Пепел,

Ты более Дэ.

Перунничать буду,

Прыгать и биться пружинкой

В сердце великого бога небес –

Игрушка сломалась, – забьюсь.

У бога чахотка,

Кашляет книжник Млечных Путей.

Ча стучится к нему через окошко.

Пусти. Переночую в груди.

Чашею станешь для пива смертей,

Брызнувшей пеной.

Ча бога невеста-чахотка.

И держит в руке какой-то цветок,

Нежный и вялый.

Небо – день белого цветка.

Бросьте копейку мысли о небе.

Чучело книги пустое,

Чаша для пен пустоты –

Место пустое чужого объема,

Неподвижный плен, тело чужое

в плену чужой пустоты неподвижной.

Я брагою в ней закипаю,

Как хмель пустоты.

Хмель закипел пустоты,

Как праздничный ковш

И чара дружины

Язычных над тризной миров.

Я хожу по рукам.

Бревна над свежей могилой.

Старый князь умер.

А после

Прыгну пружинкой

В сердце чахотки

И часами

Бога опять заведу

Для нового бега.

Пусть смотрятся люди,

Время сверяя по созвездья часам.

Пусть он бежит одинокий

До потухнувших звезд.

Я же пар паровоза поезда мощи его.

Я – Пэ,

Главный пар в сердце великой чахотки.

Разве не Мо бога,

Что я в черепе бога

Кляч гоню сивых, в сбруе простой,

Точно Толстой, бородатый, седой,

На известной открытке.

И кулака не боюсь

Небесной Чеки.

Корявой сохой провожу

За царапиной царапины по мозгу чахоточного бога.

И подымаются стаей грачи, летят и чернеют.

Жирных червей ловят грачи –

Русская пашня весной.

Разве не молью в шкуре

Всемирных божищ,

Не распаденье объема

На малосты части,

Глыбы мела на малую пыль муки.

Орлы сделались мухой,

Киты и слоны небесных потемок

Стали мурашом.

Звездные деревья стали маленьким мохом и муравой.

Полно лягушкою квакать

В болотах Евгенья Онегина и Ленского

Ссоры зеленой.

Буду мерить аршинами бога.

Довольно его обливать ушатами

Скользких, как угри,

Как черви земляные, слов.

Порохом буду выстрелов звезд

В черный лоб ночи.

Пулями черной пищали

Буду лететь.

Гонит меня кулак Пэ –

Бурный рост

Владений в пространстве

Точечных множеств.

Пламя пальбы мой кулак,

Вспыхнувший пар,

Пороха чайная ложка

Толкает ядро громадой туч силовых.

За выстрела облаком

У Пэ суровым обликом

Стою я.

Это я, наполнив сердце Перуна,

Сделал пену, пузырь, пыль и порох,

Запах, опухоль, перья, пазы,

Пустоту и пещеру.

Всюду стаю птиц вещества прочь распугал,

Прочь разогнал – великан пустоты.

Великан от пещер.

В недрах пещеры сквозя толстеет <вещество>.

В Че божества мое Пэ,

Оттуда пролью свое Эль

Лени, покоя на путь пересекающей площади.

Прыгать вином

В Че бога пустом, на блюде

Серебряном, кованом.