Он, город, старой правдой горд

И красотой обмана сила,

И, сделав смотр мятежных орд,

Жевал железные удила.

Всегда жестокий и печальный,

Широкой бритвой горло режь.

Из всей небесной готовальни

Ты взял малиновый мятеж.

Он, город, что оглоблю бога

Сейчас сломал о поворот,

Как тополь встал, чуть-чуть тревога

Ему кривила умный рот.

Он синими глазами падали

Обвил холодную щеку.

Кукушка ласковая, надо ли

Часам тоски пробить ку-ку?

Свой конский череп человеча,

Его опутав умной гривой,

Глаза белилами калеча,

Он, меловой, зажег огниво.

Когда был пролит черный глянец

Его таинственных зеркал,

Он удалялся, самозванец,

И жертву новую искал.

И если черное ведро

С ним, господином, неразлучно,

Его знакомое бедро

Чуть-чуть жирно, немного тучно.

И, проклинаемый не нами

Под шорох ласковых страниц,

Рассказ ночных зеркал о маме

Широкой тенью лился ниц.

И вечно слаб к тебе, о водка,

Воспет убийством в зеркалах,

Суровым камнем подбородка

Он опирался на кулак.

Он, город, синими глазами

Одел скулы холодной надписи

И черным зеркалом заране

Он завывал деревне: нас спаси!

И полубог и забулдыга,

С улыбкою убийцы-пьяницы,

Его развернутая книга

Навеки проклятой останется.