И позвоночные хребты

Высоких замков – книг.

За населенные страницы

Листы стеклянных деревень.

Здесь города живые книги

Ощерили книгой листы

Высоких замков – плоскостей.

Стояли тыла книги корешком,

Где грозовые битюги

Махали синих молний облаком.

О рова <н>рав и нравов рава!

И люди, сложены в стога людей,

Лежали тесно мертвым сеном.

В стеклянные овраги переулков

На игры звали баладеи.

Весь город без веснушек стен.

Листы людьми жилые,

Стеклянная пряжа жилищ.

Чтоб люди не морщинились,

Для складок толп – порядка утюги.

О полки с книгами, где имя писателя – звук

И общий труп – читатель этой книги!