Над алыми глазками малин, среди веселых голубей, что неба голубей,

Колючие ведешь пути Берлин-Бомбей!

В часы осенней злючки, когда сыны качались дико лет,

Ты мечешь острые колючки, чтоб очи выколоть,

Людям выцарапать лицо раба.

Железным полотном Москва – Владивосток

Идешь ты в синеве, Сибирь, ночей седых свисток!

И путь сибирских поездов, примчавшихся говеть,

зеленый и стыдливый

Закончит в синеве <с> печаль<ю> лепесток.

Где полночь зеркала кудрей земной дубровы уроженка,

Течет рекою небыть, изломан путь ветвей.

Как всадника скок и стоны людей, осужденных «к стенке».

Воюя за простор, блестя глазами чародеев

И наколовши ночь на черный дрот ветвей,

Ты, дерево, дуброву ужаснуло: пространство на крючке заснуло.

Донец-скакун, виски развеяв, летит по полю,

Копье в руке, военной радости полно.

Стучишь о звездное окно.

А у сумрака ока нет.

Клянусь «соседу гнев отдам!».

Дубиной русскою шумя, о, шорохи ночных ветвей!

Что умер соловей с пробитой головой.

Ты тянешь кислород ночей

Могучим неводом и споришь с высью.

Как звонка дубинушка тысячи листьев!

И месяц виноват:

В ячеях невода

Ночная синева сверкает рыбы чешуей

Тяжелым серебром.

И каждое утро шумит в лесу Ницше.

И каждое утро ты, солнечный нищий,

Снимая с очей очки, идешь за копеечкой.

Звезды, даже вон те,

Говорили всю ночь о белокуром скоте.

Есть драка и драка.

И право кулака

Лесного галаха.

И, звездный птицелов,

Наводишь черный лук рукой пещерных дикарей

На длинный ряд годов

И застываешь вдруг, как воин

Подземных боен.

И под землей и над землей

Город двуликий тысячи окон,

Ныряющий в землю и небо, как окунь.

Встаешь, как копья Дона,

Воюешь за объем, казалось, в поиске пространства Лобачевского.

И ищут юноши снять клятву на мече с кого.

Одеты в золотые шишаки

Идут по сумраку полки.

С нами Бог! Топот ног.

Здесь Ермаки ведут полки зеленые

На завоевание Сибирей голубых.

Дитя войны, одето горлинками в пение,

Ты осенью оденешь терн,

Узнаешь хвой скрипение.

Воюя корнями, сражаясь медленно, дуброва

Возносит дымы серебра.

Тут

Полки листов так медленно идут

Осадой голубого,

Что раз в десятки лет

Меняют предков след.

Ветку в локоть согнув, точно воин, держащий копье,

Точно птица раскрыла свой клюв на голубое.