Восход солнца застал Микаэля в ее постели. Лейла спала. Он вдохнул слабые нотки аромата бергамота, исходящего от ее волос.

Прошлой ночью ничего не произошло. Лейла не могла перестать плакать, и потребовалась целая вечность, чтобы ее успокоить.

Он не любит ее, решил Микаэль в теплых утренних лучах. Просто она была необычна и привлекательна, возможно, он оказался немного ею очарован.

В его мире без любви жить было гораздо проще.

Он взял стеклянный шар, который она купила ему вчера. Искусственные снежинки падали на здание Оперы. Микаэль вздохнул.

– В Сиднее не бывает снега. Его никто здесь не видел с 1836 года.

Лейла пошевелилась, просыпаясь, и прижалась к нему. Ей нравилось чувствовать, как ее ноги скользят по его ногам.

– Погода в наши дни непредсказуемая, – сонно пробормотала она.

Он смотрел на падающие снежинки и недоумевал, как она может так легко заставить его улыбаться.

Если он в нее все-таки влюблен, это настоящая катастрофа. Он не имел права даже надеяться на счастье с этой принцессой.

– Когда мы уезжаем? – спросила она, и Микаэль едва не заскрипел зубами от раздражения, вспомнив, что вчера, пытаясь ее утешить, предложил Лейле выселиться из отеля и переехать к нему.

Он бы предпочел, чтобы она забыла про это предложение. Его дом был его гаванью. Он никогда не приглашал туда посторонних.

Лучше было ей все-таки остаться здесь или, на худой конец, поехать в его городскую квартиру, где он предпочитал встречаться с женщинами.

– Знаешь, – начал Микаэль. – Я тут подумал, что, возможно, это не самая хорошая идея. Там нет ни клубов, ни ресторанов, ни развлечений – ничего, только пляж. Вряд ли тебе понравится.

Он надеялся, что Лейла будет разочарована. Но он ошибся.

– Это прекрасно. Я с удовольствием поеду к тебе домой. И даже если там нет ночных клубов, потанцевать мы можем и так. – Она улыбнулась. – Спасибо!

Этим утром ей было значительно лучше. Ночью, после того как Микаэль ушел, Лейле казалось, что она умирает. Чувство стыда было невыносимым. Она поняла, что, наслаждаясь свободой и неожиданными ощущениями, она совсем забыла о тех, кто ее любит. Она была эгоистична не только по отношению к Микаэлю. А он оказался намного благороднее: ему было важно, чтобы ее родные не сошли с ума от беспокойства за непутевую принцессу. Впрочем, его забота создавала еще одну проблему: Захид мог потребовать ответа, почему в такое позднее время она оказалась наедине с мужчиной.

Он поможет ей все решить, пообещал Микаэль.

Прошлой ночью она засомневалась, но сейчас верила ему. Когда он ее обнимал, когда она оказывалась в его теплых, сильных руках, Лейла знала наверняка: нет ничего в ее жизни, с чем бы он не справился.

– Прежде чем я отвезу тебя к себе, я должен увидеться с Демьяном, – сообщил Микаэль. – Его жена только что родила, и мне нужно их навестить. Ты можешь собрать вещи, пока меня не будет.

– Какой подарок ты возьмешь для ребенка?

– М-м-м… Может, стеклянный шар?

– Микаэль! – Она нахмурилась. – Это мой подарок тебе. Ты должен его сохранить. Но без подарка тебе тоже ехать нельзя… Знаешь, что… Мы отправимся по магазинам и выберем подарок для малыша вместе. А потом я с радостью познакомлюсь с твоими друзьями. Хорошо?

Он ничего не ответил. Она становилась все ближе и роднее, и он ничего не мог с этим поделать.

Выписать принцессу из отеля оказалось еще сложнее, чем поселить.

С ней пришел попрощаться даже шеф-повар, а Терренс нес цветы, которые для нее купил Микаэль.

Они вышли на залитую солнцем улицу, и Лейла вдруг отчетливо поняла, что никогда больше сюда не вернется. Она не увидит этих людей, и те фантастические дни, которые она провела здесь с Микаэлем, больше никогда не повторятся. Это было странно и грустно.

Она так тщательно планировала свою поездку и так решительно была настроена развлечься, выполнив все свои желания за одну неделю, что ей даже в голову не приходило, что расставание будет таким болезненным.

А ведь дни шли. И скоро ей придется прощаться с Микаэлем…

Лейла глубоко вздохнула и приказала себе не думать об этом.

Они остановились у того бутика, из которого она несколько дней назад сбежала, купили кашемировое покрывало и маленький комбинезончик и попросили упаковать их в подарочную бумагу. Затем в другом магазине Микаэль приобрел купальник и несколько пляжных платьев для Лейлы, после чего они направились к роскошному пентхаусу Демьяна и Алины.

– Какой он, Демьян? – спросила Лейла, когда они поднимались в лифте.

Микаэль только пожал плечами. Он не знал, как ей ответить.

– Надеюсь, он более разговорчив, – усмехнулась она. – А как насчет его жены?

– Я встречался с ней только пару раз, – ответил Микаэль. – Она показалась мне приятнее его первой жены, но планка и так была не высока.

«Снова стать циником», – приказал себе Микаэль. Так было безопаснее.

– Это Лейла, – представил он ее друзьям.

Алина сидела с ребенком на руках. У Демьяна был такой вид, словно он не брился и не спал с их последнего разговора. Микаэль постарался не обращать внимания на легкое удивление, отразившееся на лице друга: до этого дня Романов никогда не заявлялся к нему с женщиной.

– Это принцесса Лейла, и она пока в бегах.

– Ты же сам просил никому об этом не говорить, – укорила его Лейла. – Сам убеждал меня, что не нужно называть мой титул.

– Если об этом узнают мои друзья, не беда, – возразил Микаэль. Он поцеловал Алину в щеку и мельком взглянул на ребенка. – Поздравляю! Хм… Она красавица…

– Все в порядке, – улыбнулась Алина, видя его смущение. – Я не собираюсь кормить ее перед тобой грудью.

Микаэль с благодарностью кивнул.

– Что ж, тогда я, пожалуй, сяду…

Он не хотел привозить с собой Лейлу, но сейчас понимал, что это было удачное решение: с ней все оказалось значительно проще. Она отдала их подарок Алине, начала болтать с ней обо всяких женских пустяках, охала и ахала над ребенком, а Микаэль и Демьян стояли у бара и пили в честь новорожденной.

– Она восхитительна! – сказал по-русски Демьян. – И вы хорошо смотритесь вместе.

– Если мы и хорошо смотримся, так это потому, что наши отношения временные, – заметил Микаэль.

– У меня с Алиной все тоже начиналось именно так. Если помнишь, когда-то она пришла в мою компанию как временная сотрудница.

– Ну, в моем случае все на самом деле временно. Лейла должна вернуться к своей семье через несколько дней. – Микаэль пожал плечами, словно это было не так важно. – Думаю, к тому времени мне наскучат ее переживания.

Он очень надеялся, что так и будет. Хотя в глубине души у него были большие сомнения на этот счет.

– Как воспринимаешь свое отцовство во второй раз? – решил он сменить тему.

– Нормально, – улыбнулся Демьян. – Может, даже лучше, чем в первый. Теперь я хотя бы знаю, что делать, не то что с Романом. Да и Алина – прирожденная мать.

Они говорили по-русски, но как будто на чужом для Микаэля языке. Что такое «прирожденная мать»? Зачем это Демьяну? Он взглянул на своего друга, с которым несколько месяцев назад впервые подрался, когда предложил ему перестать платить алименты на сына. С точки зрения Микаэля, это было разумно: первая жена Демьяна заявила, что Роман вообще может быть не его ребенком. Но Демьян думал иначе.

Тогда Микаэль посмеялся над его страстью.

Но, может быть, это он сам чего-то не понимал?

– Почему она должна вернуться к своей семье? – глядя на Лейлу, спросил Демьян.

– Потому что они ее любят, – ответил Микаэль, – и потому что она любит их.

– Но, Микаэль… – начал Демьян, но Микаэль отрицательно покачал головой:

– Не надо.

Обсуждать это не имело смысла: он не в состоянии был что-либо изменить.

Они тепло попрощались с Демьяном и Алиной. Лейла мило улыбалась, но, едва за ними закрылись двери лифта, красноречиво закатила глаза.

– И что это значит? – поинтересовался Микаэль.

– Ты знаешь, – сморщила носик Лейла.

– Нет.

– Ладно. Эти дети… Ты держишь их, улыбаешься, сюсюкаешь, говоришь какие-то слова, а потом… – Лейла беспомощно подняла руки, – а потом ты выдыхаешься и не знаешь, что делать.

Микаэль против воли улыбнулся. Приободренная его реакцией, Лейла продолжила:

– Тринити и Захид ждут ребенка, все то же самое будет и с ними. Уже сейчас есть. Тринити может быть внимательной, разумной, но, как только дело касается малышей и всего с ними связанного, она как будто теряет волю. Собственно, поэтому мне и удалось сбежать. Я просто заманила ее в магазин детских товаров.

– Тебе не нравятся дети?

– Дело не в том, что они мне не нравятся, – задумчиво сказала Лейла. – Правда, они немного пугают меня своими большими головами и бессмысленным взглядом, но… Я знаю, что я буду любить своего ребенка, когда он родится, просто пока мне хочется другого.

– Чего именно?

– Поцелуев, танцев, романтических вечеров, – начала перечислять она. – В любом случае беременность – это не так приятно.

– Волнуешься, что она испортит твою фигуру? – улыбнулся Микаэль.

Он думал, что видит ее насквозь, как других женщин, но с Лейлой все было иначе.

– Нет, – покачала она головой, когда они вышли на улицу. – Меня тревожит смерть. Моя мама умерла при родах. Когда я появилась на свет…

– Лейла… – Он потянулся к ее руке, но она отодвинулась.

– Я не хочу об этом говорить.

Молча они подошли к машине.

Лейла с ужасом представляла себе будущее с Хусейном.

Микаэль подумал о том же, и ему стало не по себе.

В салоне машины стояла напряженная тишина, пока они ехали в его дом.

Лейла погрузилась в свои мысли, и Микаэль не решался ее тревожить. Несколько раз он украдкой бросал на нее взгляд, пытаясь догадаться, о чем она думала. Он ждал, что она сама заговорит. Но она молчала.

Лейла безумно сожалела, что открылась ему. Она никому и никогда не говорила о своем страхе беременности. Но переживать его снова и снова было сейчас нелепо. Она дождалась, пока город останется далеко позади, и повернулась к Микаэлю:

– Научи меня водить машину.

Он отрицательно покачал головой. Дорога была пустынна, и она стала уговаривать, но он упорствовал. Миля за милей автомобиль проезжал по берегу океана, наконец перед их глазами возникло низкое белое строение.

«А вот и его дом», – подумала Лейла.

Остановив машину, Микаэль достал ее вещи и отнес их в холл, пока Лейла осматривалась.

Ничего подобного она еще не видела – дом находился в зеленом оазисе в окружении тропической природы.

Он являл собой смесь современных технологий и дорогого антиквариата. В одном углу висел огромный черно-серебристый шар – глобус. Лейла подошла ближе, чтобы его разглядеть.

– Я отсюда, – сказала она, указывая на Ишлу.

«Господи, если бы мир в самом деле был бы так мал!» – подумал Микаэль, глядя, как она разгуливает по его дому.

Было невероятно тяжело поверить, что в последний раз, когда он здесь ночевал, никакой принцессы Лейлы в его мире не существовало.

– Ух ты, вот это шахматы! – услышал он ее восторженный возглас. – Мне нравится.

– Оставь их, – предупредил Микаэль, увидев, как тонкие пальчики потянулись к коню.

То, что она была здесь, вызывало странное ощущение: она, словно лучик солнца, освещала его типично мужское пространство. Но ему не нравилось, как ее взгляд изучал каждый узор на стене, каждую книгу на полке, каждую деталь до последних мелочей. Он попытался отвлечь ее прекрасным видом, открывающимся из окон на Тихий океан. Комнату заполнил волшебный звук набегающих на берег волн.

– Хочешь выйти на пляж? – предложил он.

– Может, позже? – Она пожала плечами и, словно ее ничего не стесняло, прошла через весь дом к его спальне. – А где горничные?

– У меня нет горничных, – ответил он. – Есть приходящая прислуга, но это только днем.

– Значит, сейчас мы здесь одни?

Наверное, ему стоило остановить ее, когда она бесцеремонно залезла в его гардероб, а потом по-хозяйски осмотрела кабинет. Но он почему-то совсем не чувствовал себя задетым. Она просто понятия не имела, что значит жить одной.

В конце концов Лейла решила, что у него очень красивый дом с интригующей атмосферой. В отличие от дворца стены не украшали портреты знатных предков. Впрочем, он же сказал ей, что не знает, откуда родом. Зато повсюду висели картины современного искусства. Перед одной из них – красной ломаной линией – Лейла остановилась.

– Что это?

– Линия жизни, – ответил он, любуясь полотном. Это была жемчужина его коллекции. Она обошлась ему в целое состояние и напоминала не только о прошлом, но и о его нынешних клиентах и их жертвах.

– Как вот здесь? – Она посмотрела на свою ладонь и провела пальцем по одной из линий. – Значит, это судьба? Это ты в России?

– Это всего лишь картина.

Он лукавил. Она была для него больше чем картина. Микаэль подумал о следующем изломе, который случится, когда Лейла уедет.

Ей хотелось знать о нем больше, однако интуитивно она чувствовала, что он уже и так открыл ей довольно много. Откровенность причиняла ему боль. Должны были пройти месяцы, даже годы, чтобы она смогла по-настоящему его узнать, а в их распоряжении оставалось всего несколько дней.

– Лейла… – прервал напряженную тишину Микаэль. На губах застыл вопрос, который нужно было задать. Если она испытывала хотя бы десятую долю того, что чувствовал он, это стоило обсудить. – Ты уверена, что ты хочешь…

Она поняла, о чем он. Но она боялась и вопроса, и растущего между ними напряжения, поэтому перебила его, пока он не произнес того, что говорить не следовало.

– Мне почему-то кажется, что я смогу это нарисовать, – заметила она, отступая от картины на шаг. – Если ты достанешь мне красную краску, я сделаю так же. Идет? – Она повернулась и поцеловала его. – Я дурачусь, – призналась она. – В некотором роде. А вообще, мне нравится твой дом. Он очень… – принцесса запнулась, подбирая слова, – похож на Микаэля.

Он вздохнул. Нужно было взять ситуацию в свои руки.

– Так чем ты хочешь заняться? – спросил он, чтобы отвлечь ее от чересчур внимательного осмотра его дома и его вещей.

– Я тебе уже сказала, я хочу научиться водить машину, – напомнила она.

– Лейла, этому не учатся за несколько дней. Может, что-то другое?

Она взглянула на его восхитительный рот, а затем подняла глаза:

– Тогда научи меня…

Она произнесла слово, и Микаэль лишился на мгновение дара речи. Конечно, он помнил, что она услышала это от него самого. Но, черт возьми, она же была принцессой!..

Он предпочел бы, чтобы она не возвращалась в Ишлу с таким лексическим новшеством.

– Гм… Тебе не стоит так говорить, Лейла.

– Но это ты так сказал однажды ночью… Помнишь? Ты говорил, что она не хотела потерять хорошего…

– Любовника, – перебил он. И Лейла кивнула.

Боже мой, она была такой наивной, такой чистой!..

Микаэль Романов не мог позволить себе влюбиться, он вообще никогда и никого не любил.

Да и какой смысл был в этой любви, если она уедет со дня на день?!

– Я хочу снова испытать экстаз, – заявила Лейла.

– Прекрасно.

– Но я хочу, чтобы ты тоже его испытал. И я хочу это увидеть.

«Что ты со мной делаешь, принцесса!..»

– Я научу тебя водить, – предпочел Микаэль наименее опасный вариант.

Он увидел, что она с трудом сдерживает торжествующую улыбку.

– Думаешь, в этот раз ты выиграла?

– Думаю, да.

Микаэль показал ей, как управлять машиной, и попытался рассказать основные правила вождения, но Лейла почти не слушала. Ее больше интересовала автомагнитола.

– Подожди, – не выдержал он, в очередной раз выключая музыку. – Если я говорю: нажми на тормоз, ты должна жать на тормоз без всяких споров.

– Я поняла.

– Я отвечаю за все, – продолжил он предостерегающим тоном, но встретил лишь холодный, упрямый взгляд.

«О чем она думает? Способна хоть к чему-нибудь отнестись серьезно?» – подумал Микаэль. И дело было не только в обучении вождению машины.

В его жизнь ворвалось мини-торнадо с черными волосами и глубокими глазами, разрушая все его принципы и устоявшиеся правила и даже не осознавая, похоже, какой выжженый след и хаос оставляет за собой.

– Лейла! – прикрикнул он на нее, когда она вновь потянулась к магнитоле. Получилось чересчур грубо, но он уже не мог справиться с рвущимся наружу гневом.

– Может, напомнить тебе, что я принцесса?!

Микаэль выбрался из машины, едва сдерживая себя, и зашагал к дому. Лейла устремилась за ним.

– Не смей от меня уходить! – велела она. – Не смей!

Он повернулся, и она осеклась, увидев выражение его глаз. Машинально она сделала шаг назад, отступая и признавая свою неправоту.

– Ладно, можешь уйти, – торопливо сказала Лейла, но было уже поздно.

Микаэль шагал к ней.

– Никогда, – чеканя слова, произнес он, остановившись на расстоянии в несколько миллиметров, – никогда не прибегай к замашкам принцессы! Поняла меня?!

– Но я принцесса…

– Я знаю. Не стоит мне это постоянно напоминать.

– Ты сердишься на меня.

– Ты… – Еще чуть-чуть, и он готов был утратить контроль над собой. Такого с ним никогда не случалось. Он сам мог вывести из себя кого угодно, не теряя при этом ни доли самообладания. Но сейчас его едва не трясло от бешенства. – Ты невыносима. Возьми ключи. – Он швырнул ей связку, но она не пошевелилась, и ключи со звоном упали на землю. – Нет. Лучше я отвезу тебя в отель и оставлю там. Или прямо на улице. Черт с тобой! С меня хватит!

Он наклонился, чтобы подобрать ключи, и, стараясь не смотреть в ее сторону, направился к машине. Нельзя было даже приближаться к этой несносной принцессе. Иначе его сердце просто разорвется на части!..

– Поехали.

– Куда?

– Я только что сказал.

– Ты не можешь оставить меня в городе.

– Еще как могу, – усмехнулся он, заметив страх на ее лице.

– Меня все ищут.

– Значит, легко найдут, – согласился он и открыл для нее дверцу. – Залезай.

– Нет.

– Залезай.

– Нет.

– Ладно, – протянул он. – Тогда ты останешься в доме. В отель поеду я.

Он завел машину, но Лейла встала перед прямо капотом.

Микаэль сидел с работающим двигателем, смотрел на хрупкую фигурку, перегородившую дорогу тяжелой машине, и думал, какой он дурак. Зачем он обманывает себя, что не любит ее?..

«Без нее, – ответил он самому себе, – жизнь была бы значительно проще».

Она обошла машину и постучала в боковое стекло. Он вздохнул и нажал кнопку стеклоподъемника.

– Пожалуйста, не уезжай, – попросила Лейла, когда окно открылось. Микаэль молчал. – Я дурачилась, а мне стоило прислушиваться к тому, что ты говорил. – Она подождала, но он продолжал смотреть прямо перед собой. – Извини.

– За что?

– За то, что не слушала тебя…

Он начал закрывать окно.

– Нет!.. Что вела себя с тобой как принцесса.

– Ты можешь быть принцессой, Лейла, но не тогда, когда мы вместе. Понимаешь?

– Думаю, да.

– Когда я говорю «довольно» или «остановись», ты должна беспрекословно меня слушаться.

– Ты говоришь совсем как мой брат и отец.

– Пожалуйста, – поморщился Микаэль. – Знаешь, я начинаю их отлично понимать. Воспитывать тебя двадцать четыре года и не сойти с ума от твоих выходок – это дорогого стоит.

– У нас осталось всего два дня, а ты портишь их своими придирками ко мне, – надулась Лейла.

– Ты забыла топнуть ногой. – На ее лице промелькнула досада: она никак не могла добиться желаемого. – Со мной это не сработает, Лейла.

– Раньше всегда срабатывало.

– Теперь нет. Так ты хочешь продолжать учиться водить?

– Да.

– Кто главный?

– Ты.

Она села и в этот раз слушала его внимательно.

Микаэль направил ее на длинную подъездную дорожку к дому. Спустя полчаса он решил, что на первый раз, пожалуй, хватит. На последнем вираже рука Лейлы дрогнула, но она все-таки выровняла машину, хотя и с опозданием.

– Что это был за шум? – вздрогнула Лейла.

– Краску содрала.

– Ох. – Она на удивление плавно остановилась. – Как я справилась?

– Неплохо, – сказал Микаэль, недоумевая, почему он не выскакивает из машины, чтобы оценить ущерб. Вместо этого он положил голову на подголовник и перестал сопротивляться.

Все было бессмысленно и безнадежно – он влюбился.

Впрочем, она была в его жизни временно. А это значило, что пришло время кое-что обсудить.

И в этот раз он не позволит Лейле себя перебить.