Истина разно понимается поколениями. Понимание ее меняется у поколений, рожденных через 28 лет; так как это время есть число лет, равное частному месяца и суток, то на Марсе смена понимании истины должна происходить через i/o марсианских лет; i = время вращения Страха и Ужаса, о = сутки Марса. От этого первого на земном шаре суждения о смене поколений на Марсе следует перейти к качающемуся маятнику поколений на земле. Для этого берутся года рождения борцов, мыслителей, писателей, духовных вождей народа многих направлений, и, сравнивая их, приходишь к выводу, что борются между собой люди, рожденные через 28 лет, то есть что через это число лет истина меняет свой знак и силачи за отвлеченные начала выступают в борьбу от поколений, разделенных этим временем. Например, Уваров 1786 и Бакунин 1814, Грановский 1813 и Писарев 1841.

Далее будут разобраны подробно некоторые ряды.

Вот ряд: Кольцов 1809, Случевский 1837, Мережковский 1865.

Народник Кольцов – первый шаг народничества (изваяние Каменского), его за руку ведет Пушкин в кокошнике. Наоборот, Случевский, которого считают предвозвестником «Весов», «Золотого Руна», был первым уходом от народа в гордое «я». Писатель Случевский был им, потому что родился через 28 лет после Кольцова. Авраама народничества сменил основоположник «Северных цветов Ассирийских» (после пахаря, сивки, «Ну, тащися, Сивка» Кольцова), певец мрачно-бледных видений, ушедший от кумира «Народ», требовавшего новых жертв. Другой Хирам «Весов», Мережковский (третий в ряду), углубленный в свое «я», находит там языческое «я» Случевского и «они» народничества Гоголя и Кольцова.

Отсюда две бездны Мережковского: одна его бездна как бы относится к Случевскому, другая к народнику Кольцову и Гоголю (1809). Холодное творчество Мережковского связано с «я» и «они».

Юлий Словацкий («Панна Венеда») разделен 2.28 от Фадея Костюшко – 1809,1753.

Не менее странен ряд Каченовский (1), Одоевский, Тютчев (2), Блаватская – 1775, 1803, 1831. Суть этого ряда – вершины «величавой веры» и «жалкого неверия» в Русь. Каченовский как ученый противник Карамзина отвергал подлинность киевских летописей и «Русскую Правду». Это высшие размеры научного сомнения, кем-либо когда-либо проявленные. И Тютчев, пришедший через 28 лет, во имя священного обуздал рассудок и указал сомнению его место.

Итак, не оттого ли Тютчеву присуща высокая вера в высокие судьбы России (известные слова: «Умом России не понять, аршином общим не измерить, у ней особенная стать – в Россию можно только верить»), что за 28 лет до него жил Каченовский, и не к Каченовскому ли обращены эти гневные слова? «У ней особенная стать – в Россию можно только верить»!

Конечно, Тютчев и Одоевский должны были родиться в одном году. На это указывает особая, более не встречающаяся, тайна имен. В этом уходе на остров веры спутником Тютчеву и был Одоевский. Тютчеву и Одоевскому должно быть благодарными за одни их имена. Имена Тютчева и Одоевского, может быть, самое лучшее, что они оставили. Странно, что «Белая ночь» звучало бы настолько плохо, насколько хорошо «Белые ночи». Белыми ночами как зовом к северному небу скрыто предсказание на рождение через 28 Бредихина, первого русского, изучавшего хвостатые звезды, и брошено указание на родство 2-го знания с звездным.

Блаватская – перенесение предания Тютчева в Индию, а Козлов (1831) дал высший уровень смутной веры. В бегстве от

Запада Блаватская приходит к священному Гангу. Этот ряд может быть назван рядом угасания сомнения, так как на смену Каченовскому приходят те люди, кто – то устало, как Одоевский, то с оттенком строгого долга, как Тютчев, то пылко, как Блаватская, – верят большему и в большее, чем средние люди.

Также через 28 лет после Мятлева (1796), осмеявшего в Курдюковой поклонение Западу сверх меры, был Августин Голицын, 1824, парижанин, католик и сын католика. Истина здесь переменила знак.

Григорович 1822. Ясинский 1850.

При имени писателя Григоровича вспоминается Антон Горемыка, главное лицо повести, и кружево кругом рук писателя; это повесть про несчастную судьбу крепостного. Несправедливые господа и суровый быт мешают ему проявить прекрасные задатки природы и свою прекрасную душу.

У Ясинского, наоборот, покорно закону 28 лет, притязает на чужие слезы и сострадание читателя не Антон, а помещик, потомок господ Антона. В силу 28 лет права на слезы читателя перешли от крепостного, выставленного в непривлекательном виде хитреца и дельца, на нежного слабого господина, гибнущего от доброты.

Оба писателя по-своему сословны. Но теневое у Григоровича освещено сочувствием у Ясинского, а помещик в слабом мученическом сиянии. Наружность Ясинского также противоположна Григоровичу: неряшливый вид, громадная борода.

Начитанный ученый Веселовский и пылкий Белинский. Более ученый Веселовский и красноречивый Белинский также разделены 28 годами (1838 и 1810).

Задача ученого Веселовского – найти общеевропейские черты в эпосе (Китоврас и т. д.), между тем писания Белинского определяют удельный вес в писателе народно-русского начала (Пушкин и т. д.). Кто был истинно писателем?

Ряд Лавров (1), Максим Ковалевский (2): 1823, 1851.

У Лаврова выступает личность – первый двигатель общества, а М.Ковалевский через 28 лет выступил с родовым бытом, новой палицей ученых боев, давших ему имя. Племя (род) сменило единицу, в чем сказалось 28 лет.

Если вы знаете, что Герцен бил в колокола, то готовьтесь к тому, что Ткачев (человек, живший через 28) станет бить в набат. Набат – это больше, чем просто дергать веревку колокола. Это не шутка и не праздничная обязанность человека на колокольне. В самом деле, у Ткачева было право на набат. Он родился в 1840, Герцен в 1812. Год Герцена оттеняет родившийся вместе с ним изящный Панаев, свидетель времени Пушкина.

Кукольник 1812, Успенский 1840; и вот нравы Растеряевой улицы были недоумевающим ответом на «Рука Всевышнего отечество спасла».

Родившийся в 1817 г. Алексей Толстой, не падая «на брюхи» перед народом и защищая восточную гордость и спесь, шел против течения. Кто, кроме косматых народников и надушенных западников, мог быть до и после него?

И точно, за 28 лет родился известный западник Тургенев, парижанин 1789, писавший на галльском наречии о русских делах, приговоренный к смертной казни (резкие признаки западничества); через 28 народник Златовратский 1845 (знамя правоверного народничества).

Ряд: Кропоткин 1842 и Бакунин 1814 = 28. Кропоткин в сущности был мирный, но рассерженный ученый.

Это само по себе замечательно; значение ряда усиливается тем, что за 28 до Бакунина родился Уваров 1786, связавший одним обручем слова: «православие, самодержавие, народность». Это один из резких случаев маятника в понимании истины. Кропоткин умереннее Бакунина. Весь ряд: Уваров 1786, Бакунин 1814, Кропоткин 1842; Уварова и Морозова (1590), написавшего «Уложение», разделяет 28·7.

Зная польские, утонченные, многосмотревшиеся в зеркало, лица Грановского и Станкевича, кого, кроме Писарева и Решетникова, никогда не имевших зеркала, с «подлиповцами на лице», можно хотеть видеть через 28 лет? Это верно: ужасный Писарев и мрачный Решетников родились в 1841 году, а два близнеца, Грановский и Станкевич, в 1813 году, за 28.

Повесть «Отцы и дети» Тургенева относится к их расколу, к ним. У Грановского руки в кольцах, крупные губы, волнистые волосы до плеч, у тех (Писарев и Решетников) севернорусский вид «подлиповцев» – полная небрежность в одежде, очки.

Вот ряд смеющихся: Котошихин 1630, Аблесимов 1742, Грибоедов 1798, Салтыков 1826, Мясницкий 1854. Салтыков и Мясницкий! Так изменился смех (28). Котошихин очень напоминает желчного Салтыкова; их разделяет 28·7. Лучший смех у Аблесимова, простой, незлобствующий. Худшие у <Котошихина> и Салтыкова.

Котошихино-салтыковские настроения, к сожалению, господствовали. Недавно Лейкин (1843) сменил Ершова (1815) и желчь и горечь Лермонтова (1815).

У Алексея Толстого есть притча о крутой каше преобразований. Щербатов в сочинении «О повреждении нравов», сравнивая новые и старые нравы, высказал то же осуждающее мнение. Года их рождения 1733 и 1817 (28·3).

Те же 28·3 отделяют князя Щербатова 1733 и Аксакова с Костомаровым 1817, составляющих с Ал. Толстым один колос рождений; следовательно, это ряд осуждающих Запад.

Радищев (1749) родился через 28 лет после усмирителя Пугачевского восстания Панина 1721.

А Посошков (1670), писавший черными чернилами и пером книги «о скудости и богатстве» и умерший в ссылке, родился за 28-2 до Пугачева 1726.

Через 28 после западника Сенковского (барона Брамбеуса), этого Евгения Онегина в природе (1800) – славянин Страхов; после Чаадаева 1793 – Катков 1821, Озерова – Грибоедов; Тургенева – Аксаков; славяне через 28 после западников.

Первый исследователь русского моря Нагаев 1704 за 28 до первого исследователя неба – Румовского 1732, наблюдавшего прохождение Венеры через солнце. Море и небо.

Соймонов 1683 и Ломоносов 1711; Кошанский, учитель в красноречии Пушкина 1731 и Тредьяковский 1703; Кайданов 1782 и Белинский 1810.

Замечательные ряды Симашко 1818 и Кайгородов 1846, Ковальский 1822 и Софья Ковалевская 1850.

Сенявин – победитель на Черном море 1763 через 28 после Орлова-Чесменского 1735; Радищев 1749 за 28·2 до Полежаева 1805; Мазепа 1644 за 28·6 до Герцена 1812; Крижанич 1617 и Грановский 1813 – 28·7; масоны Майков 1728, Лопухин 1756 и Тургенев 1784.

Рунич 1780 и Магницкий 1778 стали именами нарицательными; за 28·2 до них были Тихон Задонский 1724 и Сковорода 1722; через 28·2 Добролюбов 1836 и Суворин 1834, по-видимому, также сопряженные величины. Через 28 после Суворина известный Леонтьев 1862.

Пнин 1773 и Панин 1801 (отношение к крепостному праву).

Никон 1605 и о. Иоанн Кронштадтский 1829 разделены 28-8.

Веселаго – морской писатель (морские войны) 1813 и Сипягин – военный писатель 1785.

Закон 28 лет шатает понятие свободной воли. Добролюбов («луч света в темном царстве») – бесплодная вера в знания через 2·28 после Рунича.

Столп именно обыденной, серокожей житейской мудрости деловой А.Суворин связан с уходом от будней жизни Леонтьева туда, в черную Абиссинию, к черным.

Петр Великий 1672 и Нестор-летописец 1056 – 28·22.

В этих заметках проскальзывает чередование знака ± в понимании истины у поколений, разделенных 28 годами. Позднее осколок закона еще не названного гласит; через 28 лет «истина» меняет свой знак. Правосудию оно даст часы вместо весов.

Таким образом снимается покрывало времени.

Логика Аристотеля помогает беречь в разговорах то, что кажется истиной. Но она удобна для малых времен беседы и писаний. Умика Будийц, недавно вторгнувшихся на землю, позволяет находить истину на протяжении 28 лет и, следовательно, столетий.

Если Аристотель знал большую и малую предпосылки, так удобно заменяемые кружками, то новое учение о истине знает правило: волнообразного изменения ее.

Истина рожденного в n-ном году обратна истине рожденного в n − 28-м году.

Впрочем, иногда тянутся две нити.

Дитя Аристотеля всегда приводилось как пример вечного непревзойденного знания.

Здесь оно превзойдено, т. к. исходной точкой взято время, а не пространство с его кружками. Впрочем, этим ослабляется власть истины над поколениями.

Понятие о невещественной родословной опирается на понятие о невещественном роде, пренебрегающем сословиями и независимом от красной крови. В совершенном сословном строе сословные понятия только отмечают пути этой крови, пересекающей телесные роды.

Так, один из родившихся в 1877 и 1905 году должен испытывать сложные волнения своих звездных пращуров: Каткова 1821, Чаадаева, Лобачевского 1793, Карамзина, Багратиона 1765, Ртищева и Матвеева 1625. Наоборот, среди родившихся в 1885 и 1913 году должны быть испытывающие влияние ряда: 1) о. Иоанн Кронштадтский 1829, 2) Остроградский, Даль, Панин 1801, 3) Пнин 1773, 4) Кутузов 1745, 5) Волынский 1689, 6) Голицын 1633, 7) Никон 1605, к которому принадлежал Святополк-Мирский 1857.

Этот ряд, может быть, наиболее связан с государством и иногда очерчивает жизнь народа.

Родословная обыденная не должна враждовать с необыденной. Ум легко мирится с существованием рока в пространстве (2 глаза на лице, 5 пальцев на руке, столько-то ребер), но он построен на отрицании рока во времени, несмотря на признание его народной мудростью многих народов.

Войны тоже построены на отрицании рока.

Сентябрь 1914