Когда Любочка родилась, то и костылики с ней вместе родились. Она их к груди своей младенческой прижимала. С ними в колыбельке спала.

Вот она растёт — и костылики растут. И стала она с ними ходить, а по радио весело пели: «Топ-топ, топает малыш». Она была очень рада. И ещё не знала, что другие малыши ходят без костыликов, просто так, и даже бегают. И когда она в первый раз вышла на улицу, где дети без костыликов, то была тоже очень рада. Всем улыбалась, всех любила.

А над ней вдруг стали смеяться и за косички дёргать. Потому что, оказывается, очень удобно и смешно — дёрнуть за косу и отбежать, чтоб костылём не достала. Она же бегать не умеет. И много большого удовольствия и очень задорного смеха получили от этого соседские дети.

А она, маленькая, приковыляет на своих костыликах домой и тихонечко слёзки льёт. И так много дней: приходила и лила горячие слёзки свои.

И пошла она однажды на улицу, а дети опять громко смеялись, а затем и толкнули в канавку с крапивой у дороги… Тогда и явилась вдруг перед Любочкой одна бабушка, и лицо у неё светилось как ясный день. И все те дети испугались. Это и была святая блаженная Матрона, у которой глаза закрыты. Но она всё видела и Любочке слёзки вытерла добрыми руками.