Михаил Алексеевич!

Двусмысленное чревовещание швейцара повергло меня в бездну отчаяния. Я сижу, кусаю губы и не знаю, что мне делать: разделить ли поровну свои богатства между уксусной эссенцией и бумагой для последнего письма, или же послать кому-то грозный вызов, грозное объявление войны на жизнь и смерть. Воображаю, что это кусание ногтей продолжится и за гробом, если я только притворюсь мертвым, а мне поверят! Но Вы, наверное, не поверили ничему, о чем здесь говорится, и напишете письмо ласковое и утешительное, рассеивающее мои сомнения. В противном случае: Persae ex omnibus populis antiquis bellicosi erant.

He на щите, но и не под щитом – Я.