Жизнь Дайны изменилась почти мгновенно.

Брак с Кингом открыл ей двери, о существовании которых она даже не знала. Ее бизнес внезапно пошел в гору. Ей хотелось раздражаться и доказывать, что все дело не в имени Кингов, а в ее собственных способностях к стряпне. Но она была слишком счастлива результатами!

Конечно, обслуживание собственной свадьбы оказалось делом нелегким, но как она могла называть себя кейтерером и нанять кого-то другого для своего большого праздника!

Поэтому она работала два дня и с помощью Луизы все удалось! Еда не только понравилась всем, но двое гостей позже позвонили и заказали обслуживание своих вечеринок.

Но, несмотря на успехи в бизнесе, она по-прежнему сходила с ума от тревоги, гадая, правильно ли поступила. Любовь к Коннору теперь была неотъемлемой частью ее самой. Эта любовь проникла в каждую клеточку ее тела, и невозможно было отрицать ее или игнорировать. Но любовь не сделала ее слепой.

Коннор не любил ее и отвергал любовь. Он достаточно ясно дал это понять. И с самой свадьбы она иногда видела, как Кон задумчиво смотрит на нее, и гадала, о чем он думает. Но он оставался все таким же, как до свадьбы: раздражающим, обаятельным, обольстительным. И когда он каждую ночь укладывал ее в постель, в той спальне, которую они теперь делили, ему удавалось изгнать все сомнения, терзавшие ее днем.

Сидя на покрывале, расстеленном под деревом на заднем дворе, она наблюдала, как тройняшки со смехом гонялись друг за другом. Все трое были счастливыми, здоровыми и любили Коннора и свой новый дом. Они и двое взрослых пока что были едины, и хотя Дайне это нравилось, она волновалась, что случится, если все развалится. Но все равно, в такие моменты она твердила себе, что ее замужество – хорошее решение.

Из дома доносились громовые удары, пронзительный вой пил и крики рабочих. «Кинг констракшн» сносила стены и расширяла спальню тройняшек, превращая ее в ряд комнат, которые будут расти вместе с ними. Шум оглушал, но бригада работала так быстро, что, возможно, через пару недель все будет закончено.

Все в мире Дайны изменилось.

И хотя это было волнующим, все же заставляло ее чувствовать себя уязвимой.

Может, это не самый умный поступок – выходить замуж, зная, что муж ее не любит, но она не могла жалеть об этом. У нее теперь есть тройняшки. У нее есть Коннор. И теперь у нее процветающий бизнес. Только сумасшедшая способна жаловаться!

Сейчас, окруженная поильниками, печеньем и мисочками с нарезанными бананами, Дайна взяла свой блокнот и любимую ручку. Ей нравилось работать на лэптопе, но если хотелось быть по-настоящему креативной, нужны перо и бумага.

Она принялась лениво набрасывать меню для дня открытых дверей в честь летнего сезона в местном риелторском агентстве.

Подняв глаза на детей, она улыбнулась и принялась перечислять необходимые ингредиенты.

Услышав душераздирающий вопль, Дайна уронила все и бросилась бежать.

Перед Коннором высилась гора папок и документов, которые нужно просмотреть и подписать, а менее чем через полчаса его ждала встреча за ланчем. Но как только встреча закончится, он подумывал удрать с работы и провести день с семьей.

Он улыбнулся этой мысли, потому что раньше всегда был ответственным. Приходи на работу рано, оставайся допоздна, строй бизнес. Фактически у него не было жизни, пока тройняшки и Дайна не сотрясли его мир. А теперь, когда они у него были, он просто не мог с ними разлучаться.

Два дня назад они все отправились на пляж. Тройняшкам понравились песок, вода и чайки. Он с улыбкой вспомнил, как хихикала Сейди, когда он окунул ее пальчики в ледяную воду. Сейджу больше понравилось есть песок, но Сэм просто обожал разрушать все замки, построенные Коннором и Дайной.

Его улыбка смягчилась, когда он представил Дайну в крошечном бикини цвета электрик. О, да, может, он удерет пораньше, и они снова пойдут на пляж!

Он никогда не стремился жениться, но пока оказывалось, что брак – это не так уж плохо. Если не считать, конечно, все возрастающего ощущения того, что он все больше привязывается к жене. При одной мысли о ней он улыбался: это ли не повод для беспокойства? Раньше у него никогда не было женщины, которая бы не только ему нравилась, но без которой он не мог спокойно жить. Раньше он никогда не чувствовал прилива быстрого возбуждения, когда она входила в комнату.

Трудно было признавать, насколько сильно присутствие Дайны в его жизни действовало на Коннора.

– Кон!

Он поднял глаза и увидел мрачного Колта, стоявшего в дверях. Страх мгновенно прополз по спине Коннора. Как капли ледяной воды, катившейся по коже. Вскочив со стула, он выдавил:

– Что случилось?

– Луиза звонила. Сэм поранился, и Дайна отвезла его в больницу.

Колт мучительно сморщился.

Холод завладел Коннором и наполнил с головы до ног. Его словно окунули в ледяную воду, где он пытался поймать глоток воздуха.

Страх. Такой всепоглощающий, что у него перехватило горло. Перед глазами стоял крошечный мальчик. Такой беспечный. Такой счастливый. Так опасно беззащитный.

Кон вынудил себя двигаться. Он обошел стол, направился к двери.

– Сильно он ранен? Что случилось, черт возьми? Почему Дайна мне не позвонила?

– Она пыталась, – пояснил Колт, идя за ним следом. – Ты говорил по телефону с клиентом, и Линда ее не соединила.

– Мне так жаль, – бормотала администратор со слезами на глазах. – Она мне не сказала…

– Все в порядке, – бросил Кон на ходу. У него не было времени утешать Линду. – Кон, я в больницу.

– Знаю.

Колт хлопнул его по плечу:

– Позвони, когда что-то узнаешь.

– Хорошо.

Уже через секунду он был на парковке. Менее чем минуту спустя, он уже выехал на шоссе Пасифик-Коаст и направлялся на север. К счастью, их офис был в Лагуна-Бич, всего в нескольких милях от местной больницы. Но каждая казалась Коннору сотней миль.

Мысли теснились в голове, одна мучительнее другой. Сэм истекает кровью. Дайна одна в стерильной комнате, рыдает над малышом, которого оба так любили. Он просто слышал крики Сэма и сочувственные подвывания его брата и сестры.

Сердце грохотало в груди, а кулаки конвульсивно сжимались на рулевом колесе, когда он обгонял машины, игнорировал желтый свет и все нажимал на акселератор. Страх терзал его сердце.

Он ворвался на парковку, остановился у приемного покоя. Плевать он хотел, даже если они вызовут эвакуатор! Нужно поскорее добраться до Дайны. До Сэма.

Он одолел автоматические двойные двери, бросился к стойке приемной и быстро заглянул в комнату ожидания. Дайны здесь не было. И Сэма тоже. Только дети и взрослые, плачущие, встревоженные. Теперь он знал, что они испытывают.

Обрушив руки на стойку, он пролаял:

– Сэм Кинг. Кортес. Где он?

Немолодая женщина удивленно подняла брови:

– Кто именно? Кинг или Кортес?

Он втянул в себя воздух, обрел подобие спокойствия и ответил:

– Кортес. Скоро будет Кингом. И какое это имеет значение? Он малыш. Он ранен. Я его отец.

Сначала Коннору показалось, что она готова спорить, но женщина, должно быть, разглядела отчаяние в его глазах и пожалела. Не важно, что бы там ни сработало, но если понадобится, он пристроит крыло к чертовой больнице. Лишь бы его пустили к Сэму!

– Вторая смотровая. Слева.

Он отвернулся от стойки, игнорируя запах несчастья и антисептика, и направился к смотровой. Ворвался внутрь, и Дайна повернулась к нему лицом. Она прижимала к себе Сэма. Лицо мальчика было красным и залитым слезами. Он судорожно икал. Черные волосы стояли дыбом. Но стоило ему увидеть Коннора, как он протянул пухлые ручонки:

– Па!

И без того неспокойное сердце Кона было готово выпрыгнуть из груди, но он выхватил малыша у Дайны и обнял его. «Па». Сэм только что сказал свое первое слово, и это волшебство на миг затмило его растущий страх. Несколько мгновений Кон вдыхал нежный, чистый запах ребенка, позволив своему сердцу забиться в более нормальном ритме. Сэм со вздохом положил головку на плечо Кона. Тот взглянул на Дайну:

– Что случилось?

Слезы оставили свою метку и на ее лице. Большие карие глаза до сих пор были влажными. Нижняя губа дрожала.

– Они играли на заднем дворе. Я тоже была там. Все было прекрасно, но тут Сэм закричал, а когда я подняла его, оказалось, что ножка кровоточит и…

Коннор чуть ослабил хватку и впервые заметил наспех наложенную окровавленную повязку. Сэм всхлипнул. Коннор осторожно погладил его по спине, пытаясь утешить.

– Как это случилось? – спросил он, покачав головой. – На что он наткнулся? Ты видела?

Она кивнула:

– Гвоздь в траве. Большой, вроде кровельного. Должно быть, рабочие обронили.

Яростно тряхнув головой, он сказал:

– Мне следовало подумать об этом. Быть осторожнее. Сообразить, что такая возможность существует.

Она так бичевала себя, что сердце Коннора заныло за нее. Он, не задумываясь, протянул руку, притянул ее к себе и обнял вместе с Сэмом.

– Это не твоя вина. Я тоже об этом не подумал. Поговорю с Рейфом. Пусть заставит кого-то из парней после окончания работы проходить весь двор с чертовым металлодетектором.

Она покачала головой:

– Им такое не понравится.

– Я заплачу сверхурочные.

Она хихикнула и взглянула на него:

– О’кей. Иногда и твоя чековая книжка может пригодиться.

Он улыбнулся и поцеловал ее в макушку.

– С детьми всякое бывает. – Продолжая прижимать их к себе, он добавил: – Напомни мне когда-нибудь рассказать о тех случаях, когда мы с Колтом оказывались в приемном покое. Мама часто повторяла, что скоро нам отведут собственные палаты.

Он почувствовал, что она немного расслабилась, и снова улыбнулся, несмотря ни на что. Сэм поранился, но опасность ему не грозит. И ранка заживет. Зато Дайна тоже здесь, в объятиях Коннора. И впервые с того момента, как его помрачневший брат вошел в офис, Кон свободно вздохнул.

– Так что сказал доктор? – спросил он.

– Ничего. Мы еще никого не видели.

– Это неприемлемо! – отрезал он. – Возьми Сэма. Я найду доктора и приведу сюда…

Дверь открылась. Вошла молодая женщина с теплой улыбкой, волосами цвета меди и мишкой на стетоскопе.

– Привет, я доктор Лэм.

Она сверилась с карточкой, которую держала в руке, и взглянула на малыша:

– Это, должно быть, Сэм.

Мальчик поднял голову, посмотрел на нее и снова спрятал лицо на плече Коннора.

Все защитные инстинкты пробудились в нем. Сэм ожидал, что Кон позаботится о нем, убережет от беды. Кону так не хотелось отпускать его, особенно потому, что крошечные кулачки вцепились в его рубашку, но пришлось заставить себя посадить Сэма на смотровой стол.

Доктор Лэм сунула руку в ближайший ящик стола и вытащила крошечную плюшевую игрушку в пластиковой упаковке. Вынула слоника и отдала Сэму:

– Подержи вот это, пока я смотрю твою ногу, хорошо?

Сэм с подозрительным видом взял слоника и крепко зажал в руках. Коннор стиснул пальцы Дайны, но тут же неохотно выпустил. Они встали по обеим сторонам от доктора. Коннор чувствовал свою беспомощность и ненавидел ее. Он ничего не мог сделать, и это разрывало сердце.

Он потер шею, молча глядя, как доктор осторожно осматривает Сэма.

Закончив, она сообщила:

– Похоже, нам понадобится несколько швов.

– О нет, – прошептала Дайна.

– Не волнуйтесь, – попросила доктор, улыбаясь, чтобы не расстроить Сэма. – У нас есть обезболивающий спрей. Он ничего не почувствует, обещаю. У него все прививки сделаны?

Коннор побледнел.

– Я понятия не имею, – прошептал он, глядя на Дайну.

– Да. Все необходимые уколы и вакцинации, – кивнула она. – Я не принесла записи, но можно посмотреть по вашему компьютеру.

– Не стоит. Думаю, ему нужно ввести небольшую дозу противостолбнячной сыворотки, на всякий случай.

Пока доктор занималась Сэмом, а Дайна его отвлекала, Коннор сообразил, что не будь здесь Дайны, не смог бы ответить на вопрос относительно медицинской истории Сэма. Ему еще столько предстоит узнать! Открыть. А пришлось начать официальную процедуру усыновления детей, чтобы они носили его фамилию.

Он посмотрел на Дайну, игравшую с Сэмом. Она стала прекрасной матерью тройняшкам. И оказалась чудесной женщиной. Поскольку они женаты, ей тоже стоит усыновить тройняшек. Пусть все будет по закону. Все они Кинги. Семья.

Он был благодарен Дайне за то, что она сейчас с ним. Делит его тревоги. Его волнения. Он был из тех людей, которые все трудности преодолевают сами. Заботился о бизнесе и не позволял панике овладеть им. Но раньше у него и детей не было, а теперь он сознавал, что страх всегда останется его ближайшим спутником. Присутствие Дайны будило в душе нечто такое, о существовании чего он раньше не подозревал. За короткое время она проникла в его душу глубже, чем кто бы то ни было.

Словно почувствовав его взгляд, Дайна оглянулась на него и улыбнулась. Сердце Коннора сжалось и перевернулось в груди.

Она быстро посмотрела на Сэма, но вред уже был причинен. Эта ее улыбка, прекрасные темные глаза, тепло, окружавшее ее, наконец проникли за последнюю линию обороны Коннора.

Именно тут, в маленькой, тесной, пропахшей антисептиком комнате. Он понял, что больше не может игнорировать ужасающую правду.

Он любит свою жену.

И этот факт потряс его до основания…

Ладно. С того момента в смотровой, две недели назад, Коннор был вынужден признать, по крайней мере, себе, что любит Дайну. С этим он мог смириться. Но он по-прежнему не доверял ей, так что держал свои чувства при себе. Он продолжал ждать, пока она сделает ошибку. Докажет, что она ничем не отличается от других женщин, которых он знал.

Но пока что… она не совершала ошибок.

Вместо этого продолжала показывать ему, что она именно такая, какой кажется. Сильная. Независимая. Любящая. Так почему он не может расслабиться и снять доспехи?

Он не мог любить ее, не рискуя. И пока она не знает, что он испытывает, этот риск значительно снижался.

Внутренний голос шептал, что он трус.

Нет, просто умен, сурово отвечал он. Слишком часто его использовали, чтобы забыть об осторожности, пусть даже Дайна ни на кого не похожа. Ее не интересуют его деньги. Разве она не оскорблялась каждый раз, когда он пытался помочь деньгами?

Но откуда он знает, что все это не притворство? Может, все это игра, а она просто убаюкивает его подозрения? Да. Это звучало глупо, даже на его взгляд. Но он все равно не мог заставить себя полностью ей довериться. Да и как? Он ведь знает ее всего чуть больше месяца. Так что он пока выжидал. Нужно дать ей несколько месяцев. Может, год. Если она действительно такая, какой кажется, он признается ей в любви. Ему просто нужно во всем увериться.

Он попросил Дайну устроить вечеринку для пятидесяти важнейших деловых партнеров, и весь вечер принимал комплименты, не только по поводу еды, но и своей удачливости, позволившей жениться на такой женщине. Дайна и организатор мероприятий, с которым она работала, сумели обеспечить вечеринке огромный успех.

Большинство гостей уже разошлись, и Кинг успел подслушать тихий разговор двух знакомых:

– Да, кто знал, что Коннор Кинг когда-нибудь женится?

– Да еще на женщине с детьми. Ты действительно веришь, что это его дети?

– Кто знает? – спросил первый, и Коннор отступил в темноту, чтобы его не увидели. – Но вот что я тебе скажу: если бы смог заманить такую женщину в свою постель, смирился бы даже с тем, что она мне лжет. Не впервые женщина, не имеющая ничего, выходит за мужчину с деньгами, только чтобы облегчить себе жизнь.

– Если уж тебя используют, лучше, когда использует женщина, которая может ТАК готовить и способна ТАК выглядеть.

Они ушли. Коннор стал прощаться с остальными гостями. Но подслушанный разговор продолжал вертеться в голове. Люди сплетничают. Он ожидал этого. Они считают, что его используют. Так ли это?

– Чудесная вечеринка, Коннор. Спасибо за то, что приняли нас.

– Очень рад, – ответил он, пожимая руку Дэвиду Холлиуэллу, одному из своих клиентов.

Августовская ночь была теплой, но не жаркой, потому что дул прохладный ветерок. На деревьях были развешаны белые крошечные лампочки, а из динамиков доносилась нежная фортепьянная музыка. Гости продолжали расходиться, и, откровенно говоря, ему не терпелось остаться наедине с женой. Может, он ошибается? Может, пора сказать ей о своей любви? Рискнуть…

– Ваша жена просто гений, – заметила Мэриен Холлиуэлл. – Если честно, я попросила ее в следующем месяце устроить мне вечеринку по случаю годовщины свадьбы, а моя сестра собирается позвонить по поводу торжественного открытия ее бутика в сентябре.

Он ощутил мгновенную вспышку гордости.

– Думаю, она справится.

– Еще бы, – пропела Мэриен. – Кроме того, я сказала ей, что теперь, когда она стала женой Кинга, ей открыт весь мир.

– Это правда?

Он глянул туда, где Дайна руководила уборкой.

– Но она и сама это знает, – продолжала Мэриен. – Сказала, что стать одной из Кингов – лучшее деловое решение, которое она когда-либо принимала.

Он глянул на немолодую женщину:

– Она так сказала?

Крошечная спираль подозрения стала раскручиваться в душе Коннора. Деловое решение. Она вышла за него, получила его имя и теперь строит бизнес так успешно, как никогда не мечтала раньше. Он предложил ей честную сделку, а она, оскорбившись, отказалась. Теперь, похоже, ей нравится думать о замужестве, как о сделке, а это он хочет, чтобы их брак стал чем-то большим.

– Пойдем, Мэриен, – сказал муж, поворачивая жену к двери. – Нам пора.

– Конечно, – согласилась жена, оглядываясь. – Передайте Дайне, что я скоро позвоню, уточнить детали.

Он кивнул и помахал рукой, хотя больше не обращал на них внимания. Сомнения одолевали его, и хотя он не желал это признать, все же понял, что брошенные на ходу слова Мэриен потрясли его. Недоверие к эмоциям поднялось на поверхность, и едва не уничтожило намерение рассказать Дайне о своих чувствах.

Тем временем Дайна продолжала работать. Крошечные мерцающие огоньки над головой освещали ее, и она выглядела воплощением мечты. Той мечты, в которую человек может убедить себя поверить. Пусть она и нереальна.

Он вдруг увидел, как какой-то мужчина подошел и повел ее в тень. Повинуясь инстинкту, он пересек двор и даже не заметил двоих-троих помощников кейтерера, складывавших стулья и несущих посуду на кухню. Он не сводил глаз с кустов и человека, пытавшегося увлечь Дайну глубже в темноту. Коннор ускорил шаг. Но что он найдет? Неужели Дайна назначила это свидание?

– Прекрасная вечеринка!

Дайна поежилась, но выдавила деланую улыбку. Последние полчаса этот человек неотступно ее преследовал. Ему около сорока. Один костюм, возможно, стоит больше, чем арендная плата за старое бунгало. Но к тому же, благодаря постоянным походам к стойке бара за «маргаритами», похоже, считает себя неотразимым.

– Спасибо. Я рада, что вы хорошо провели время.

– Коннор всегда был очень удачлив с женщинами, – ответил собеседник, подходя ближе и протягивая руку, чтобы погладить ее плечо. Дайна отступила, но он продолжал наступать, и она вдруг сообразила, что они остались одни в этом темном углу двора.

– Спасибо, но прошу извинить…

– Тебе ни к чему убегать, – настаивал мужчина, хватая ее за руку. – У меня столько же денег, сколько у старины Коннора. Мы могли бы немного позабавиться…

– Простите?

Она попыталась выдернуть руку, но он оказался слишком силен, несмотря на опьянение. Она поняла, что шагает по тонкой проволоке. Не хотелось устраивать сцену, но очень не нравилось, когда ее лапают.

– Брось! Один маленький поцелуй, и я оставлю тебя в покое.

– Можете оставить меня в покое без поцелуев, – покачала она головой. Если честно, она хотела, чтобы он ушел и эта ночь закончилась. Это очень важная вечеринка для клиентов Коннора, и она не хотела все испортить скандалом. Но если этот человек не отпустит ее, она начнет лягаться и вопить.

– Один поцелуй! Большое дело!

– Убирайтесь! – бросила она, начиная сопротивляться.

– Но ты такая хорошенькая, – продолжал он, загораживая ее собой так, что ее не было видно. – Один поцелуй. Тебе понравится.

– Нет, я…

Он нагнул голову, и Дайна успела отпрянуть, но за мгновение до того, как их губы встретились, незнакомца схватили за шиворот и отбросили в сторону.

Она подняла глаза и увидела взбешенного Коннора. На сердце стало так легко! Будь проклят феминизм! Так приятно, когда белый рыцарь спешит спасти тебя! Все было быстро кончено. А пьяница уже поднимался, бормоча извинения и стараясь поскорее сбежать. Слава богу, большинство гостей уже разошлись!

Она оглядела двор и поняла, что они с Коннором остались одни. Уборка была почти закончена, и ее команда сейчас тоже уйдет.

– Спасибо, – пробормотала она. – Он просто пьян, но…

Но тут она заметила, как недобро блеснули глаза Коннора, как мрачно сжались его губы. Он все еще зол. Но не на этого типа, от которого уже избавился. На нее.

– Коннор?

Его лицо словно оледенело.

– Поговорим об этом позже. Когда все разойдутся. Встретимся в гостиной.

Она смотрела, как он, не оглядываясь, идет через двор. Зияющая пустота разверзлась в ней, но все же ей необходимо дышать. Необходимо двигаться. Необходимо помочь докончить уборку. Но ее ноги были словно закованы в цемент. Она была ранена, сбита с толку и медленно понимала, какой гнев кипит в Коне. Какого черта здесь происходит?

К тому времени, как помощники уехали, было уже поздно. Тройняшки спали наверху. Луиза уже тоже была в постели. В доме было темно и тихо.

Дайна поставила последнюю партию посуды в машину, включила и только тогда позволила себе хотя бы подумать о том, что случилось сегодня.

Обида по-прежнему была с ней, но теперь на свободу тоже вырвался гнев и быстро вытеснил боль в сердце. Она не сделала ничего плохого, и все же он явно на нее злится. Что же, она может потягаться с ним в этом отношении.

Звук посудомоечной машины казался ужасно громким в тишине и выгнал ее с кухни. Ее шаги быстро простучали по деревянному полу, пока она шла на встречу с Коннором.

Он стоял перед широким окном, глядя в ночь. Руки засунуты в карманы слаксов, и не знай она его настолько, чтобы ощутить исходившее от него напряжение, его поза показалась бы расслабленной.

– Коннор!

Он медленно повернул голову. Лицо словно высечено из камня. Напряженное и жесткое. А в льдисто-голубых глазах стыла ярость.

– Если собираешься изменять мне, – прошипел он, – по крайней мере, делай это не прилюдно.

– Изменять?

Потрясение было таким ужасным, что она пошатнулась, но тут же обрела равновесие.

– Именно это, по-твоему, ты и наблюдал? С ума сошел?

Она шагнула вперед, но снова остановилась:

– Этот человек был пьян и приставал ко мне. Никакой измены не было. Я пыталась урезонить его, не создав неприятной сцены. Неужели ты не видел этого, когда так театрально обставил свое появление?

– Я видел, как вы двое исчезли в темноте.

– Он потащил меня в кусты.

– И я должен тебе верить.

– Почему бы не поверить?

Она бы не подумала, что способна удивиться еще больше, чем была удивлена раньше его несправедливым гневом. Но она ошибалась.

– Я не изменяю, Коннор. И не лгу.

– Верно, ты просто используешь людей, чтобы добиться желаемого.

– О ЧЕМ ты говоришь?

Он подошел к ней. Медленно и размеренно.

– Я думал, ты другая. Ты почти меня одурачила. Но все это было притворством, верно? Ты заставила меня жениться на тебе…

Из горла Дайны вырвался короткий резкий смех.

– Заставила? По-моему, все было наоборот…

– Ну, да. – Он кивнул. – Ты все прекрасно продумала. Запутала меня в моих собственных простынях, заставила хотеть так сильно, что я потерял способность мыслить. Перебралась сюда и сделала себя частью моей жизни. Ты, возможно, сама затеяла все это. Да и почему нет? Свела меня с ума до такой степени, манипулировала мной так, что я сделал предложение…

– Манипулировала тобой?

Ярость – вовсе неподходящее описание того, что она чувствовала. Грудь стеснило так, что Дайна едва дышала.

– Ты чванливый, наглый…

– И знаешь, что лучше всего? – перебил Коннор. – Каждый раз, когда я пытался дать тебе денег, ты очень впечатляюще разыгрывала оскорбление.

– Разыгрывала? Я не играла. Я не хотела твоих денег тогда и не хочу сейчас.

– Нет, тебе нужно было мое имя. С самого начала, верно?

Он подошел еще ближе, но Дайна не отступила. Стояла не двигаясь, вскинув подбородок, глядя ему в глаза, которые, как она думала, знала так хорошо. Но теперь в них не было ничего знакомого. Только подозрительность, сожаление и гнев.

Она могла ответить на ярость яростью или порыться в себе и обрести что-то вроде спокойствия.

Боль боролась с вспыльчивостью и победила. Холод проник глубоко в кости, и, казалось, она никогда не согреется.

– Я не знаю, о чем ты.

– Ты сказала Мэриен Холлиуэлл, что брак со мной – лучшее деловое решение, которое ты когда-либо принимала.

Она так сказала?

Дайна не помнила. Она говорила со столькими людьми сегодня, что все смешалось в голове. Но ведь это правда. Брак с Коннором помог ее бизнесу, хотя она не приняла его предложение об инвестиции. Сама все сделала. Фамилия «Кинг» не добудет ей работы, если она будет плохо готовить!

– Насколько я понял, использование имени Кингов помогло тебе раздобыть новых клиентов, не так ли?

– Ровно двух, – подчеркнула она.

Но он отмахнулся:

– Ты используешь меня, Дайна.

– Ты действительно этому веришь. Не так ли?

Она смотрела на него сквозь дымку слез, но отказывалась дать им пролиться. Дайна была потрясена, обескуражена, но почему-то не разочарована.

– Да. Верю. Знаешь, когда я предложил воспользоваться своим именем и связями, чтобы поддержать твой бизнес, говорил это всерьез. Но оказалось, что ты сама умеешь добиться успеха. Думаешь, я не узнал бы, как ты доишь свою новую фамилию, чтобы продвинуть свой бизнес? Думаешь, мне было бы все равно?

– Я ничего подобного не делала, Коннор.

Она мысленно поздравила себя с тем, что голос остается ровным, хотя сама она помимо воли дрожит.

Сердце просто разбилось, и острая боль пронзила ее.

Краем сознания она постоянно ждала, что когда-нибудь волшебная сказка рассыплется. Что Коннор отвергнет ее, а реальность обрушится на голову. Она любила его. Но этого недостаточно. И сейчас печально подумала, что он даже ее не знает. Иначе не поверил бы худшему так легко. Значит, она не может ему доверять. А любовь без доверия не выживет.

– Я не изменяю, Коннор. Я не лгу, – повторила она. – И не использую людей.

Не отводя от него глаз, она затоптала гнев, горевший внутри, и позволила боли окрасить ее слова:

– Но ты не можешь увидеть это, потому что слишком занят, ожидая, что люди тебя подведут. Ты из кожи вон лезешь, чтобы исказить истину, лишь бы я выглядела такой же виноватой, какой считаешь меня. По крайней мере, боишься, что это так и есть.

– Боюсь? – фыркнул он.

– Да. Боишься.

Она протянула руку, но вместо того, чтобы дать ему пощечину, погладила по щеке.

– Я вижу это, потому что тоже была напугана, а сегодня, похоже, оказалось, что мои страхи оправдались. Я не использовала тебя, Коннор. И вышла за тебя не для того, чтобы помочь бизнесу, не ради тройняшек, и не важно, что именно ты когда-то мне предложил. Видишь ли, я вышла за тебя по единственной причине. Потому что любила.

Он удивленно моргнул.

Ее рука упала.

– Судя по недоверию в твоих глазах, я была права, когда не хотела ничего тебе говорить.

– И что я должен сказать? – процедил он.

– Ничего. Ты уже сказал слишком много. Уже поздно, я устала и иду спать. В свою прежнюю комнату.

Она сделала два шага и остановилась, когда он спросил:

– Он сделал тебе больно?

Дайна оглянулась:

– Кто?

– Джон Баллас. Тот тип, который к тебе приставал. – Лицо Коннора еще больше ожесточилось. – Он сделал тебе больно?

Дайна покачала головой:

– Он просто напился и творил глупости. Если бы ты не пришел, я бы сама с ним справилась. Но, отвечая на твой вопрос… нет. Это не он сделал мне больно.