Переминаясь, словно кошка на раскаленной крыше, Билли смотрела в окно, как Джио выходит из лимузина. Беспокойство усилилось, когда она увидела, что он при полном параде: безупречно сидящий на нем черный костюм, белоснежная рубашка, бордовый галстук безошибочно выдавали могущественного олигарха.

– Должна тебе признаться… – начала Билли прямо в прихожей.

Джио достал из кармана сложенный лист бумаги и протянул ей.

– Мне уже все известно.

Разворачивая документ, Билли не могла унять бешеный стук сердца. Это была копия свидетельства о рождении.

– Не знаю, что сказать…

– Ты солгала прошлой ночью. Больше года ты умышленно скрывала от меня правду. Полагаю, что в твои планы вообще не входило ставить меня в известность о том, что у меня есть сын.

– Я не рассчитывала тебя когда-нибудь снова встретить, – пролепетала Билли.

– Покажи мне его.

– Он спит.

Стоя у подножия лестницы, Джио сардонически усмехнулся:

– Я хочу его видеть.

Поднимаясь наверх, Билли вытерла влажные руки о джинсы. «Если удастся правильно повести разговор, мы сможем договориться, как цивилизованные люди», – успокаивала она себя. Конечно, Джио мучает любопытство, и теперь, когда он в разводе, незаконнорожденный сын не станет причиной скандала.

– Прошу тебя не шуметь, – прошептала она. – Ди очень устала. Не хочу ее будить.

Она открыла дверь в комнату, где спали дети. Кроватка Тео стояла в углу. Джио тихо подошел и взглянул на малыша, мирно спавшего в гнездышке из смятых простыней и одеяла. Его сын. Одного взгляда было достаточно, чтобы заметить невероятное фамильное сходство: кудрявые темные волосы, прямой нос, черты лица, как у отца. Невероятное, не испытанное доселе волнение охватило Джио. Его маленький мальчик перенес сложную операцию, когда его не было рядом! Любое хирургическое вмешательство опасно для ребенка. Сын мог умереть, а Джио даже не узнал бы о его существовании. Его снова затрясло от ярости. Не уверенный, что сумеет сдержаться, Джио повернулся и пошел назад к двери.

Билли настороженно наблюдала за ним: на высоких скулах выступили красные пятна, глаза метали молнии, рот сжат в твердую линию.

– Господи… я никогда не прощу тебя! – прорычал он на верхней площадке лестницы.

У Билли все перевернулось внутри. Неловко спотыкаясь, она спустилась за ним в гостиную.

– Не простишь за что? За то, что забеременела?

Возвышаясь против света могучим темным силуэтом, он раздраженно бросил:

– Я не так глуп. Чтобы сделать ребенка, нужны двое. Не думаю, что ты хотела заманить меня в ловушку, иначе сразу потребовала бы денег на содержание ребенка. Поскольку ты даже не пыталась связаться со мной, по крайней мере, не могу обвинить тебя в корысти.

– Хочешь, чтобы я поблагодарила тебя за такое доверие?

– Нет, но я требую объяснения, почему ты не сообщила мне о сыне.

– Удивительно, что ты спрашиваешь об этом. Ты собирался жениться, – напомнила Билли.

– Это не оправдание, – заявил Джио. – Не важно, холост, женат, разведен, но я всегда буду в ответе за моего ребенка. Ты должна была сказать, что беременна.

– Не думаю, что ты хотел это услышать, – пожала плечами Билли, не понимая, к чему он клонит. – Однажды ты сказал, что моя беременность будет катастрофой и наши отношения на этом закончатся.

– Тоже не оправдание, особенно если учесть, что ты сама ушла от меня.

– Джио, у меня не было сомнений, что ты придешь в ярость и обвинишь во всем меня. Более того, я знала: ты не хотел, чтобы я родила от тебя! – крикнула Билли в отчаянии, потому что он отказывался понимать причину ее ухода.

– То, что ты хочешь и что получаешь от жизни, – две разные вещи, – цинично заметил он. – Взрослые люди должны это понимать.

– Спасибо за науку! – вспыхнула Билли. – Как ты смеешь насмехаться надо мной за то, что родила твоего ребенка? Если бы я сказала тебе тогда, ты бы настоял на аборте…

Джио холодно взглянул на нее:

– Из чего ты это заключила?

Чувствуя, как накаляется атмосфера, Билли пыталась подобрать нужные слова:

– Ну, это очевидно…

Джио поднял темную бровь:

– Разве я говорил, что потребую прервать беременность, если возникнет подобная ситуация?

Не зная, что возразить, Билли неуверенно заметила:

– Но ты предупреждал о том, что моя беременность не входит в твои планы. Отсюда я сделала вывод…

– Ошибочный.

– Значит, ты не стал бы требовать аборта?

– Именно так. Ты поторопилась со своими предположениями после единственного разговора на эту тему, – обвиняюще заключил Джио.

– В то время ты собирался жениться на другой женщине, с тем чтобы она родила тебе ребенка. Представляю, каким скандалом обернулось бы мое признание! – произнесла Билли с чувством. – Может быть, я не хотела сообщить тебе то, чего ты не хотел услышать. Может быть, у меня тоже есть гордость!

– Я бы не женился на Калисто, если бы знал о твоей беременности, – мрачно заявил Джио. – Мой ребенок для меня важнее.

Билли даже покачнулась от неожиданного признания.

– Не понимаю, – нахмурилась она.

– Ты действительно не понимаешь, что наделала? – разозлился Джио.

– Что я наделала? – завелась Билли. – Родила Тео, заботилась о нем, обеспечила всем, что ему нужно…

Глаза Джио загорелись ярким огнем, черты лица заострились: злость, кажется, достигла верхней точки.

– Не всем! У него нет отца…

– Если ты хочешь принимать какое-то участие в его жизни, я не против, пусть тебя это не беспокоит.

– Принимать участие? Ты соображаешь, что говоришь? – Слова Джио звучали в тишине, как удары хлыста. – Считаешь нормальным, что без моего ведома сыну сделали операцию? Ты растишь его в этой дыре, таскаешь с собой на работу. Он не будет знать язык предков, на котором говорит семья его отца, а ведь у тебя даже нет собственной семьи. Вот что я скажу: ты не сделала ничего, за что можно благодарить тебя!

Потрясенная уничижительной оценкой того, что она сделала для сына, не в силах скрыть негодование, Билли отшатнулась:

– Мой дом – не дыра…

– В моем понимании это так! – непреклонно заявил Джио.

– Откуда ты знаешь об операции? – спросила Билли, сбитая с толку неожиданным поворотом разговора, но тут же сообразила: – Шпионил за нами, так ведь?

– Почему операцию сделали только через шесть месяцев после рождения? – не смущаясь, продолжал допрос Джио. – Вывих бедра распознается раньше.

– В его случае было иначе. Кроме того, сначала пробовали другие средства. Похоже, тебе кое-что известно об этом.

– Конечно. Врожденный дефект передается в моей семье по генетической линии: этим страдала сводная сестра, одна из родных сестер, племянница и один из племянников. У мальчиков он встречается реже. Случай с Тео более убедителен, чем тест ДНК. – Джио сардонически улыбнулся: – Он Летсос во всем, кроме имени.

– Он – Смит! – подняла подбородок Билли.

Джио оглядел ее с головы до ног. Даже старые джинсы и ситцевая блуза не могли скрыть аппетитных женских округлостей Билли. Она манила, как мифическая сирена. Несмотря на злость и раздражение, Билли возбуждала его на каком-то базовом, первобытном уровне. Одного раза ему не хватило – он не утолил сексуальный голод.

– Отдай мне сына, – коротко потребовал Джио.

Билли побледнела.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что сказал. Хочу получить моего сына, быть рядом с ним. Не так, как мой собственный отец, – он не удосужился вдаваться в дальнейшие объяснения, напомнив Билли, что драматические перипетии семьи никогда не обсуждались с посторонними.

– Как ты это представляешь?

– Отсужу у тебя родительские права, – выпрямился и угрожающе расправил плечи Джио. – Мой сын заслуживает лучшей доли.

Билли недоуменно свела брови, словно ослышалась, но, взглянув в яростные глаза Джио, покрылась испариной.

– Шутишь? Не хочешь ли ты сказать, что отберешь у меня Тео?

– Я не позволю ему здесь оставаться.

Удивление сменилось отчаянной злостью, придав Билли силы.

– Я – мать Тео, мне решать, и твое слово здесь ничего не значит.

– Ошибаешься. У меня есть все основания протестовать против нынешних условий содержания моего сына. Я буду только рад объяснить органам опеки свои опасения.

Джио угрожал ей. Он собирался подготовить жалобу социальным службам на недопустимые, с его точки зрения, условия жизни и ухода за ребенком. От чудовищной несправедливости Билли задрожала, щеки вспыхнули, глаза сверкнули зеленым пламенем.

– Может, ты сочтешь возможным объяснить мне суть претензий? Я, вероятно, не понимаю, в чем проблема!

– Ты живешь с проституткой и оставляешь ребенка на ее попечение. Я не потерплю этого, – отчетливо произнес Джио ледяным тоном.

Сраженная заявлением, которого совсем не ожидала, Билли опустилась на диван, словно разом лишившись сил. Как она могла предположить, что проведенное Джио расследование раскроет самый страшный секрет Ди. С убитым видом она прошептала:

– Она теперь работает барменшей и давно покончила с прошлым…

– Такие вещи не имеют срока давности. Порочной женщине не место рядом с моим ребенком, тем более в роли воспитателя.

– Никто не застрахован от ошибок. Люди меняются, начинают жизнь с нуля. Не будь таким снобом! – умоляющим голосом пролепетала Билли в ужасе оттого, что Джио не только узнал тайну кузины, но сделал жестокие выводы.

В юности Ди связалась с мужчиной много старше ее, вылетела из школы, подсела на наркотики и вышла на панель. Кузина была абсолютно откровенна, рассказав Билли все о своем прошлом, и вызвала огромное уважение тем, что, не щадя усилий, сумела обустроить новую жизнь для себя и близнецов.

– Рад за нее, но тем не менее не желаю видеть рядом с Тео, – непреклонно заявил Джио. – Откуда тебе известно, что она не вернулась к прошлому, работая в баре по ночам?

– Я знаю ее и то, как она ценит все, что сейчас имеет! – возмутилась Билли.

– Мой ребенок не останется в этом доме, – объявил Джио. – Вы оба немедленно переезжаете ко мне в отель и останетесь там до тех пор, пока я не решу все вопросы.

Пораженная неожиданным требованием, Билли уставилась на него.

– Нет!

– Откажешься – пеняй на себя, – предупредил Джио с угрозой. – Я использую все, что узнал о тебе, чтобы отсудить ребенка. Согласно закону органы опеки обязаны будут по моему заявлению начать собственное расследование.

– Ушам не верю! – воскликнула Билли в отчаянии, представив, как дотошные инспектора копаются в обстоятельствах их жизни и вытаскивают на свет все, о чем Ди хотела забыть, не заботясь о том, что ломают ее судьбу. – Ты шантажируешь меня и мою кузину!

– Я действую в интересах моего сына и забочусь только о нем, даже если при этом пострадает кто-то другой. Так будет всегда, чего бы это мне ни стоило, – твердо стоял на своем Джио.

– Откуда такая уверенность, если ты даже не общался с Тео?

– В его венах течет моя кровь. Он мой, он Летсос. Мой долг сражаться за него, пока он слишком мал и не имеет права голоса. – Джио взглянул на тонкий диск золотых часов, едва заметных под белоснежной манжетой. – У тебя есть пятнадцать минут, чтобы собрать вещи.

– Я отказываюсь покидать этот дом.

– Это твой единственный шанс избежать наказания за то, что обманула меня. Если сегодня я уйду отсюда без моего сына, то завтра обращусь в суд и отберу его у тебя, чего бы мне это ни стоило, – предупредил Джио безжалостно.

У Билли округлились глаза.

– Не стоит так торопиться.

– Почему же? Ты отняла у меня пятнадцать месяцев жизни моего сына. Тебя удивляет, что я не намерен ждать еще один день?

От этой тирады у Билли похолодела кровь, ее охватил леденящий страх. Джио был не просто зол – он едва сдерживал ярость. От человека в таком состоянии нельзя ожидать разумных поступков.

– Ты спятил? Мы нужны ему оба!

– Конечно… в идеальной жизни. А наш мир, позволь напомнить, не идеален.

– Когда ты собираешься заниматься Тео? – потребовала ответа Билли. – В твоем деловом графике нет места для ребенка. Он тебе не нужен. Для тебя он всего лишь трофей.

– Собирайся. – Он постучал пальцем по циферблату. – Возьми только самое необходимое на ближайшие сутки. Об остальном я позабочусь.

Билли не могла поверить, что он готов лишить ее всего самого дорогого в жизни из одного только каприза.

– Джио…

– Ни слова, – оборвал ее он. – Я требую сына. Ты проводила с ним столько времени, сколько хотела. Теперь моя очередь!

Вдруг Билли приняла неожиданное решение: она переедет в отель, чтобы у Джио было время и место общаться с Тео. Она решила, без особой уверенности, что такая уступка с ее стороны усмирит гнев и охладит его пыл. Билли никогда не доводилось испытывать на себе силу его ярости. Казалось, что вокруг рассыпаются искры, готовые в любой момент спровоцировать взрыв. Сопротивление только распаляло Джио. Если дать ему остыть, возможно, они придут к более разумному соглашению.

Билли достала из кладовки чемодан, отнесла в спальню и собрала немного вещей для себя и сына. Спустившись в кухню, сложила в сумку еду для Тео на первое время, потом написала записку, объяснив Ди, что случилось, и обещала позвонить.

– Ди не сможет выйти на работу сегодня, если я не останусь с детьми, – напомнила она Джио, надевая жакет и ежась под его оценивающим взглядом, Билли вдруг ощутила свою непривлекательность: непослушные светло-каштановые волосы никогда не сравнятся с прямыми платиновыми локонами Калисто, округлые бедра не идут в сравнение с ее узкими, мальчиковыми бедрами, а пышная грудь далека от достигнутого пластикой совершенства бывшей жены Джио. Такой Билли создала природа. Почти без косметики, ее лицо было самым обычным. Даже одежда не украшала ее: она специально решила не наряжаться для Джио, но теперь пожалела об этом.

– Для детей твоей кузины найму няню.

– Я не могу подвести ее, Джио. Ди так долго искала ночную работу, чтобы больше времени проводить с детьми.

– Сказал, что решу проблему, значит, решу! – рявкнул Джио, подхватывая чемодан и распахивая дверь, словно преодолевая очередную преграду к намеченной цели. – Поверь мне.

Шофер уже ждал на крыльце, чтобы забрать вещи. Билли пошла наверх за ребенком.

«Поверь мне». Самое интересное, что Билли не сомневалась в Джио. Он всегда говорил правду, даже если она не хотела слушать, и ни разу не нарушил обещания. Она взяла на руки теплого, сонного ребенка и зарылась носом в шейку, вдыхая восхитительный младенческий аромат, прежде чем начать одевать Тео. Даже охваченный яростью, Джио согласился, что ребенку нужны оба родителя, и не пытался разлучить ее с сыном. Угрозы предназначались лишь для того, чтобы заставить ее выслушать и выполнить его требования. Возможно, для общения с Тео ему будет достаточно двух дней, поэтому он решил увезти с собой и Билли.

На заднем сиденье лимузина было смонтировано детское кресло. Билли усадила Тео и пристегнула ремень безопасности. Малыш наклонил голову и уставился на Джио большими карими глазами. Некоторое время они молча изучали друг друга. Телефон в руке Джио заиграл солнечными бликами. Тео протянул руку и схватил трубку. К изумлению Билли, Джио сразу уступил.

– Не давай ему это! – воскликнула Билли, потому что ребенок немедленно потянул новый предмет в рот. – Он пытается грызть все. – Она отобрала телефон и вернула его Джио.

Глядя на пустые руки, малыш взвыл, протянутую Билли игрушку бросил на пол.

– Он хочет вернуть телефон, – удивленно прошептал Джио.

– Конечно… там же много кнопок. Яркие, блестящие, новые игрушки всегда привлекают его.

Лимузин остановился возле отеля, и Билли наклонилась, чтобы вынуть ребенка из кресла, но Джио опередил ее. Он взял ребенка на руки и пошел вперед. Билли последовала за ним в холл. Тео любил новые места не меньше, чем новые игрушки: он с любопытством крутил головой направо и налево. В лифте он широко улыбнулся ей с высоты отцовского плеча.

К удивлению Билли, Джио привел их в другой номер – не тот, который занимал раньше.

– Ты переехал на другой этаж?

– Теперь нам нужно больше места, – объяснил Джио, удерживая рвущегося на свободу Тео.

Наконец он осторожно опустил ребенка на паркет. Тео стремительно пополз к кушетке и, держась за изогнутую ножку, поднялся во весь рост, вполне довольный собой.

– Хороший мальчик, – промурлыкала Билли.

Однако, не удержав равновесия, Тео шлепнулся на попку и залился слезами. Джио тут же подхватил его и подбросил в воздух. Мгновенно забыв про слезы, Тео уже смеялся во весь голос. Имитируя шум самолета, Джио кружил ребенка по комнате, а Билли не верила глазам, наблюдая эту сцену: надменный и гордый Джио, забыв про статус, с удовольствием возился с малышом.

– Ему пора обедать, – напомнила Билли.

Игра закончилась. Она усадила Тео на доставленный в номер высокий стул и начала кормить из ложечки, но ребенок настойчиво требовал самостоятельности, и Билли ничего не оставалось, как уступить. С победной улыбкой Тео запустил ложку в стакан с йогуртом. Билли была совершенно озадачена происходящим. Всего час назад Джио собирался написать жалобу в органы опеки. Угроза напугала ее до полусмерти: два года назад, еще до их с Ди встречи, социальная служба забрала детей Ди в приют. Близнецов удалось вернуть, и с тех пор у Ди не было проблем с инспекторами. Однако, если поступит новый сигнал о ненадлежащем уходе за ребенком в доме, где проживает Ди, будет снова проведена тщательная проверка, а кузину подвергнут унизительному допросу. Кроме того, узнав о визите инспекторов, соседи начнут сплетничать, и тогда пострадают дети. Этого Билли не могла допустить.

Но вдруг человек, пугавший ее страшными угрозами, в общении с ребенком совершенно преобразился. Джио казался раскованным, дружелюбным и почти веселым, проявляя черты, о которых Билли не подозревала: он всегда представлялся ей спокойным, сдержанным, невозмутимым. Приходилось признать, что интерес к Тео оказался глубже, чем она надеялась. Билли с беспокойством задумалась о своей роли в этом треугольнике. Что Джио имел в виду, когда говорил, что хочет получить сына?

Джио скрылся в одной из комнат и вернулся в гостиную, одетый в джинсы и стильный джемпер в полоску. В то время как Джио завороженно наблюдал за Тео – тот строил башню из игрушечных кирпичиков, потом рушил ее, наслаждаясь производимым шумом, – Билли не могла оторвать глаз от смуглого, худощавого, красивого лица. Когда он опустился на пол рядом с Тео, под плотно облегающими джинсами обозначились выпуклые мышцы длинных ног и стройных бедер. Билли непроизвольно перевела взгляд на плоский живот, на внушительный бугор ниже ремня, и ее кинуло в жар. Она поспешно отвернулась. К сожалению, она знала, в чем проблема: она не могла побороть вожделения к Джио, одолевавшее ее вопреки рассудку. Это было что-то вроде пожизненного приговора. Беременность ускорила уход из его жизни, потому что она не хотела раскрывать секрет и боялась, что он догадается. Билли не вынесла бы унижения, поскольку не сомневалась – Джио разозлится и заставит ее страдать от чувства вины. Теперь он убеждает ее в обратном, говоря, что никогда не стал бы настаивать на аборте.

Можно ли верить тому, что он заявляет спустя два года после того, как династический брак потерпел фиаско? В то время он возлагал большие надежды на этот союз, и, мягко говоря, беременность Билли оказалась бы очень некстати. Насколько серьезно его утверждение, что он бы не женился, зная о ее интересном положении?

Разве она бы поверила, если бы два года назад ей показали Джио, сидящего в джинсах на полу рядом с сыном и собирающего из кубиков башню, которую Тео со смехом рушит ударом пухлого кулачка.

– Ты сказал, тебе нужен Тео, – решилась задать вопрос Билли. – Как ты это представляешь?

– Очень просто. Теперь, когда я наконец нашел его, ни за что, никогда не покину, – заявил Джио, поверх головы ребенка сверкнув темными с золотом глазами, от одного взгляда которых она приходила в смятение и теряла мысль.

– Э-э… ну, это очевидно, – запинаясь, пробормотала Билли. – Ты хочешь видеться с ним и поддерживать контакт.

Джио вдруг замер, сведя брови.

– Этого мало. Я хочу больше.

– Насколько больше? – настаивала Билли, стараясь не поддаваться магии взгляда.

Чувственный рот Джио изогнулся в сардонической улыбке.

– Мне не нужны полумеры. Я хочу все!

– Что же включает «все» в твоем понимании? – потрясенно спросила Билли.

Джио смотрел на нее с мрачным удовлетворением, не сомневаясь, что она уже сама догадалась. Он был готов дать ей то, что она всегда хотела от него получить, а ему даже в голову не приходило предлагать это ей. Теперь у него была очень веская причина пойти на сделку, и то, что он получит как дополнение сверх желаемого, можно в расчет не принимать. Тяжесть в паху привычно усилилась при взгляде на ложбинку между пышных грудей, особенно заметную при повороте головы, когда Билли говорила с ним. Ему не терпелось сорвать с нее одежду, проникнуть между бедер и оставаться там до тех пор, пока он не утолит мучивший его сексуальный голод.

– Джио? – напомнила ожидавшая ответа Билли.

– Я хочу все… что дает законный брак, – без колебаний заявил Джио, разглаживая пальцем темный локон на лбу прильнувшего к нему сына. – Никакого другого варианта у нас нет.