Коннор взял ее руку, схватил монитор с ближайшего стола, прежде чем направиться в спальню. Дайна едва поспевала за ним. Едва успев закрыть дверь, он обнял Дайну, и долго целовал, наслаждаясь вкусом губ, ощущением ее тела. Сладостной капитуляцией перед пламенем, пылавшим между ними.

Лунный свет струился в окна и ложился на ее лицо и волосы расплавленным серебром. Она сияла красотой, которая с самого начала его преследовала. Его губы пересохли, когда он отстранился, чтобы как следует рассмотреть ее.

В комнате было темно, если не считать бледных пятен лунного света. Здесь большую часть места занимала кровать с четырьмя столбиками, но были столы, стулья и камин, выложенный голубыми изразцами. Правда, сейчас в нем не горел огонь.

– Возможно, это ошибка, – прошептала она, и сердце Коннора на секунду замерло.

– Означает ли это, что ты хочешь остановиться?

Он остановится, если она передумала, но был совершенно уверен, что это его убьет.

– Нет, – качнула она головой.

– Слава богу!

Они ждали достаточно долго. Слишком долго. Напряжение между ними росло с самого первого дня, когда она надменно смотрела на него в крохотной кухне. С того самого момента они стремились сюда.

Кон знал, что она права: возможно, это ошибка и между ними очень многое недоговорено, а секс только усложнит ситуацию. Но он подумает об этом позже. А сейчас… они ждали чересчур долго.

Он теснил ее к постели, поднимая край свитера, чтобы помочь его снять. Коннору не терпелось коснуться ее. Он хотел ощутить голую кожу. Хотел провести ладонями по всем соблазнительным изгибам, мечтал об этом много дней.

Она также лихорадочно стаскивала свитер. Ее нетерпение подогревало его собственное. И все же, даже спеша увидеть ее голой, Коннор чувствовал мучительную потребность не торопиться, насладиться моментом, который так долго оттягивал.

Поэтому он намеренно сбавил темп, заставив себя задушить порыв бросить ее на кровать и погрузить в нее свою плоть. Он расстегнул ее блузку и, осторожно спустив с плеч, уронил на пол. Она вздрогнула, оставшись в одном бюстгальтере и голубых джинсах.

– Замерзла?

– Нет. Судя по тому, что я испытываю сейчас, вряд ли когда-нибудь в жизни замерзну.

Уголок его губ приподнялся.

– Хорошо. Это хорошо, – выдохнул он, проводя кончиками пальцев по ее бокам, по ребрам, до живота и снова вверх, до застежки ее черного бюстгальтера, выглядевшего ошеломляюще сексуально на гладкой, медового цвета коже.

Он расстегнул застежку большим пальцем, так, что ее груди выплеснулись на свободу. Взвесил их на ладонях и потер большими пальцами вершинки затвердевших сосков. Она втянула в себя воздух и неловко пошатнулась. Коннор знал, что она ощущает. Его собственные внутренности скрутились тяжелыми, жадными узлами. Он никогда и ни к кому не испытывал такого исступленного желания, как сейчас. Никогда раньше не испытывал такого наслаждения от простого касания. Может, потому, что благодаря тройняшкам их связь росла? Может, это его собственные мечты питали реакции, пролетавшие по его телу огненными ракетами?

Но разве сейчас это имело значение?

Он нагнул голову, чтобы попробовать ее на вкус, и взял губами сначала один сосок, потом другой. Она выгнула спину, безмолвно прося большего. Его сердце помчалось галопом, когда она положила руки ему на плечи и с отчаянной силой прижалась.

Но не смогла удержать его на месте, ведь он хотел познать ее всю. Теперь у него была миссия: воплотить все фантазии, которые преследовали его последнюю неделю. Он опустился на колени и расстегнул пуговицу и молнию ее джинсов. Медленно спустил вниз вместе с черными трусиками, следуя по их следам поцелуями. Ее ноги снова ослабели. Пришлось стиснуть их, чтобы не упасть. Он продолжал стягивать джинсы, лаская каждый клочок ее кожи. Снова встал, продолжая ее гладить, наслаждаясь сладостными ощущениями. Все это было куда более острым, чем он воображал. Ее желание питало его желание, раздувая пламя, пока он не превратился в ходячий ад, готовый взорваться.

Он снова выпрямился и завладел ее губами в жадном поцелуе. Правая рука скользнула в сладостное местечко между ее бедрами. Приглушенный стон вырвался из ее горла, когда он впервые коснулся ее так интимно. Она притянула его ближе. Их губы слились. Языки сплелись в отчаянном танце.

Она была жаркой, скользкой и настолько готовой для него! Коннор едва мог дышать. Он оторвался от нее, чтобы взглянуть в затуманенные страстью глаза. Его большой палец скользнул по твердому бугорку ощущений в самой ее сердцевине, так что она что-то несвязно пробормотала, пожираемая желанием.

Его рука легла на ее затылок, удерживая на месте. Их взгляды скрестились. У нее не хватало сил скрывать от него свои реакции. Она и не пыталась. Ее бедра покачивались, когда он вел ее все выше. Все быстрее. Своими ласками он довел ее до грани разрядки, но отступил, не желая, чтобы она пришла к завершению слишком быстро. Он хотел… желал и дальше касаться ее. Хотел слышать ее вздохи, произнесенные шепотом мольбы. Хотел смотреть в ее глаза, наблюдать, как пылает страсть.

Ее пальцы впились в его предплечья, и даже сквозь ткань он чувствовал, как горит кожа в местах прикосновений.

– Дай себе волю, Дайна, – тихо сказал он, не в силах отвести взгляд от ее поразительных глаз. Такой огонь. Такая страсть. И все это для него.

– Прекрати сопротивляться и дай себе волю.

– Коннор…

Она задыхалась, так что он едва расслышал свое имя.

– Сделай это, Дайна, – потребовал он, проникнув двумя пальцами в ее жар.

Она взорвалась. Тело трепетало, бедра неустанно работали. Она откинула голову, сдавленно выкрикнув его имя.

Еще до того, как она перестала дрожать, Коннор откинул темно-красное покрывало, открыв крахмальные белые простыни. Уложил Дайну, разделся сам и помедлил ровно столько, чтобы схватить с тумбочки презерватив, рывком разорвать упаковку и надеть, прежде чем присоединиться к ней. Она подняла руки, и он скользнул в круг ее жара, ее тепла, как человек, который слишком долго мерз.

Она раздвинула бедра и приняла его. Он вошел одним долгим выпадом, чувствуя, как ее шелковистый жар окружил и поглотил его. Какой-то длинный, мучительный момент он не двигался, смакуя ощущения, потому что наконец оказался там, где больше всего хотел быть. Потом ее ноги поднялись, обхватили его, вбирая глубже, глубже… Он стал двигаться, сначала медленно, устанавливая ритм, который она поймала, непрерывно гладя его спину. Коротко подстриженные ногти слегка царапали его кожу, возбуждая Коннора еще сильнее. Он работал бедрами, предъявляя на нее права древнейшим способом.

Они двигались, как один человек, подталкивая друг друга к разрядке, которая была совсем близко. Он снова и снова целовал ее, их губы брали и отдавали, пока тела стремились к завершению.

Он почувствовал, как дрожь ее тела захватила ее, и когда она сжала руки и выкрикнула его имя, он дал себе волю и подчинился неизбежному.

Дайна еще долго прижимала его к себе после того, как последние толчки землетрясения, которое заслужило бы девять с половиной баллов по шкале Рихтера, медленно замерли. Она в жизни не испытывала ничего подобного. Даже не предполагала, что ее тело способно на такие ощущения. О, она не была девственницей, реагирующей на свой первый, вызванный мужчиной оргазм. Но каким-то странным образом все три предыдущих любовника только подчеркнули удивительную правду только что случившегося.

До сегодняшней ночи она сказала бы, что секс хорош и оргазм довольно приятен. Но эти жалкие слова и близко не подходили для определения того, что произошло с ней. Каждым своим касанием Коннор воспламенял ее душу и тело. Она чувствовала его до самых косточек, и даже они трепетали под его сексуальной атакой. Теперь, когда его тело придавило ее к матрацу, она чувствовала себя… цельной, так, как никогда не чувствовала прежде.

И тут ее осенило. Она любит Коннора Кинга!

Дайна не знала, когда это началось. Когда заскользила к любви по опасному склону. Но теперь все ясно. Она уверена. О боже, насколько все тривиально! Заняться невероятным сексом и предположить, что влюблена?

Она зажмурилась. Мысли лихорадочно метались. Дело не только в сексе, – возражал ее мозг. Дело во всем другом. В его обращении с детьми, преданности семье. Готовности включить его в свой круг. Даже в упрямстве. А поразительные оргазмы – всего лишь глазурь на невероятном торте!

Но какой-то частью сознания она пыталась понять, как это вообще возможно. Она знала его около двух недель. Немыслимо полюбить кого-то за столь короткое время. Глупо даже думать об этом. Но никак нельзя отрицать все, что она испытывала.

Снова открыв глаза, она смотрела в потолок, осознавая иронию своего положения. Большую часть жизни она избегала тех ситуаций, которые могут вести к любви, и вот теперь влюбилась в человека, с которым с самого начала была в контрах. Должно быть, небеса жестоко подшутили над ней.

Но хотя она тревожилась о будущем, все же не могла не наслаждаться моментом. Любовь. Она не знала, что принесет ей любовь: боль или радость.

Продолжая гладить Коннора по спине, она смаковала этот момент, это озарение. Хотя оно и пугало ее. Пока что она была в ирландском замке, в постели с человеком, которого любила, и не собиралась тратить лишней секунды, беспокоясь о том, что принесет завтра.

Еще будет время подумать о том, как попытаться смириться с тем, что человек не ожидает от нее перемен и хочет, чтобы она была той, какой он предпочитает ее видеть. Не нужно забывать и о том, что единственное звено, соединяющее ее и Коннора, – близнецы. Если он получит опекунство, значит, нужда в ней отпадет, и она может уходить. Она знала это, но не хотела смириться.

Любовь к нему будет невероятной ошибкой, но помоги ей, боже, она не знала, как эту ошибку исправить. А сейчас слишком поздно, чтобы повернуть обратно.

– Ты в порядке? – спросил он, поднимая голову, чтобы взглянуть на нее.

Неужели распознал, о чем она думает? Что чувствует?

«Нет», – твердо сказала она себе. Если бы он знал, спрыгнул бы с кровати и отошел подальше.

Поэтому она поглубже запрятала свои вновь обретенные эмоции и беспечно ответила:

– Я? В полном!

И улыбнулась в льдисто-голубые глаза.

Он поцеловал ее, коротко, крепко.

– Я тоже.

Стоило ему сжать ее грудь, и она охнула. Удивительно, потому что она едва отошла от первого, невероятного раунда, но сейчас была готова ко второму.

Она ощутила, как Коннор пульсирует в ней, и поняла, что он чувствует то же самое.

– Коннор!

Он покачал головой. Улыбка померкла, и лицо снова исказилось желанием.

– Я хочу тебя снова. И снова. И снова.

– Возможно, нам следует поговорить об этом…

– Мне не слишком хочется разговаривать.

Он отстранился и встал.

– Не двигайся, – приказал он.

Она вряд ли могла пошевелиться, даже если бы хотела. Кроме того, он тут же вернулся. Схватил новый презерватив, натянул и снова лег рядом.

– Больше никаких разговоров, – прошептал он, садясь на корточки, и потянул ее на себя, пока она не оседлала его колени, держа в себе его восставшую плоть.

Дайна откинула волосы, заглянула ему в глаза и забыла о всяких попытках вести неловкие разговоры. Для этого будет много времени позже.

Она извивалась на нем, дергая бедрами, создавая восхитительное трение, которое воспламенило огонь, все еще их лижущий.

– Скачи на мне, Дайна. Приведи на край и спрыгнем вместе!

Она кивнула, почти не в силах дышать, когда взрыв эмоций сотряс ее. И сразу установила бешеный ритм, с помощью его сильных рук на бедрах. Единственными звуками в комнате были их тихие стоны и шлепки кожи о кожу.

Она унесла его выше, чем считала возможным, вобрала так глубоко, что ей казалось: он касается ее сердца. Сжала ладонями его лицо и поцеловала, раскрыв его губы языком, требуя входа. Требуя, чтобы он дал ей все, что имел, а потом и немного больше.

Он запутался пальцами в ее длинных густых волосах и удерживал ее голову на месте, пока давал то, в чем она нуждалась. И на этот раз, когда на них обрушилась совместная разрядка, их губы словно сплавились вместе, и каждый впитывал стоны другого. Стоны неописуемого наслаждения.

Когда все закончилось, они долго смотрели друг на друга, и Дайна жалела, что не может прочитать того, что сейчас в его голове. В его сердце. Испытывает ли он к ней что-то, за гранью желания? Есть ли в нем хоть что-то, похожее на симпатию и нежность? И может ли все это превратиться в любовь, если дать Коннору достаточно времени?

Но будет ли у них это время? Переезд в его дом был временным, и она это знала. Теперь тем более она не могла продолжать жить с человеком, которого любила, зная, что ее любовь безответна. Сможет ли она?

Он прижался к ее лбу своим, пытаясь отдышаться.

Их глаза встретились. Он улыбнулся.

– Дай мне полчаса, и мы сможем продолжить.

Поскольку ее тело все еще звенело тем наслаждением, которого она никогда не знала раньше, эта идея ей понравилась.

– Заметано? – вздохнула она, по-прежнему готовая пока что отмести все недавние озарения, пока не останется наедине с безумием, которое внедрилось в ее мозг.

– Ты определенно женщина моего типа, – ухмыльнулся Коннор, растирая ее соски большими пальцами.

Она вздохнула, когда электрический заряд прошил ее.

– Продолжай в том же духе – и полчаса сократятся до нескольких минут, – предупредила она.

– Я готов рискнуть, – возразил он, прижавшись губами к точке у основания горла, где бился пульс.

Дайна откинула голову, чтобы дать ему лучший доступ, и почувствовала восхитительно медленно нараставшее возбуждение.

– Ты играешь нечестно.

Он улыбнулся и прошептал:

– Я Кинг, милая. Мы всегда получаем, что хотим.

У нее перевернулось сердце. Он хотел ее. Но как долго это будет продолжаться?

И тут громко запищал монитор. Детский вопль развеял страсть так уверенно, как свет прогоняет тьму.

Коннор со вздохом отстранился, взглянул на нее и сказал:

– Долг зовет.

ДОЛГ… почему он выбрал это слово? Неужели тройняшки для него просто долг, несмотря на то, как прекрасно он с ними обращается? Неужели она тоже долг? Или просто подвернулась под руку?

– Да, – кивнула она, отодвигаясь от него. Настроение омрачилось. Сомнения, подобно ядовитой смоле, растекались по венам.

– Мне следовало позаботиться об этом, пока один не разбудил остальных.

– Нет, – ответил он, поймав ее за руку, когда она попыталась схватить одежду. – Я позабочусь об этом. Больше тебе не придется делать это, Дайна. У тебя есть я.

Он оттолкнулся от кровати, натянул джинсы, но не позаботился застегнуть ширинку. Приподнял ее подбородок и поцеловал с той полуулыбкой, которая всегда трогала его сердце.

– Я вернусь. Никуда не уходи.

Она не ушла. Села на край измятой простыни и подумала о том, что он сказал раньше. Пока что он принадлежит ей. Но правда ли это?

Неделю спустя они вернулись в Дейна-Пойнт, и Ирландия осталась лишь прекрасным воспоминанием.

Входя в дом, Коннор широко улыбался. Он никогда раньше так не наслаждался деловой поездкой. Конечно, он сумел создать новую программу путешествий для их фирмы, но лучше всего была возможность провести время с семьей: тройняшками, Морой, Джефферсоном и их детьми, а кроме того, он обнаружил, как ему хорошо с Дайной.

Он не ожидал этого, а может, стоило ожидать. Она совершенно не походила на знакомых ему женщин, так почему же секс с ней будет ординарным?

При этой мысли его тело мгновенно напряглось, а он даже не был удивлен. Просто мысли о Дайне пробудили в нем голод, который всегда таился под поверхностью.

Коннор открыл дверь дома и окунулся в волну восхитительных ароматов, доносившихся из кухни. Мексиканская еда. И поскольку домоправительница Луиза никогда не готовила для него мексиканских блюд, он точно знал, кто стоит у плиты.

Улыбаясь себе, он последовал за изумительными ароматами и толкнул дверь кухни.

Остановился на пороге, устремил взгляд на Дайну, наслаждаясь открывшимся видом.

Длинные волосы Дайны были собраны в высокий хвост. Ноги босы. Она была одета в темно-красную майку и туго облегающие шорты из джинсовой ткани. Сверху, из динамиков, доносилась музыка, и Дайна двигалась в ритм, пританцовывая на бело-серых мраморных плитках пола. Он не отрывал взгляда от ее колышущихся бедер. Во рту пересохло.

Они уже два дня как вернулись из Ирландии, и она не ложилась в его постель с тех пор, как они уехали из замка. Черт возьми, он соскучился! И не мог вспомнить, когда какая-то женщина так действовала на него, что он тосковал о ее ласках. До Дайны женщины были всего лишь мимолетным развлечением.

Она была другой. Он хотел ее. Здесь. Сейчас.

Стиснув зубы, он овладел собой и шагнул в комнату:

– Пахнет здорово!

Дайна взвизгнула, развернулась и прижала руку к горлу.

– Ты меня напугал.

– Прости, – пожал плечами Коннор, – ты не слышала, как я вошел.

Оглядев кухню, он отметил знакомые светло-серые стены, красные и белые мраморные столешницы и белые шкафы. Комната была большой, и он видел ее, возможно, несколько раз с тех пор, как четыре года назад переехал. Это была территория Луизы, и он сюда не вторгался.

– Так где дети?

– Луиза присматривает за ними наверху, – пояснила Дайна. – Мне пришлось делать закуски для коктейль-пати, и она вызвалась посидеть с ними, чтобы я смогла все сделать побыстрее.

– Так мы даже не попробуем всего этого?

Его взгляд скользнул по подносам, расставленным в конце стойки и на большом круглом столе, стоявшем у эркера. Позднее солнце струилось через окно золотыми стрелами, которые разрезали комнату и отражались от холодильника из нержавеющей стали.

– Обязательно попробуем.

Она повернулась к плите и подняла крышку с высокой суповой кастрюли, откуда поднялся столб пара. Коннор восхищенно принюхался:

– Как хорошо пахнет!

– Куриный суп с тортильями, – пояснила она, и позволила ему заглянуть в кастрюлю, прежде чем снова закрыть ее крышкой. Их взгляды встретились, и всего на секунду он увидел то же желание, которое ощущал сам.

Дайна, словно поняв, о чем он думает, откашлялась, отступила и занялась подносами закусок, которые уже успела приготовить.

Он подошел и остановился рядом, достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались. Коннор услышал, как она затаила дыхание, и улыбнулся про себя.

– Так что еще тут у тебя?

Накрывая подносы прозрачными пластиковыми крышками, она перечисляла:

– Мини-чимичанга с курицей, кесадильи с красным перцем и шпинатом, тахито с рубленой говядиной, халапеньо, начиненные сыром и мини-буррито с разобранной на волокна свининой.

Он стащил буррито, прежде чем она успела накрыть его крышкой, и откусил. Она едва сумела повернуться и воскликнуть:

– Эй! Это для моего клиента!

Коннор застонал, ощутив изысканный вкус. Все, что лежало на подносах, выглядело замечательно, но одного глотка было достаточно, чтобы понять: она просто замечательно готовит! Теперь понятно, почему она хотела открыть ресторан. Эта женщина – настоящий шеф-повар!

Медленно жуя, он покачал головой и взглянул на оставшуюся половинку буррито.

– Это, – почтительно заявил он, – просто невероятно!

Дайна улыбнулась, довольная комплиментом.

– Спасибо, – кивнула она и со вздохом добавила: – Я стою у плиты с самого утра, и теперь, когда все сделано, нужно принять душ и переодеться, чтобы доставить еду моему клиенту.

Коннор доел буррито и попытался не послать жадный взгляд в сторону закрытых подносов.

– А где этот коктейль-пати?

– Лонг-Бич, – сообщила она и отвернулась, чтобы поставить друг на друга подносы. – Так что мне нужно бежать. Теперь, когда ты вернулся, можешь сменить Луизу. Уверена, она более чем готова немного отдохнуть.

– Лонг-Бич? Да это в часе езды отсюда!

Ему не слишком нравилась мысль о том, что ей придется после вечеринки возвращаться одной в темноте. Вероятно, это будет уже после полуночи, и если она поедет по шоссе Пасифик-Коаст, по пути ей встретится немало темных участков.

Он нахмурился, сообразив, что тревожится за нее.

– Кто-нибудь, кроме тебя, будет обслуживать вечеринку?

– Нет. Это для узкого круга. Я и сама справлюсь.

– Может, мне следует поехать с тобой, – выпалил он, удивленный предложением почти так же, как она, если судить по виду.

– Зачем? – спросила она.

Он пожал плечами:

– Я могу помочь тебе нести подносы. Помогу расставить, довезу туда и обратно…

– Что это с тобой?

Ее темно-карие, сверкавшие любопытством глаза смотрели на него.

«Хороший вопрос», – подумал он. Даже сам Коннор не был уверен в том, почему его так тянуло к ней. Почему рядом с ней он словно оживал. Был более… черт, просто более живым…

После проведенной с ней недели в Ирландии он осознал, что хочет быть с ней рядом постоянно, черт возьми. Слышать ее смех. Наблюдать ее игры с детьми. Видеть, как она поворачивается к нему, с огромными, темными, распахнутыми, сияющими наслаждением глазами. Протянуть к ней руки и смотреть, как она бросается в его объятия.

Но он не собирался ничего этого ей говорить. Так что нашел более подходящую причину:

– Мне не нравится сама мысль о том, что ты будешь возвращаться так поздно и одна. Вот и все.

Медленная, довольная улыбка изогнула ее губы, как раз перед тем, как она приподнялась на носочки и нежно поцеловала его:

– Это так мило.

Теперь Коннор нахмурился. Он вовсе не милый. Спросите хоть кого!

– Дайна, – начал он, ловя ее руку, когда она прошла мимо. Его обуревал поток ощущений, эмоций и мыслей, в которые он не хотел вдаваться. Но было то, что он должен сказать, пока она не вышла из комнаты. То, что ему хотелось выяснить.

Она глянула на их соединенные руки и снова подняла глаза:

– Я сейчас не могу говорить. Мне нужно работать, Коннор.

Но он не отпустил ее. Наоборот, крепче сжал руку:

– Ну, еще минута ничего особенно не меняет.

– Разумеется. Так в чем дело?

– С тех пор, как мы вернулись из Ирландии, ты остаешься в своей комнате.

– Да – кивнула она, громко втянув в себя воздух. – Думаю, будет лучше, если мы вернемся к реальности.

– К черту реальность, – отмахнулся он, дернув Дайну за руку достаточно резко, чтобы притянуть ее к себе. Посмотрел ей в глаза, позволил увидеть в своих голод и желание.

Свободной рукой он сжал ее грудь и улыбнулся, когда она закрыла глаза и вздохнула в ответ. Проведя большим пальцем по ее соску, даже через бюстгальтер и тонкую ткань блузки почувствовал, как он затвердел.

– Я хочу тебя, Дайна. Прямо сейчас. Но готов подождать до ночи.

– Коннор…

Все, что она собиралась сказать, осталось невысказанным, теперь, когда секунды шли, а они упорно смотрели в глаза друг друга. Их тела словно слились в единое целое.

Она облизала губы, посылая сквозь него волну жара.

– Хорошо, – выдохнула она наконец, накрывая лежавшую на груди руку своей. – Сегодня ночью.

– И каждую ночь, начиная с этой, – добавил он, зная, что давит на нее. Но какая разница?! Снова держать ее в объятиях – это мука и восторг.

– И каждую ночь, начиная с этой. – тихо повторила она, покачивая головой, словно знала, что делает ошибку, но была полна решимости все равно идти вперед. – Это безумие, известно тебе?

– Нет. Безумие – знать, что может быть между нами, и не получать этого.

Она коротко рассмеялась:

– Все же, не слишком хорошая идея.

– Лучшая с изобретения пиццы, – отпарировал он.

– Полагаю, это мы еще увидим.

Она неохотно отстранилась и отошла.

– Но теперь мне нужно бежать. Я вернусь к часу или…

– Буду ждать, – ответил он, хотя тело болезненно напряглось, а плоть запульсировала в такт каждому удару сердца.

– Вот и хорошо.

Кивнув, она направилась к выходу. Взгляд Коннора остановился на ее длинных загорелых ногах в крошечных шортах.

Она остановилась у двери и, повернувшись, предупредила:

– И не смей пробовать вкусности.

– Ты единственное лакомство, которое меня интересует, – тихо заверил он.

– О, вот как?

Она громко сглотнула и выбежала из комнаты, словно боялась остаться хотя бы еще на минуту.