Как по берегу Ирана,

По его зеленым струям,

По его глубоким сваям,

Сладкой около воды

Вышло двое чудаков

На охоту судаков.

Они целят рыбе в лоб,

Стой, голубушка, стоп!

Они ходят, приговаривают.

Верю, память не соврет,

Уху жарят и пожаривают.

«Эх, не жизнь, а жестянка!»

Ходит в небе самолет,

Братвой облаку удалого.

Что же скатерть-самобранка,

Самолетова жена?

Иль случайно запоздала,

Иль в острог погружена?

Верю сказке наперед:

Прежде сказка – станет былью.

Но когда дойдет черед,

Мое мясо станет пылью.

И когда знамена оптом

Пронесет толпа, ликуя,

Я проснуся, в землю втоптан,

Пыльным черепом тоскуя.

Или все мои права

Брошу будущему в печку?

Эй, черней, лугов трава!

Каменей навеки, речка!

Как по берегу Ирана,

По его зеленым струям,

По его глубоким сваям

Ходят двое чудаков

Сладкой около воды,

В лоб стреляют судаков.

Они целят прямо в лоб,

Стой, морская рыба, стоп!

Они ходят, приговаривают,

Верю, память не соврет,

Уху варят и поваривают.

Вот какие речи их,

Все умолкло, ветер стих…

«Эх, не жизнь, а жестянка!»

Ходит в небе самолет

Братвой облаку удалому,

Гордо режет облака,

Не догнать их никак!

Где же скатерть-самобранка,

Самолетова жена?

Иль случайно запоздала,

Иль в острог погружена?

Верю сказке наперед,

Прежде сказка – будет былью.

Но когда дойдет черед,

Мое мясо станет пылью,

И когда знамена оптом

Пронесет толпа, ликуя,

Я проснуся, в землю втоптан,

Пыльным черепом тоскуя.

Или все мои права

Брошу будущему в печку?

[Иль в годах неясной муки

Постареют эти руки?]

Эй, черней, лугов трава!

Каменей навеки, речка!

Как по берегу Ирана,

По его зеленым струям,

По его глубоким сваям,

Сладкой около воды,

Над раздольем судаков

Ходят двое чудаков.

Они целят рыбе в лоб,

Эх, ты, рыба, рыба, стоп!

Они ходят, приговаривают,

Уху варят и поваривают.

Верю, память не соврет:

«Эх, не жизень, а жестянка!»

Ходит в небе самолет

Братом облака удалого.

Что же скатерть-самобранка,

Самолетова жена?

Иль случайно запоздала,

Иль в острог погружена?

Верю сказке наперед –

Прежде сказка будет былью,

Но когда дойдет черед,

Мое мясо станет пылью.

И когда знамена оптом

Пронесет толпа, ликуя,

Я проснуся, в землю втоптан,

Пыльным черепом тоскуя.

Или все мои права

Брошу будущему в печку?

Эй, черней, лугов трава!

Каменей навеки, речка!