Келл перестал здраво соображать. Ему больше нечего терять. Он хочет Эмму, не может ни на чем сосредоточиться, пока она рядом. Поцелуй показался ему самым разумным поступком в мире, который внезапно стал абсолютно нерациональным.

– Разве безумие началось с поцелуя? – спросил он. – Я думал, что все началось более десяти лет назад, когда мы с тобой работали в комнате ксерокопирования.

У нее перехватило дыхание.

– Я не подозревала, что ты помнишь тот день.

– Честно говоря, я не слишком часто об этом вспоминал, но забыть мне не удалось. Я думаю, именно с того инцидента все и началось.

Она продолжала водить пальцем по его подбородку, и Келл с огромным трудом мог сосредоточиться. Хотя ему это вряд ли удастся, пока он ее обнимает. Вот с Эммой всегда так. Она умная, красивая, веселая и недостижимая. По-прежнему. Хотя Келл победил ее, захватил ее компанию и завладел всеми козырями, она вдруг стала его соблазнять.

И он снова оказался в невыгодном положении.

– Ты был тогда такой хорошенький, – произнесла она. – И ты не был таким властным, как сейчас.

– Я предпочитаю доминировать, – сказал он. – Ты меня поцелуешь?

– Нет, если ты не перестанешь об этом говорить. Мы оба знаем, что это глупо, – ответила она.

– Мне наплевать, – сказал он. – У меня твоя компания. Совет директоров знает, что ты пытаешься сохранить свою работу. Я не собираюсь тебе обещать, что ты долго здесь проработаешь, если мы переспим. Я просто хочу сказать, что нам лучше переспать.

Она покачала головой, и он задался вопросом, не просчитался ли. Нет. Он все правильно понял. Они с Эммой похожи. Всегда были похожи. Они оба старшие дети в семьях. Обоим предстояло продолжить вражду, начатую их дедами. И они оба устали от роли врагов. По крайней мере, он надеялся, что Эмма от этого устала.

Потому что он мечтал ее поцеловать. И снова почувствовать вкус ее губ. Он не хотел уходить просто так. На этот раз все будет по-другому.

Келл по-прежнему сожалеет, что позволил вчера Эмме выйти из лифта в здании «Плейтоун-Инфинити геймз». Не в его характере отказывать себе в том, что он хочет.

Он опустил голову. Зная, что, возможно, ему представился последний шанс, он старался не торопиться. Он провел губами по ее рту. Эмма ахнула, разомкнула губы, и он ощутил ее сладкое дыхание. Обведя языком контур ее губ, он прижал ее к себе и страстно поцеловал.

Келл приказывал себе действовать медленнее. Но его тело требовало иного. Она в его руках, и ему сейчас не до медлительности. Борясь со своими желаниями, Келл сделал то, что хотел сделать с тех пор, как расстался с ней вчера. Он притянул ее к себе, забыл, что она Чандлер, а он Монтроуз. Он целовал ее как простую девушку по имени Эмма, с которой его не связывало печальное прошлое.

Ее пальцы коснулись его шеи, она мягко держала его за шею, пока он ее целовал. От ее прикосновения по его спине пробежала дрожь. Желание Келла вспыхнуло с новой силой.

Он никогда не терял голову от простых объятий. Он хотел притвориться, будто Эмма ничем не отличается от остальных женщин. Будто он не изменился. Но он лгал самому себе.

Келл сильно возбудился. Эмма потерлась бедрами о его бедра. Простонав, он положил руку ей на спину и потянул ее блузку вверх, а потом скользнул рукой под ткань и коснулся кожи Эммы. Он обнажил всего несколько дюймов кожи на ее спине, но это было намного чувственнее абсолютной наготы.

Ее кожа была очень мягкой. Эмма вздрогнула от его прикосновения, крепче обхватила его рукой за шею, поднялась на цыпочки и углубила поцелуй. Келл изнемогал от желания.

Запустив руку под блузку, он ладонью погладил Эмму между лопатками, побуждая ее прижаться к его груди. Она опустила руки ему на плечи, и он крепко привлек ее к себе, продолжая целовать.

Приподняв Эмму, он усадил ее на письменный стол, раздвинул ей ноги и встал между ними. Она впилась ноготками в его плечи, и он поднял голову.

Ее кожа раскраснелась, веки были слегка опущены, а губы разомкнуты. Она прерывисто дышала. Она опустила руку и коснулась его груди в области сердца, которое билось как сумасшедшее.

– Что мы делаем? – спросила она.

Он не хотел ни говорить, ни думать. Проведя пальцем по ее высокой скуле и гладкой шее, он опустил голову, чтобы снова ее поцеловать.

Помедлив секунду, она обняла Келла и притянула его к себе. Их языки переплетались, а поцелуй становился все ненасытнее. Он никогда не хотел женщину так страстно.

Келл жаждал, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Он знал, что, как только они отпрянут друг от друга, все изменится.

Руки Келла касались ее тела уверенно и решительно. Эмма понимала, что если она собирается прекратить это безумие, то следует сделать это как можно скорее. Но Келл был таким замечательным. В мире, где все неправильно и несправедливо, его поцелуй казался настоящим и искренним. Но Эмма знала, что обязана остановиться.

Она простонала и отстранилась от него. Увидев пламенную страсть в его серебристо-серых глазах, она упрекнула себя. Но она скорее остановится, чем будет сожалеть о том, что сделала. Разве она не клялась себе, что будет осторожной? Ведь подобных ситуаций она всячески избегала.

Она наклонилась вперед, уперлась лбом в его грудь и услышала, как Келл тихо и смачно выругался. Ей хотелось извиниться перед ним.

– Я сошла с ума, – сказала она у его груди.

Он неуклюже погладил ее по спине, но Эмма была уверена, что он по-прежнему возбужден. Келл учащенно дышал, а его напряженный член упирался в ее бедро. Ей было крайне тяжело остановиться, но она поступила разумно. Не нужно забывать, что перед ней Келл Монтроуз.

Однако ее телу наплевать на то, что Келл ее враг.

– Мне не следовало… Черт, я все еще хочу. Я не сожалею ни о чем, – сказал он тоном, какой она слышала на совещании, когда кто-то выводил Келла из себя.

– Ты говорил только об одном поцелуе, – напомнила она ему.

– Я думал, ты не сможешь остановиться, – с сожалением признался он, отходя от нее. Он не пытался скрыть свое возбуждение, когда положил руки на бедра и встал перед Эммой.

– Меня остановил только страх, Келл, – сказала она, чувствуя себя маленькой и одинокой. – Я уверена, ты не позволяешь страху управлять тобой, но я всегда пасую перед ним.

– Бывает, и я пугаюсь, – признался он. – Я могу быть осторожным, но, как правило, рискую. Мне нечего терять.

– А мне есть что терять. Мне было нелегко остановиться, но я должна была.

– Почему? – Он пригладил пальцами свои густые волосы.

Ее пальцы покалывало от желания коснуться его волос. Боже, она совсем потеряла голову. Ей необходимо держаться от Келла подальше, избегать с ним встреч.

– Я знаю, какие сейчас могут быть последствия. Я стала очень осторожной.

Он кивнул, обошел вокруг стола и оперся о него бедром.

– Ты осторожничаешь себе во вред. Твоя нерешительность позволила мне завладеть твоей компанией.

Она прикусила нижнюю губу, понимая, что он прав. Смерть Гелио перевернула ее мир и оставила в душе пустоту. Прошедшие несколько месяцев, борясь с Келлом, Эмма по-прежнему испытывала страх.

– Я не могу жить так, как я жила. Ты заставил меня понять, что я должна измениться. Но начинать с тобой отношения неразумно. Это все усложнит.

– А кто говорил об отношениях? Мне достаточно одной близости, – сказал он, поиграв бровями и дерзко усмехнувшись.

– Ты сказал об одном поцелуе, но его оказалось недостаточно, – осторожно ответила она.

– Верно. Я сказал. – Он присел на стул для посетителей, наклонился вперед, положил локти на колени и минуту пялился в пол.

Она снова увидела, что на самом деле Келл обычный человек, а не бизнес-робот, которым он представляется. Он не автомат. Он просто пытается разобраться в своей жизни, как это делает Эмма. Они оба обременены семейным наследием и враждой, которая породила алчность с одной стороны и горечь с другой. Победителей среди враждующих семей не было, если не считать ее сестер и его двоюродных братьев.

– Если бы я верила, будто есть хотя бы половина шанса, что мы можем сблизиться и продолжать работать вместе, я бы согласилась. – Произнеся эти слова, она сразу поняла, что лжет. Келл снова пробудил в ней чувственность. После смерти Гелио она решила, что больше не желает так сильно привязываться к кому-нибудь эмоционально. Она решила любить только Сэмми и своих сестер. Ей уже стало неспокойно, когда у сестер появились дети, потому что она начала о них беспокоиться. Например, у Ханны на прошлой неделе долго была высокая температура. К счастью, температуру сбили через несколько часов в больнице.

Тогда Эмма не находила себе места. Она волновалась за Джесси и малышку Ханну, понимая, как хрупка жизнь.

Она задавалась вопросом, следует ли ей в самом деле отказаться от шанса быть с Келлом, потому что это не закончится хорошо. Но ведь никто не гарантирует, что завтра будет новый день.

В дверь постучали. В кабинет вошла Джесси.

– Извините. Я не знала, что у вас совещание.

– Заходи, – сказал Келл. – У нас для тебя задание.

Эмма прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться, когда увидела, что Джесси медлит.

– Какое задание?

– Фокус-группа. Это ведь по твоей части?

– Да, – ответила она. – А почему ты говоришь так зловеще? Тебе же нравится со мной работать, не так ли? – Темноволосая Джесси носила каре с прядями, которые были длиннее спереди, и челкой, закрывающей один глаз.

– Мы хотим, чтобы ты занялась группой, состоящей из трехлетних детей, – сказал Келл. – Эмма обо всем тебе расскажет.

– Что?

– Мы обсудим это позже, – произнесла Эмма. – Ты можешь оставить нас на несколько минут?

– Что?

– Уходи, – сказала Эмма.

Джесси покинула офис, что-то бормоча себе под нос.

Эмма увидела едва заметную улыбку Келла, и у нее потеплело на душе.

– Давай поговорим о делах. А вечером я приглашаю тебя поужинать у меня дома.

– Что?

– Теперь ты ведешь себя как Джесси.

– Хорошо. Я приду на ужин, – произнес он.

Келл приехал домой к Эмме раньше положенного времени не потому, что беспокоился. О чем ему беспокоиться? У него есть все, что он может только пожелать, поэтому ужин в шикарном особняке Малибу – обычное дело.

Он старался убедить себя, что его влечет к Эмме только физически. Однако ситуация складывалась так, что у него возникло ощущение, будто он теряет решимость. А без решимости ему не жить. Он давным-давно усвоил, что ему придется всегда быть одному.

Но когда на его пути встречалась привлекательная женщина, он не упускал случая с ней сойтись. Келл видел, как постепенно ожесточался его дед, Томас, не только из-за сорванной сделки с Чандлерами, но и потому, что его навязчивая идея отомстить Грегори Чандлеру лишила его жены, а потом и сына. Старик считал, что Чандлеры украли у него все.

Сидя перед домом Эммы, Келл размышлял, какую часть его влечения к ней можно объяснить страстью и можно ли полагаться на такое примитивное чувство. Такое ощущение, что он хочет отомстить ей за своего деда. Зря он согласился с ней поужинать. А страсть к ней может его погубить.

Он не понимал, почему ведет себя как дурак.

Дело в том, что он не мог спокойно наблюдать за своими двоюродными братьями, которые сошлись с сестрами Эммы. И он солгал бы самому себе, отрицая, что ему неловко оставаться холостяком на семейных вечеринках. Хотя он может на них не ходить.

И потом, не нужно забывать про его ожесточенного одинокого деда. Келл не желал быть на него похожим. До чего все-таки сложна жизнь.

Несколько коротких месяцев назад Келл приготовился мстить, но не предусмотрел, что будет испытывать непредсказуемые эмоции.

Он вышел из «порше» и пошел к входной двери дома Эммы. Он принес небольшой подарок для Сэмми, а для Эммы ничего. Именно так он хотел обмануть себя и убедить, будто идет не на свидание, а на встречу с ребенком, у которого намерен узнать, какие компьютерные игры он предпочитает.

Но и это была ложь.

Келл постоянно врет себе последние дни.

Он постучал в дверь и услышал стук колес на кафельном полу. Затем дверь открылась.

– Привет! – сказал Сэмми. Малыш был совсем не похож на Эмму. Келл заметил его сильное сходство с отцом, Гелио Сервентесом, гонщиком «Формула 1».

– Привет! Можно войти?

– Нечего и спрашивать, – произнесла Эмма, встав за спиной сына. На ней были кремовые легинсы, длинный мягкий розовый свитер до середины бедра и тапочки в виде динозавров.

Келл выгнул бровь, глядя на тапочки, а она пожала плечами:

– Сэмми подарил их мне на Рождество.

– Отличный выбор.

– Спасибо. – Сэмми широко улыбнулся. – Хочешь погоняться?

Келл взглянул на Эмму, и она кивнула:

– Он имеет в виду – по дому. Он будет кататься на машине, а ты бегать.

– У нас есть время?

– Сделайте один круг, пока я налью тебе выпить. Что ты хочешь выпить, Келл?

– А что пьешь ты?

– Пиво с лаймом. На ужин будет фахита.

– Отлично. Где стартовая линия? – спросил он Сэмми.

Маленький мальчик уселся в черный двухместный автомобиль, похожий на «мерседес». Келл вспомнил, что Гелио выступал за команду компании «Мерседес-бенц». Он заметил, что Эмма держит в руке какое-то устройство.

– Что это?

– Пульт дистанционного управления. На случай, если у Сэмми возникнут проблемы.

– Стартовая линия – это мама, – сказал Сэмми.

– По-моему, нужно сначала договориться, как ты будешь называть мистера Келла, Сэмми. Келл? Или мистер Монтроуз?

– Нет, – ответил Сэмми.

– Что значит «нет»?

– Тетя Джесси зовет его Дарт Вейдер.

Лицо Эммы стало пунцовым. Келл не удивился такому прозвищу.

– Пожалуйста, называй меня по имени, – сказал он мальчику.

– Итак, – произнесла Эмма. – Следуй за мной, Келл, и я покажу, по какому маршруту вы будете гоняться.

Сэмми объехал вокруг них и направился по широкой открытой прихожей на кухню, потом проехал вокруг стола в большой комнате, а затем в сторону входной двери.

– Ты все понял? – спросила она Келла.

Меньше всего Келл ожидал, что сегодня вечером будет гоняться по квартире. Трудно относиться к себе слишком серьезно, когда приходится соревноваться с трехлетним ребенком. Когда Эмма опустила руки и объявила старт, Келл понял, чего ему так не хватало в детстве.

Он удивлялся, с какой быстротой и умением Сэмми маневрирует по дому. Когда они достигли финишной прямой и он увидел, как Эмма улыбается, ему стало все равно, выиграл или проиграл, показался умным или дураком. Келл просто радовался тому, что пришел к ней в гости.