Вытершись временем начисто,

Умные, свежие донага,

Прочь из столетия онаго,

Куда зубом Плева

В черные доски стеклянного хлева

Для государственной особы деятеля

Шилом вонзилось все человечество.

Гремучий шар

Рукой Созонова

Или Каляева, уже я не помню,

Зуб коренной в дереве черном, зуб мертвеца,

Кривая заноза.

Мы времякопы в толпе нехотяев

И пороховые вдохновенья Главпродугля,

Пшеницы грядущего сеятели,

Пороха погреб под каменоломней.

Каменный уголь столетья былого

Сжигая на ломти,

Идемте, о дети, идемте

В наши окопы.

Пора и пора,

Пред нами пора

Жарче горячего пара дыханье

Солнцелова за мною.

Сильные, свежие донага,

Прочь из столетия онаго,

Куда рукою Каляева или Созонова,

Я уж не помню,

Желтым зубом Плева

В черные доски зеркального хлева

Самодержавного деятеля

Крепко, как щепка,

Въелося все человечество.

Из белого черепа вылетел он

Послом одиноким,

Будто он плюнул зуб коренной, старый и желтый,

Всем на прощание:

Человечество, съешь!

Пора, уж пора –

Прочь из былого!

За нами другая пора

Дел – солнцелова.

Идемте, идемте в веков камнеломню.

Мы времякопы и времярубы.

Во времени ищем уделы.

Желтые прочь старые зубы.

Мы ведь пшеницы грядущего сеятели,

Своих вдохновений Продуголь

И времякопы сердец камнеломни.

Пора уж, довольно накипи нечисти.

Мы нищи и кротки.

Порою торгуем мы незабудками

И сумасшедшими напевов нашими дудками.

Табор цыганов безумия.

Нет, не поверят снега снегирю,

Будто зима улетела.

Рот человечества, так говорю

От имени тела.