Свечки светили, лампадки сияли, и солнце смотрело в оконца…

И она вышла, и села в уголке тихонечко, скромненько.

— Ты кто? — спросил её священник.

— Церковная крыса, — скромно призналась та. — Но я же никого не укушу, и ничего не испорчу. Можно мне посидеть тут тихонечко?..

Священник погладил её рукой, улыбаясь:

— Такой хорошей церковной крысе — можно, конечно. Я тебе и печеньица дам — вот…

— А мне, батюшка, не печеньица, мне на красоту эту поглядеть охота — свечки светят, лампадки сияют, и солнце смотрит в окошечки. И хорошее такое пение раздаётся. И на душе так сладко, что никакого печеньица мне вовсе не надо. Хотя, конечно, и от него не откажусь…

Священник ушёл и всё улыбается, поглядывая в тот угол. А крыска печеньице немного поест-поест, а потом и замрёт: на красоту смотрит, красоту слушает — и хорошо ей там, в уголке великого праздничного Храма.