Это было старое озеро. Клинг-клянг – и он летит, точно зажжено солнцем зеркало.

Я переплыл залив Судака.

Я сел на дикого коня.

Я воскликнул: «России нет, не стало больше,

Ее раздел рассек, как Польшу».

И люди ужаснулись.

Я сказал, что сердце современного русского висит, как нетопырь, и люди раскаялись.

Я воскликнул: «О, рассмейтесь, смехачи!

О, засмейтесь, смехачи!»

Я сказал: «Долой Габсбургов! Узду Гогенцоллернам!»

Я писал орлиным пером; шелковое, золотое, оно вилось вокруг крупного стержня.

Я ходил на берегу прекрасного озера, в лаптях и голубой рубашке. Я был сам прекрасен.

Я имел старый медный кистень с круглыми шишками.

Я имел свирель из двух тростин и рожка отпиленного.

Я был снят с черепом в руке.

Я в Петровске видел морских змей.

Я на Урале перенес воду из Каспия в моря Карские.

Я сказал: «Вечен снег высокого Казбека, но мне милей свежая парча осеннего Урала».

На Гребенских горах я находил зубы ската и серебряные раковины вышиной в колесо фараоновой колесницы.

<1911>