Ужин прошел гораздо лучше, чем ожидала Мэдди, особенно учитывая то, что список приглашенных расширился, включив кое-каких родственников Арчеров, двоюродную бабушку Мэдди, одного из племянников Миши с женой, которые как раз навещали друзей, владевших виноградником в Напе, и Роми.

Отец Мэдди не уставал улыбаться, хотя под внешним дружелюбием скрывалась непривычная сдержанность, что в определенной степени порадовало ее. Значит, на него все же подействовало утреннее столкновение с дочерью.

То, как он почти неуловимо морщился, говорило о том, что ему не нравится ее новая привычка называть его по имени. Но если Джереми хотел что-то изменить, он должен был попросить. Вежливо. И вести себя как отец – хотя бы в чем-то.

Мэдди начала называть его Джереми не для того, чтобы ранить. Просто ей было слишком больно называть отцом человека, который обращался с ней как с чужой, если не хуже.

Вик служил буфером между ними. Для него это было не в новинку, хотя последние шесть лет такое случалось нечасто.

Кроме того, Вик неосознанно создал защитное пространство между Мэдди и остальными и приходил на помощь каждый раз, когда девушка чувствовала себя стесненно. Хотя все были достаточно воспитанны, чтобы не упоминать скандальные публикации, именно семья могла ранить ее случайными замечаниями.

К счастью, Вик улавливал настроение Мэдди – иногда даже лучше, чем она сама, – и делал все, чтобы вопросы не оскорбляли ее.

Вроде бы никто не подвергал сомнению тот факт, что они состоят в отношениях, тщательно скрывавшихся от журналистов уже несколько месяцев. Даже племянник Миши не выказал удивления при известии об их помолвке.

Все с радостью поздравили Вика и Мэдди, и девушка начала думать, что это действительно может сработать.

Что бы ни принесла им помолвка, друзья и семья сочли их подходящими друг другу, и во многом она была согласна с этим.

Она только надеялась, что не совершает большую ошибку… что Вик – это скорее белый рыцарь, а не бессердечный бизнесмен, следующий дорогой ее отца, как считала Мэдди последние шесть лет.

Бабушка и дедушка Вика, как и всегда, были великолепны.

Миша был практически точной копией внука, только седоволосый и чуть более сутулый. Он излучал тепло, что отличало его от более сдержанного Вика. До ухода на пенсию Анна занималась наукой и от природы была не только весьма чувствительной, но и очень умной женщиной. Анна не была такой же откровенной, как ее муж, но для детей Вика и Мэдди она станет прекрасной прабабушкой.

– Твои бабушка и дедушка такие милые.

Мэдди позволила Вику снять пальто и повесила его в шкаф в коридоре. Сотни раз она проделывала эту простую вещь для гостей, но никогда не испытывала при этом такого ощущения, которое нахлынуло на нее, когда она закрыла дверцу шкафа.

Вик останется на ночь.

Сердце Мэдди стучало как барабан, но не от страха, и это ее удивляло. Разве не должна она испытывать хотя бы беспокойство? В конце концов, она никогда не занималась этим. Однако все, что она чувствовала, – это восторг. Может, потому, что знала: Вик уйдет, если попросить его. Но Мэдди не собиралась просить об этом. Ей хотелось, чтобы он сдержал обещание страсти, читавшееся в его поцелуях. Кроме того, если они окажутся несовместимыми в постели, это серьезная проблема.

Правда, шансы на это малы, если учитывать, как все внутри переворачивается от его поцелуев…

Она фыркнула.

– Любовь к моей семье для тебя – источник забавы? – Вик положил руки ей на плечи и развернул к себе. На его лице не было осуждения или насмешки – только любопытство.

Она улыбнулась и покачала головой:

– Нет. Я думала о том, как мы объясняем то, что хотим сделать.

Его взгляд предлагал ей то, чего она никогда не испытывала, но мечтала испытать.

– А что ты хочешь сделать? – поинтересовался Вик.

– Как будто ты не знаешь.

Он покачал головой:

– Я все еще несколько удивлен, что ты не занималась этим раньше.

– Немножко патетично, да?

– В каком плане ты патетична?

Тон Вика не сулил ничего хорошего, тем не менее Мэдди была спокойна и наслаждалась чувством защищенности.

Она прошла в гостиную. Хотя ей нравилось сочетание деревянной мебели, цветочных узоров и шелковых букетов, застывших в эпоксидной смоле, имитирующей воду, все же обилие белого цвета и женских безделушек кричало: «Свободная женщина живет одна». В этом не было ничего плохого, но Мэдди не радовал факт, что у нее никогда не было даже коротких отношений. Она была бы счастлива, если бы что-то в ее доме отражало чьи-то еще потребности или нужды.

– Как бы ты охарактеризовал двадцатичетырехлетнюю девственницу?

– Разборчивая.

От его улыбки Мэдди готова была растаять.

– Точное слово. – Она улыбнулась в ответ.

– Ты ждала меня.

Возможно, Вик подшучивал над ней, но Мэдди вздрогнула – от внезапного понимания правоты Роми.

– Ждала.

Может, она и готова была забыть о своей первой любви, но так и не смогла избавиться от мысли о том, что Виктор Бек – ее мужчина. И отвергала всех остальных.

Да, доверие было для нее проблемой, однако, не доверяя другим мужчинам, Мэдди всегда знала, кому она хочет отдаться.

Она сознательно отрицала это, но тем не менее жила с этим последние шесть лет.

Глаза цвета кофе потемнели от нескрываемого вожделения. Вик хочет ее. Он сказал это. Он поцеловал ее так, что говорить об этом даже не было смысла.

Он был охвачен той примитивной страстью, которую Мэдди ощущала в себе, и все нервные окончания ее напряглись.

– Ты была предназначена для меня. – Его слова подтверждали, что это не игра ее воображения.

Притяжение между ними росло.

– Жалко, что ты не понял это шесть лет назад. – Она моментально пожалела о своих словах. – Забудь.

Мэдди осознала, почему он отказался от нее тогда. Никто не гарантировал, что они остались бы парой, случись это тогда.

Вик поджал губы и приблизился к ней:

– Я не был готов к браку, а ты не была готова для меня.

– Я…

Он прижал палец к ее губам:

– Нам обоим надо было подождать.

– Ты правда думал об этом тогда?

– Да.

– Но тебя это не радовало.

– Тебе было восемнадцать лет, и я все еще воспринимал тебя как ребенка. Для меня это было невозможно.

– Я была взрослеющей женщиной. – Но, утверждая это, Мэдди осознавала, что по сравнению с Виком действительно была ребенком.

– Ты имела право голосовать, идти в армию и брать кредит, но это не значило, что ты действительно была готова к отношениям с таким мужчиной, как я.

– К отношениям или к сексу?

– Когда дело касается нас, это одно и то же.

– Да?

– Для нас никогда не существовало альтернативы. Брак или ничего, Мэдисон. – Вик потянулся и провел пальцем по вырезу ее платья, не прикасаясь к коже.

Дыхание у нее перехватило, но она не отодвинулась.

– Из-за холдинга? – спросила девушка.

– Потому что дедушка воспитал меня человеком чести. – Он не добавил: «В отличие от Фрэнка Бека», однако она это поняла.

Вик ни в чем не был похож на отца, доставившего ему и родителям много горя.

– Может, ты и акула, Вик, но честная.

Он криво улыбнулся, остановив палец на нижней точке выреза.

– И я не ем гуппи на завтрак.

– А я гуппи?

– Нет. – В его темных глазах горело удовлетворение. – Ты двадцатичетырехлетняя женщина.

Он многозначительно подчеркнул слово «женщина».

– Ты планировал жениться на мне еще до того, как произошла вся эта шумиха с Перри?

– Да. – Вик со значением посмотрел на кольцо на ее пальце.

– Ты действительно заказал эти кольца для меня?

– Я никогда не лгу.

– Нет, но… – Мэдди столько хотелось сказать ему, но она задохнулась, не в силах вымолвить ни слова.

– Тимуотер вынудил меня действовать быстрее, но всего на несколько недель.

– Ты собирался просить меня выйти за тебя замуж?

– Я собирался сначала поухаживать за тобой. – В его голосе звучала печальная насмешка над самим собой. – Нам нужно было восстановить то доверие, которое когда-то существовало между нами.

– Ты раньше Джереми понял, что, единственный способ получить наследника для холдинга – выдать меня замуж.

– Да.

– И ты решил сыграть на желании моего отца оставить семье наследство.

Великолепная манипуляция!

Но Вик уже доказал, что, как ни важны для него собственные планы в отношении ИХА, он не собирается игнорировать счастье Мэдди. Он предложил преподнести ей в качестве свадебного подарка здание для школы ее мечты.

Расчет? Возможно, но ей на пользу, не во вред.

Молчание Вика было красноречивее любого ответа.

Он не только продумал стратегию, но уже начал работать над ее воплощением, иначе Джереми не пришел бы так быстро к пониманию того, что для спасения своей репутации и репутации холдинга его дочь должна выйти замуж.

– Не могу определить, что я испытываю по этому поводу. – Все же у нее было ощущение, что ею играют.

Вик наконец-то дотронулся до ее кожи, вновь проведя пальцем по линии выреза.

– Пока ты решаешь, учти, что, будь на твоем месте другая, мои планы тоже были бы другими.

Она вздрогнула, воздух вибрировал в легких. В голову пришла новая мысль.

– Ты отобрал бы холдинг у Джереми?

Это ужасало. Пусть Мэдди не понимала отца, но она любила его. А Вик именно так и поступил бы, лишь бы не позволить чужаку прийти и получить то, что он считал своим.

Вик пожал плечами, не отрицая и не подтверждая ее догадку:

– В этом не было необходимости.

– Ты говорил, что Джереми твой друг.

– Так и есть.

– Но ты все-таки отобрал бы холдинг.

– Я не предал бы его.

– Ты нашел бы способ.

– Тебя это огорчает?

– Я уже говорила, что ты жесток.

– Это не новость.

– Мне сложно думать так же, как ты.

– Конечно, у тебя свои представления о жестокости, но, если бы ты была похожа на меня, нам не было бы так хорошо вместе. – Вик обеими руками обхватил Мэдди за талию, и его прикосновения ее отвлекли.

– Ты думаешь, мы подходим друг другу? – спросила она.

– Я знаю это.

– Итак, ты утверждаешь, что хочешь не только компанию, но и меня.

Не просто секс с ней, но саму Мэдди как человека.

По крайней мере, ту Мэдисон Арчер, с которой он знаком.

– Ты поддержишь мои мечты, а менее сильная женщина сделать это не сможет.

– Стоило мне выбрать другого кандидата, и твои планы рухнули бы. – Она не удержалась и уколола его.

Вик презрительно улыбнулся:

– Ты бы никогда не выбрала другого.

– Ты уверен?

– Конечно.

– Для чрезмерной самоуверенности есть другое название – заносчивость.

– Я предпочитаю честность.

Мэдди рассмеялась, и внезапно до нее дошло.

– Ты подстроил выбор кандидатов.

– Я не ожидал появления Максвелла Блэка.

– Как и я. – Интересно, чем же Блэк насолил Роми? – Он сильный.

– Он хороший бизнесмен.

– Он благородный?

– Да.

– Такой же, как ты?

Вик подумал немного.

– Я работал бы с ним.

– Хорошо.

– Почему? Рассматриваешь варианты? – Его явно не слишком беспокоило такое предположение.

– Ты сказал, что других вариантов у меня нет.

– Да. – Казалось, Вик взвешивает каждое слово. – Мы с ним вместе выросли.

– Жили по соседству?

– На одной улице, где преимущественно обитают американцы русского происхождения. Та же школа и дни, проведенные за занятиями, спонсированными русским культурным центром.

– Вы были друзьями?

– И остаемся ими… в определенном смысле.

– Вы слишком разные, чтобы стать близкими людьми.

– Мы делили первое место в классе, пока не поступили в разные университеты.

Мэдди прикусила губу, но все же решилась поделиться с ним своими сомнениями.

– Роми встречалась с ним.

Глаза Вика вспыхнули.

– Понятно.

– Он сильный, – повторила Мэдди.

– Они все еще встречаются?

– Нет.

– Тогда…

– Мне не стоит беспокоиться?

– Он хороший человек.

Виктору Мэдди верила.

– Ты правда останешься на ночь? – Она вернулась к самому важному.

– Правда.

– После одного дня…

Одного дня общения, когда они решили пожениться, объявили об этом публично и обсудили будущее.

– Для нас, – Вик прижал ее к себе так, что она чувствовала его тепло, – это станет кульминацией десяти лет.

– В течение шести из них мы едва разговаривали.

– Когда последний раз Фрэнк был в городе? – попытался вспомнить Вик.

– Три месяца назад. Он приехал в Сан-Франциско на Рождество.

Отец Вика посетил прием у Джереми вместе с сыном, Мишей и Анной.

Вик кивнул с мрачным выражением лица:

– Бабуля была рада.

– Но ты не мог дождаться, когда он уйдет.

– Ты единственная, кто заметил это.

Как ей это удалось? Ведь Вик не демонстрировал эмоции на публике.

– То, что я видела вас в доме Джереми, не означает, что мы с тобой общались.

– Неужели?

Хорошо, в последние два года они действительно чаще и серьезнее говорили. Хотя Мэдди думала, что она просто выросла и справилась с прошлым, это происходило благодаря стараниям Вика восстановить прежнее доверие.

По сравнению с ним Макиавелли был просто дошкольником. Вик расплылся в хищнической улыбке.

– Когда в последний раз я приходил на какое-ни будь мероприятие со спутницей?

Мэдди знала ответ. Еще когда они ехали в машине вместе с Конрадом, стало понятно, насколько пристально, сама того не желая, она наблюдала за Виком.

– Это ничего не значит, – парировала она.

– Разве?

– Вик…

– Больше года у меня не было женщины. Не сомневайся, я говорю правду.

– Да? – саркастично усмехнулась Мэдди.

Интересно, действительно ли это так?

– Я также знаю, что и ты ни с кем не встречалась. Я не был уверен по поводу Тимуотера, но то, что вы часто были вместе, не подразумевает обязательной сексуальной близости.

– Надеюсь, что так.

– Кроме того, он спал с другими женщинами.

Мэдди подозревала это, хотя Перри почему-то старался притвориться, что не спит с кем попало. Но для нее это ничего не значило.

Вик это выяснил, а значит, считал сей факт стоящим внимания.

– У тебя есть досье на него? – поинтересовалась Мэдди.

– Конечно.

– И на Роми?

– Роми была твоей подругой гораздо дольше, чем я.

– Значит, досье на нее нет.

– Оно мне не нужно, – прошептал Вик ей на ухо.

Это не была ласка, но уже от одного дыхания мужчины девушка затрепетала.

– Ты тоже хорошо ее знаешь. – Она не до конца понимала, зачем поддерживает этот разговор.

– Да.

– Тебе известно, что она встречалась с Максвеллом? – Ее мучили любопытство и озабоченность.

– Нет.

– Не думала, что я такая невнимательная.

Вик выпрямился, но не отодвинулся от нее:

– Наверняка они изо всех сил старались сохранить все в тайне.

– Ты прав.

Мэдди все еще переживала, но уже не чувствовала себя плохой подругой. Теперь она позволила себе раствориться во взгляде его глубоких глаз, расслабиться в его объятиях. Ей не хотелось думать ни о ком, кроме Вика.

– Я хочу поцеловать тебя.

– Что тебя останавливает? – Он наклонился, и их губы почти соприкоснулись.

Мэдди потянулась к нему, почувствовала его дыхание и ответила:

– Ничего.

Она прильнула к его губам, и ее словно ударило током от невыносимой нежности и интимности. Этим легким прикосновением она дала обещание, которое Вик принял. Они были абсолютно разными, если говорить об истинно женском и мужском началах, и все же идеально подходили друг другу.

Вик ответил, как настоящий альфа-самец, вернув поцелуй и поглотив ее, возведя чувства на новую ступень. Мягко прикусив нижнюю губу Мэдди, он потребовал доступа. Без малейшего сомнения девушка приоткрыла губы, впустив его язык внутрь. Тело ее отреагировало так, как реагировало только на этого мужчину, эмоции переполняли Мэдди. Вик еще крепче прижал девушку к себе, большие руки скользили вдоль ее спины, поднимаясь выше, и в ответ она бессознательно провела ладонями по его торсу и обхватила за шею, вжавшись в него грудью. Соски болезненно покалывало от наслаждения. Это было невероятно, а ведь они даже не сняли одежду. Сложно представить, что будет, когда соприкоснется их обнаженная кожа.

Вик что-то прорычал, отступил на шаг, и Мэдди почувствовала, что поднимается в воздух. Он был сильным. Они действительно сделают это! Впервые Мэдди порадовалась, что в свои двадцать четыре года она все еще девственница. Ей не был нужен никакой опыт, который оттенил бы сегодняшний момент с Виком. Никаких воспоминаний о руках на ее коже, кроме его рук.

Вик безошибочно нашел ее спальню, поставил Мэдди на ноги и попытался прервать поцелуй, но она не желала останавливаться и приподнялась на цыпочки, желая продолжить его. Вполне естественно вслед затем было обвить ногами его талию.

Поцелуй перерос во что-то невероятное. Вика раззадорила ее смелость, и, все крепче прижимая Мэдди к себе, он буквально пожирал ее рот. Девушку переполняли эмоции, она не видела ничего вокруг, не знала, как долго они были соединены поцелуем. Она замечала лишь вспышки удовольствия, которые Вик рождал в ней. Они перерастали в настоящий пожар страсти.

– Вик!

Услышав единственное слово, которое она могла произнести, он страстно улыбнулся и подмигнул ей:

– Одежда.