Отнюдь не претендуя на оригинальность, Эркюль Пуаро любит повторять, что все в мире взаимосвязано. И обычно добавляет, что лучше всего это видно на примере кражи картины Рубенса[2].
Вообще-то к живописи Рубенса он всегда был довольно равнодушен, да и обстоятельства кражи были самыми что ни на есть тривиальными. За дело он взялся ради своего друга Александра Симсона, а также по каким-то своим особым соображениям, которые касались одного доблестного древнегреческого героя.
После кражи Симсон послал за Пуаро и излил ему свое горе. Картину обнаружили совсем недавно, но сомнений в том, что автором доселе неизвестного шедевра был именно Рубенс, у специалистов не было. Из галереи Симсона ее украли средь бела дня. Случилось это как раз в то время, когда безработные перегораживали своими телами улицы и штурмовали отель «Ритц». Одна из групп заявилась в галерею и устроила лежачую демонстрацию под лозунгом «Искусство — роскошь. Накормите голодных!». Послали за полицией, вокруг, естественно, собралась толпа зевак. И только после того, как стражи порядка выдворили демонстрантов на улицу, обнаружилось, что кто-то вырезал новообретенного Рубенса из рамы и был таков!
— Видите ли, картина небольших размеров, — объяснил Симсон. — Ее можно было положить за пазуху и спокойно вынести, пока все глазели на этих кретинов безработных.
Позже выяснилось, что ничего не подозревавшим безработным заплатили за «прикрытие» кражи. Им было поручено провести демонстрацию в галерее, но с какой целью — об этом они узнали уже после того, как дело было сделано.
Пуаро трюк грабителей даже позабавил, он с огорчением подумал, что вряд ли сумеет помочь своему другу. И поэтому не преминул напомнить, что, когда речь идет об откровенном ограблении, вполне можно положиться и на полицию.
— Послушайте, Пуаро, — сказал Симсон, — я знаю, кто и для кого украл картину.
Симсон был уверен, что кража была организована по поручению некоего миллионера, не гнушавшегося приобретением произведений искусства по подозрительно низким ценам и не задававшего при этом никаких вопросов. Рубенса, по мнению Симсона, скорее всего контрабандой переправят во Францию, где и передадут означенному миллионеру. И английской, и французской полиции этот тип конечно же известен, но Симсон полагал, что он им явно не по зубам.
— Так что, как только картина попадет в когти к этому стервятнику, вряд ли можно будет что-либо сделать. Вот я и подумал о вас: вы именно тот человек, который сможет все это распутать.
Пуаро без особого энтузиазма вынужден был согласиться и даже пообещал немедленно отправиться во Францию. Откровенно говоря, поиски картины его не слишком вдохновляли, но благодаря им он подключился к делу о пропавшей школьнице, подробности которого ему показались весьма и весьма занимательными.
Об этой девочке Пуаро сообщил старший инспектор Джепп, заявившийся в ту самую минуту, когда Пуаро удовлетворенно взирал на упакованные вещи.
— Ага, — сказал Джепп, — значит, во Францию едете?
— Mon cher[3],— отозвался Пуаро, — такая информированность делает честь Скотленд-Ярду.
— У нас везде глаза и уши! — хохотнул Джепп. — Это вас Симсон настропалил. На нас, выходит, не надеется. Ну, Бог ему судья. Я к вам по другому поводу. Раз уж вы все равно едете в Париж, можете убить сразу двух зайцев. Там инспектор Херн как раз с французишками расследует одно дельце. Херна помните? Хороший малый, но звезд с неба не хватает. Вот я и хотел, чтобы вы ему немножко подсобили.
— И что же это за дело?
— Девочка пропала. Будет в вечерних газетах. Похоже, ее похитили. Дочка каноника Кинга из Крэнчестера, Винни Кинг.
Джепп изложил подробности.
Винни отправилась в Париж, в престижнейшую англо-американскую школу мисс Поуп — заведение для избранных. Она приехала из Крэнчестера утренним поездом. В Лондоне ее встретила сотрудница общества под названием «Старшие сестры», которая провожала девочек с одного вокзала на другой, и благополучно передала ее на вокзале Виктория[4] мисс Бершоу, правой руке мисс Поуп. Там Винни в компании еще восемнадцати будущих школьниц села на поезд до Дувра[5]. Итак, девятнадцать девочек пересекли на пароме Ла-Манш, прошли таможню в Кале[6], сели в парижский поезд, пообедали в вагоне-ресторане. Но когда на подъезде к Парижу мисс Бершоу пересчитала всех по головам, обнаружилось, что девочек осталось восемнадцать!
— Та-ак, — протянул Пуаро. — Поезд где-нибудь останавливался?
— Да, в Амьене[7], но в тот момент девочки были в вагоне-ресторане, и все в один голос утверждают, что Винни была вместе с ними. А хватились они ее уже после вагона-ресторана. Она не вернулась в свое купе. Ее соседки, пятеро девочек, решили, что она зашла с кем-нибудь поболтать в другое купе, всего их было забронировано три.
Пуаро кивнул.
— Так когда же ее в последний раз видели?
— Минут через десять после отправления из Амьена. Она… гм-м… — Джепп стыдливо потупился, — заходила в туалет.
— Да… — пробормотал Пуаро. — И больше никаких следов?
— Кое-что есть, — мрачно поведал Джепп. — Возле путей, милях в четырнадцати от Амьена, нашли ее шляпку.
— Но тела не обнаружили?
— Нет, тела не обнаружили.
— А что вы сами думаете? — поинтересовался Пуаро.
— Не знаю, что и подумать. Ни тела, ни каких-то следов не нашли, значит, упасть с поезда она не могла.
— После Амьена поезд где-нибудь останавливался?
— Нет. В одном месте только притормозил по сигналу семафора, но все равно с него вряд ли можно было спрыгнуть. Или вы считаете, что девчушка запаниковала и надумала бежать? Конечно, первый триместр[8], и по дому она, надо думать, скучала, но ведь не приготовишка, шестнадцатый год все-таки. Да и в дороге она была в прекрасном настроении: болтала, смеялась, никаких ахов и слез…
— Поезд обыскали? — спросил Пуаро.
— О да, они его весь обегали еще до того, как он подошел к Северному вокзалу. Девочки в поезде не было, это уж точно. Словно в воздухе растворилась! — раздраженно добавил Джепп. — Никаких концов не найдешь. Бред какой-то!
— Что она собой представляла?
— Девочка как девочка, не знаю, что еще сказать…
— Я спрашиваю, как она выглядела?
— У меня тут есть снимок. Красавицей ее, прямо скажем, не назовешь.
Джепп протянул Пуаро моментальное фото, которое тот в молчании изучил.
Это была долговязая девочка в очках, с двумя жиденькими косичками. Ее явно застали врасплох. Она как раз ела яблоко, рот был приоткрыт и виднелись зубы, схваченные корректирующей пластинкой.
— Невзрачная девчушка, — сказал Джепп, — да ведь в этом возрасте все они невзрачные. Вчера вот в приемной у дантиста листал «Скетч» и наткнулся на портрет Марши Гонт. Что называется первая красавица! Но я-то ее помню пятнадцатилетней — я тогда работал у них в замке. Помните то дело о краже со взломом? Прыщавая, неуклюжая, зубы торчком, волосенки жидкие, а вот поди ж ты! Не успеешь оглянуться — уже красавица! Чудеса, да и только.
— Женщины, — улыбнулся Пуаро, — чудесные создания! А что родители девочки? У них ничего дельного выяснить не удалось?
— Ничего существенного, — покачал головой Джепп. — Мать прикована к постели. Старик каноник в полнейшем трансе. Твердит, что девочка очень хотела в Париж — только об этом и мечтала. Собиралась изучать живопись и музыку. У мисс Поуп девочки постигают Искусство с большой буквы. Сами понимаете, заведение солидное, многие воспитанницы из высшего общества. Дама она строгая, у нее не забалуешь, плата за обучение астрономическая, а принимают далеко не всех.
— Я этот типаж представляю, — вздохнул Пуаро. — А мисс Бершоу, которая везла девочек из Англии?
— Умом, прямо скажем, не блещет. Вся извелась. Боится, как бы мисс Поуп не подумала, что это она во всем виновата.
— Не замешан ли тут какой-нибудь молодой человек? — задумчиво протянул Пуаро.
— Вы Же ее видели, — махнул рукой Джепп. — Какой там молодой человек!
— Это верно, но внешность внешностью, а чем черт не шутит… Вдруг у нее был какой-нибудь романтичный поклонник? Шестнадцатый год все-таки…
— Если ее умыкнул романтичный поклонник, начну читать женские романы, — хмыкнул Джепп. — Ну и как, — с надеждой взглянул он на Пуаро, — надумали что-нибудь?
Пуаро медленно покачал головой.
— Они случайно не нашли у полотна, кроме шляпки, еще и туфли? — поинтересовался он.
— Туфли? Нет. А при чем тут туфли?
— Так, пришла в голову одна идейка…
Такси уже подъехало, и Пуаро собрался спускаться, но тут затрезвонил телефон. Он взял трубку.
— Слушаю?
— Хорошо, что я вас застал, — послышался голос Джеппа. — Отбой, старина. Вернулся в Ярд и нашел у себя на столе телефонограмму. Девочку нашли на обочине шоссе в пятнадцати милях от Амьена. Она не в себе и ничего связного сказать пока не может — доктор говорит, ее чем-то опоили. Но, в общем, она вне опасности, скоро все будет в порядке.
— Значит, в моих услугах вы не нуждаетесь? — уточнил Пуаро.
— Боюсь, что нет! Пгостите, что потгевожили, — изобразил французский акцент Джепп.
Посмеявшись собственной шутке, он повесил трубку.
Эркюлю Пуаро, напротив, было не до смеха. Он медленно положил трубку, и на лице его явственно отразилось волнение.
Инспектор Херн с любопытством взглянул на Пуаро.
— Не думал, что вас это так заинтересует, сэр, — признался он.
— Но ведь старший инспектор Джепп сообщил вам, что я, возможно, проконсультируюсь с вами насчет этого дела?
Херн кивнул.
— Он сказал, что вы прибудете сюда по другому делу и поможете нам с этой чертовщиной. Но я не ожидал вас сейчас, ведь все прояснилось. Я думал, вам хватит забот и с Рубенсом.
— Рубенс может немного подождать, — заявил Пуаро. — Меня больше интересует эта ваша чертовщина… Вы говорите, что теперь все прояснилось? А вот мне кажется, что загадка так и осталась загадкой…
— Во всяком случае, сэр, девочку мы нашли, и она жива и здорова, а это главное.
— Да, но как она оказалась на шоссе? Что она сама об этом говорит? Кстати, ее ведь осматривал врач? Что он об этом думает?
— Говорит, ее чем-то одурманили. Она и теперь еще не совсем пришла в себя. После отъезда из Крэнчестера она почти ничего не помнит. Все последующие события стерлись в ее памяти. На затылке у нее шишка, так что возможно небольшое сотрясение. Доктор сказал, что оно могло стать причиной провала в памяти.
— Что оказалось кому-то как нельзя кстати! — прокомментировал Пуаро.
— Но вы же не думаете, сэр, что она притворяется? — с сомнением спросил инспектор.
— А вы?
— Уверен, что нет. Хорошая девчушка, пожалуй, только недостаточно взрослая для своего возраста.
— Нет, она, конечно, не притворяется, — покачал головой Пуаро, — но мне хотелось бы знать, как она сошла с поезда. Я должен знать, кто и зачем это устроил.
— Насчет «зачем» я думаю, ее хотели похитить, сэр, чтобы потребовать выкуп.
— Но этого же не произошло!
— Запаниковали, когда поднялся переполох, и поскорее подбросили ее на шоссе.
— И какой же выкуп они рассчитывали получить от каноника Крэнчестерского собора? Думаю, что служитель церкви не самый лучший объект для подобной операции.
— По-моему, сэр, они дали маху во всем, от начала до конца, — жизнерадостно предположил инспектор.
— Так, по-вашему…
— Вы не согласны, сэр? — слегка покраснел инспектор Херн.
— Я хочу знать, как ее удалось снять с поезда.
Лицо инспектора снова затуманилось.
— Вот это, сэр, самая настоящая тайна. Только что она была на месте, сидела в вагоне-ресторане и болтала с другими девочками, а через пять минут ее и след простыл. Просто фокус какой-то!
— Вот именно, фокус! Кто еще ехал в вагоне, где мисс Поуп забронировала купе?
— Вы правы, сэр, это важно, — кивнул Херн. — Вагон-то, между прочим, был последним, а как только пассажиры вернулись из вагона-ресторана, проводник перекрыл тамбур, чтобы никто не бегал в вагон-ресторан и не требовал чай, пока там все не уберут после обеда. И все видели, что Винни Кинг вместе со всеми вернулась в свой вагон.
— А кто еще ехал в вагоне?
Херн полез за записной книжкой.
— Мисс Джордан и мисс Баттерс — две старые девы, направлявшиеся в Швейцарию. Ну, их и обсуждать нечего, это весьма известные и уважаемые в своем родном Гэмпшире особы. Двое французов-коммивояжеров, один из Лиона[9], другой из Парижа. Вполне респектабельные, и оба уже в годах. Мистер Джеймс Эллиот и его жена — шикарная, доложу я вам, штучка. Репутация у этого молодого человека подмоченная, он подозревается в нескольких сомнительных сделках, но в похищениях никогда не был замешан. В любом случае, их купе обыскали, и в его багаже не нашли ничего подозрительного, да и вообще непонятно, каким образом он мог бы в нем участвовать. А еще среди пассажиров была некая американка, миссис Ван Сейдер, ехавшая в Париж. Больше о ней ничего не известно, но вроде бы подозрений не вызывает… Вот и все.
— И поезд точно нигде после Амьена не останавливался?
— Абсолютно точно. Только на одном отрезке пути он замедлил ход, но явно не настолько, чтобы кто-то мог спрыгнуть, не рискуя получить серьезные увечья, а то и погибнуть.
— Вот именно, — пробормотал Пуаро. — Школьница исчезает средь бела дня на выезде из Амьена и обнаруживается средь бела дня опять же на выезде из Амьена. Спрашивается, где она была между этими событиями?
— Если так поставить вопрос, действительно получается полный бред, — покрутил головой инспектор. — Да, кстати, мне сказали, что вы спрашивали о туфлях. Когда девочку нашли, туфли были на ней, а что касается туфель у полотна дороги, которые нашел путевой обходчик… Туфли были хорошие, ну, он и забрал их домой. Черные, на низком каблуке.
— A-а, — протянул Пуаро, явно воспрянув духом.
— Я что-то не пойму, сэр, — с любопытством спросил инспектор, — что такого важного в этих туфлях?