Пусть пахарь, покидая борону,

Посмотрит вслед летающему ворону

И скажет: в голосе его

Звучит сраженье Трои,

Ахилла гневный вой

И плач Гекубы,

Когда он кружится

Над самой головой.

И тенью крика своего –

Он зеркало костру.

И пусть невеста, не желая

Любить узоры из черных ногтей

И вычищая пыль из-под зеркального щита

У пальца, тонкого и нежного,

Промолвит: солнца, может, кружатся, пылая,

В пыли под ногтем?

Там Сириус и Альдебаран блестят

И много солнечных миров,

Весь пляшущий на небе табор,

Стаи созвездий, солнц мерцаний и миров.

И белая звезда та,

Что за собою вела игру миров,

Звук солнц сейчасных, весь неба стан –

Его мы думой можем трогать –

Сокрыл в себе. Блестящие девы поют:

Пусть пыльный стол, дрожа от самоката,

Узоры пыли вольно расположит,

Чтоб пальчиком провел

Ребенок с азбукой перед собой,

Сказав: вот это – пыль Москвы, быть может,

А эта точка пыльная – Чикаго.

Ячейки из столиц ткет звук

Рыбацкой сетью.