ПОТЕНЦИАЛ СОПРОТИВЛЕНИЯ, КОТОРЫЙ В РОССИЙСКОМ, ПОТОМ В СОВЕТСКОМ, ЗАТЕМ СНОВА В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ ВСЕГДА БЫЛ ВЕСЬМА ОГРАНИЧЕН, ИБО НАСИЛИЕ ВСЕГДА НЕИЗМЕРИМО ПРЕВОСХОДИЛО СОПРОТИВЛЕНИЕ, В ОСНОВНОМ ИЗРАСХОДОВАН В 1989–1991 ГГ., В ЭПОХАЛЬНОЙ БОРЬБЕ С КПСС. ВСЕ ФОРМЫ СОПРОТИВЛЕНИЯ, КОТОРЫЕ МЫ НАБЛЮДАЕМ СЕГОДНЯ, В КАЧЕСТВЕ СРЕДСТВА ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ВЛАСТЬ АБСОЛЮТНО НЕЭФФЕКТИВНЫ. НИКАКИЕ ЗАБАСТОВКИ, ПИКЕТЫ, ГОЛОДОВКИ, САМОУБИЙСТВА АКАДЕМИКОВ ЕЕ, ЭТУ ВЛАСТЬ, НЕ КОЛЫШУТ И НЕ РАСШАТЫВАЮТ.

Вернувшись в Питер, я сразу же взял билет на Москву и поставил в известность компаньонов о том, что ухожу с должности генерального и уезжаю. Это не произвело особого эффекта, поскольку все этого давно ждали. Прощальная пирушка накоротке, заверения в том, что меня всегда ждет мой кабинет, и через несколько часов я уже лежал на верхней полке экспресса по маршруту Санкт-Петербург — Москва.

Итак, кукловоды. Творцы эпох, пропустившие через созданные ими же жернова истории целые народы, среди коих незаметно затесался скромный бывший историк, песчинка в людском море, перемолотая в муку. А сколько еще в этой муке историков, врачей, инженеров? Сколько стариков и старух? Сколько сопляков, сгинувших в Чечне «с улыбкой на устах», при проведении не войсковых, а, как оказалось, финансовых операций? Ну-ну! Не знаю как с кукловодами, но с их шестерками мне, наверное, дадут посчитаться. Пощады не будет.

Внезапно я вспомнил Пинкертона. Его статьи с разоблачением диктатуры и особенно долбание по Темной Лошадке в период избирательной кампании наводило на мысль о том, что Пинкертон — шестерка второго эшелона, добивающая облученных генераторами представителей толпы типа меня. Нет, господин Пинкертон. На крючок свободы и демократии вы меня больше не подцепите. И я вас буду истреблять как взбесившихся собак. За все: за жену и дочь, за стариков и старух, за сопляков, чья кровь и на твоей совести. Жди, Пинкертон. Я уже еду. До встречи.

Москва встретила меня мерзкой погодой. Раскрыв зонтик, я поспешил к ближайшему таксофону. Кот ответил сразу же.

— Ты с вокзала?

— Да.

— Ныряй в метро и приезжай на Третьяковскую. Я буду ждать тебя на выходе.

Вокзал кишел объектами для ликвидации. Дегенеративные морды проскальзывали то тут, то там, но меня они больше не интересовали. Ими пусть занимаются другие. Я купил «Московский комсомолец» и поехал на Третьяковскую. Стоя на эскалаторе, начал читать рубрику «срочно в номер!» Мое внимание сразу же привлекла заметка «Дерзкий побег».

«Вчера ночью из специзолятора „Лефортово“ совершил побег генерал Павел Грачкин, который был арестован две недели назад по подозрению в финансовых махинациях и подпольной торговле оружием в странах бывшего СНГ, в бытность министром обороны России. Информированные источники сообщили, что накануне побега у генерала Грачкина случился сердечный приступ, в связи с чем к нему был направлен врач, который сделал бывшему министру укол, после чего тот уснул. Утром камера генерала оказалось пустой. Начато следствие.

Редакции также стало известно, что в тот же вечер со своей подмосковной дачи исчез бывший заместитель министра обороны генерал Кобцов. Исчезновение двух генералов, по мнению работника военной прокуратуры, пожелавшего остаться неизвестным, имеет тесную связь. Генерал Кобцов, по словам его родственников, ожидал ареста со дня на день. Не исключено, что у героя подавления путча ГКЧП не выдержали нервы и он вульгарно „ударился в бега“».

«ОДНИМ ИЗ САМЫХ БОЛЬШИХ СЕКРЕТОВ НОВОЙ РОССИИ СТАЛА ТОРГОВЛЯ ОРУЖИЕМ. ВЕРНЕЕ, ТО, ЧТО ТОРГОВЛЯ ИДЕТ, ПОНЯТНО БЫЛО ВСЕМ. БЕЗ ПОДОБНЫХ ПОСТАВОК И В ГРУЗИИ, И В КАРАБАХЕ, И В МОЛДАВИИ, И В ЧЕЧНЕ ДРАЛИСЬ БЫ ПАЛКАМИ И КАМНЯМИ. БОЛЕЕ ТОГО, ВО МНОГОМ ЭТИ КОНФЛИКТЫ И ПОДДЕРЖИВАЛИСЬ РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ ТОРГОВЛЯ „МАШИНКАМИ СМЕРТИ“ ПРОЦВЕТАЛА И КРЕПЛА. КОНКРЕТНЫЕ ЖЕ ФАКТЫ ОСТАВАЛИСЬ НЕИЗВЕСТНЫМИ».

«Московский комсомолец», 14 февраля 1997 г.

У выхода из метро меня ждал Кот. Судя по веселому лицу, дела его фирмы процветали. Поднабравшись немного опыта в том, что Сидоренко и мои руководители в ГОН называли спецработой, я был немного удивлен, что Кот пришел пешком и без сопровождения. Хотя и допускал, что, чтобы заметить сопровождение, моего опыта было явно недостаточно. Он обнял меня, прижавшись щекой к щеке.

— Пошли. Здесь недалеко. Три минуты ходьбы.

Мы свернули за угол. Я мельком бросил взгляд на крайний дом. Улица Малая Ордынка. Кот молчал всю дорогу, пока мы не вошли во двор большого серого дома, где стоял еще один небольшой особняк явно прошлого столетия. «С этого момента ты не должен удивляться ничему, что увидишь и в чем будешь принимать участие», — сказал он и подвел меня к двери особняка, возле которой была прикреплена табличка: «Частный институт социальных исследований». «Что за институт?» — спросил я. «Научное заведение, одним из спонсоров которого является моя фирма», — ответил он.

Охрана, стоявшая у входа, не обратила на нас никакого внимания. Кот повел меня по коридору налево и зашел в небольшую комнату, которую отпер своим ключом. Сначала я решил, что это его местное рабочее место, так как комната была оборудована как кабинет. Стол с компьютером, «кресло руководителя» финского производства (совсем, как у меня в фирме), высокий стеллаж с книгами шириной во всю стену. Я бухнулся в кресло напротив рабочего стола, но Кот вместо того, чтобы сесть за стол достал из кармана устройство и навел его на стеллаж. Раздался щелчок, и кусок стеллажа отошел от стенки. За ним оказался лифт без двери. Кивком Сидоренко пригласил меня следовать за ним.

Мы спустились на два этажа вниз и пошли по коридорам небольшого лабиринта. Я подумал, что самостоятельно я дорогу обратно не найду. Направо, налево, опять налево. Наконец, Кот толкнул одну из дверей, и мы вошли в его кабинет, оборудованный по последнему слову техники.

Компьютер, селекторная связь, два факса, несколько телефонов, среди которых два, судя по гербам СССР, явно принадлежали к правительственной связи. У стены стоял огромный аквариум с крупными рыбами.

— Садись, — сказал Кот, указав на кресло возле журнального столика. Затем, достав из бара бутылку и две рюмки, разлил коньяк.

— Выпьем за новый этап в твоей жизни, старик. Отметим твое вступление в наш тайный орден.

Мы чокнулись, после чего я сказал:

— Опять орден. А прежний что? Распущен за ненадобностью?

— Прежний орден никогда не будет распущен.

— Только, насколько я понимаю, мы с тобой теперь по одну сторону баррикады, а третий член — по другую.

— Всему свое время. Пинкертон обречен быть с нами.

— Кстати, не объяснишь ли, как можно сбежать из Лефортова?

— Ты имеешь в виду «Мерседеса»? (Так несколько лет назад пресса окрестила тогдашнего министра обороны).

— Его самого.

— А он не сбежал. Он изъят.

— Кем?

— Нами. Сейчас он находится в этом здании. Этажом ниже. И Кобцов там же. Заснули в одном месте, проснулись — в другом. Мы надеемся узнать с их помощью массу интересных вещей, а заодно сделать неплохой бизнес.

«НО „МК“ ИЗ НАДЕЖНЫХ ИСТОЧНИКОВ МИНОБОРОНЫ СТАЛИ ИЗВЕСТНЫ НЕКОТОРЫЕ ЦИФРЫ, КОТОРЫЕ САМИ ПО СЕБЕ ЯВЛЯЮТСЯ СЕНСАЦИЕЙ. ЕСЛИ ВЕРИТЬ ИСТОЧНИКУ, ТО ЗА 1995–96-Й ГОДЫ И ТОЛЬКО В АРМЕНИЮ БЫЛО ПОСТАВЛЕНО 84 ТАНКА „Т-72“ (ПОЛК), 50 БОЕВЫХ МАШИН ПЕХОТЫ „БМП-2“, ЗАПЧАСТЕЙ НА СУММУ 7 МЛРД. РУБЛЕЙ. И ЧТО ИНТЕРЕСНО: НИ ОДНОГО ДОКУМЕНТА ПРАВИТЕЛЬСТВА, РАЗРЕШАЮЩЕГО И РЕГЛАМЕНТИРУЮЩЕГО ПЕРЕДАЧУ ЭШЕЛОНОВ ТЕХНИКИ, КАК И НИ ОДНОГО РУБЛЯ ЗА „ОДОЛЖЕННЫЕ“ МАШИНЫ ПОКА ОБНАРУЖИТЬ НЕ УДАЛОСЬ».

Там же.

— У меня такое ощущение, что основной бизнес твоего объединения «Центр» — не торговля и производство, а банальный рэкет.

— Ну, я бы не ставил так вопрос. Конечно, рэкет имеет место быть в нашем бизнесе. Куда денешься. Жить-то надо. (Он весело засмеялся). И не только нам, но и государству.

Чтобы работать с нами, тебе нужно будет многому научиться. Причем не только стрельбе из пистолета, но и анализу. В курс твоей подготовку будет входить и новая наука о сущности природы и природных явлений. Эта наука была создана группой наших ученых на базе знаний, которые человечество накапливало тысячелетиями, начиная с шумеров. Как только ты освоишь азы этой науки, тебе многое станет ясно в окружающей тебя невидимой действительности. Для начала скажу только об основном законе природы. Это всемирный, точнее, универсальный Закон Баланса. Кукловоды, которых мы ищем, и найдем, можешь не сомневаться, не владели знаниями об этом Законе. В противном случае они заключили бы массу народа, некоторые из лучших представителей которого сейчас пребывают в стенах этого научного учреждения, а другие появятся здесь в скором времени, в очень жесткие рамки, дабы не потерять контроль за ситуацией. Так вот, наш рэкет — это неизбежное восстановление Баланса. Повторяю, неизбежное. Не было бы нас, были бы другие. Не было бы людей, возникла бы ситуация. Но оставим тонкий мир до тех пор, пока ты не познакомишься с ним поближе.

Насчет этих жадюг в лампасах могу сказать только, что изъятие у них «трудовых накоплений» не есть наша главная цель. Денежки-то мы из них вытрясем, это дело плевое. У нас генералы рыдают как дети (он опять засмеялся), а вот сумеем ли мы выжать из них информацию о тех, кто стоял за кадром, это вопрос. Это большой вопрос.

— Они что, знают кукловодов?

— Не исключено. Они могут знать какого-нибудь Ивана Ивановича Иванова, а вот то, что этот самый Иван Иванович Иванов — кукловод, они не могут даже догадываться. Вот в этом-то и состоит наша главная задача. Вычислить, кто из известных им людей кукловод. Кто дергал за ниточки. А это уже дело далеко не плевое.

«НАПРИМЕР, КОГДА В БАКУ СНЯЛИ С ДОЛЖНОСТИ МИНИСТРА ОБОРОНЫ Р. ГАЗИЕВА, КОТОРЫЙ ЧУТЬ-ЛИ НЕ ЕЖЕНЕДЕЛЬНО ЛЕТАЛ В МОСКВУ С ЧЕМОДАНАМИ ДЕНЕГ, ГРАЧЕВ ЛИЧНО ТРЕБОВАЛ ОТ АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО РУКОВОДСТВА ВЕРНУТЬ ЕГО! НАДО ЗАМЕТИТЬ, ЧТО СТАВЛЕННИКИ РОССИЙСКИХ ВОЕННЫХ, КАК ПРАВИЛО, ОКАЗЫВАЛИСЬ ВЕСЬМА СПЕЦИФИЧЕСКИМИ ЛЮДЬМИ. В БАКУ БЛАГОДАРЯ РОССИЙСКОМУ ОРУЖИЮ, ПЕРЕДАННОМУ ЕГО ГРУППИРОВКЕ, ПРЕМЬЕРОМ СТАЛ С. ГУСЕЙНОВ, КОТОРОГО В АЗЕРБАЙДЖАНЕ ОТКРЫТО НАЗЫВАЛИ НАРКОКОРОЛЕМ. КОГДА ВО ВРЕМЯ ОЧЕРЕДНОЙ ВООРУЖЕННОЙ РАЗБОРКИ АЛИЕВУ УДАЛОСЬ ПЕРЕИГРАТЬ ПРИСТАВЛЕННОГО К НЕМУ ПРЕМЬЕРА, ГУСЕЙНОВА ВЫВОЗИЛИ НАШИ СПЕЦСЛУЖБЫ (ЭТО ОФИЦИАЛЬНО ПОДТВЕРДИЛ САМ АЛИЕВ). В ГРУЗИИ НАШИМ ЧЕЛОВЕКОМ СТАЛ МИНИСТР БЕЗОПАСНОСТИ ИГОРЬ ГЕОРГАДЗЕ. ПОСЛЕ ТОГО КАК И ЕГО ПРИШЛОСЬ ВЫВОЗИТЬ ИЗ ТБИЛИСИ НА ВОЕННОМ САМОЛЕТЕ ПОД ОХРАНОЙ, ОН БЫЛ ОБВИНЕН НА РОДИНЕ В ТОРГОВЛЕ ОРУЖИЕМ, ТРАНЗИТЕ НАРКОТИКОВ И ПОКУШЕНИИ НА ШЕВАРДНАДЗЕ».

Там же.

Теперь вкратце о нашей организации. Структурно мы состоим из восьми отделов: отдел психологической борьбы, оперативно-технический отдел, агентурный отдел, ликвидационный отдел, финансово-экономический отдел, международный, отдел обеспечения и отдел кадров.

Основной отдел — это отдел психологической борьбы. Это конечная инстанция, на которую фактически работают все остальные отделы. ОПБ возглавляет Николай Иванович. Этот отдел принимает все важнейшие решения, обязательные к исполнению всей структурой. Он также выполняет роль консультанта при планировании практически всех операций, за исключением финансовых. Отдел имеет несколько подразделений, в том числе и строго засекреченных, о которых знает только Николай Иванович и я.

— Что это за подразделения?

— Это подразделения, ведущие научно-исследовательскую работу. Они пожирают значительную часть нашего бюджета, но я уверен, что конечные результаты их исследований окупят все затраты.

— В какой же отдел ты собираешься направить меня?

— Ты не будешь работать в отделах. Я хочу, чтобы ты стал моим помощником.

— У тебя что, нет помощника?

— У меня их несколько, но каждый работает в узком направлении. Люди у нас проверенные, а главное, психологически обработанные, что на 99 процентов исключает возможность предательства, но тем не менее, один процент существует. Поэтому доступ ко всей информации имею только я и Кардинал. Мне с каждым днем становится все труднее держать в памяти общую картину. Поэтому мне нужен помощник — дублер.

— Но я же не профессионал, — сказал я, вспомнив фразу, брошенную мне на прощание Алексеем.

— Во-первых, это не нужно. Ты будешь привлекаться к операциям, но крайне редко и в диапазоне твоих возможностей. Во-вторых, за год ты им станешь.

— А как же поиск кукловодов?

Кот пристально посмотрел мне в глаза, и минуты две мы гипнотизировали друг друга. Затем он, не опуская взгляда, сунул в рот сигарету, закурил и сказал: «Это основная задача всей организации. И в этой операции ты будешь участвовать. В определенный момент ты выйдешь на них».

Один коварный вопрос вертелся у меня на языке, и я задал его:

— Ты уверен в своих людях на девяносто девять процентов. А насколько ты уверен во мне?

Суровое лицо Кота изменилось. Глаза потеплели.

— По науке на сто процентов верить никому нельзя, так как теория гласит однозначно: существуют ситуации, когда человек не в состоянии противостоять своей морали. Инстинкты сильней ее. Но я не хочу об этом думать. Иначе можно свихнуться.

— А если я предам, что ты сделаешь? Пристрелишь?

Он покачал головой.

— Нет. Застрелюсь сам.

— Скажи, а с кем Пинкертон? — перевел я разговор на другую тему.

— Сам с собой. И со своими принципами. Но я уверен, что он будет с нами.

Дверь отворилась, и вошел Николай Иванович. Вид у него был усталый, но довольный. Он крепко пожал мне руку (я отметил, что рука у него скорее как у кузнеца, а не у научного работника), сел в кресло напротив меня и обратился к Коту.

— Кофейком не угостите, Константин Павлович?

— Кофе нет, — сказал Кот, доставая еще одну рюмку, — а коньячку извольте.

— Ну что ж, — вздохнул Кардинал, — придется принять ваше сатанинское зелье.

— Еще не известно, что больше сатанизмом пахнет: мой коньяк или ваш кофе, — обиделся Кот.

Николай Иванович лихо опрокинул рюмку и развалился в кресле, всем видом выказывая расслабленность. Кот выжидательно смотрел на него.

— Подготовка к операции близится к завершению. Отобрано в разных городах около двух тысяч кандидатов на искупление грехов. Все взяты под наблюдение. На следующей неделе начнем изъятие первых двух сотен, чтобы готовить их к покаянию.

— Изымать будешь всех разом?

— Ну что ты, голуба моя. Партиями по пять — семь человек. На все уйдет месяца два.

— Долго.

— Что поделаешь. Пока изымем, пока проведем пастырские беседы. К тому же после того, как их прооперируют, им нужно будет постельный режим соблюдать несколько дней. А вот публике мы их представим всех разом.

Я ничего не понимал в их разговоре, но чувствовал, что готовится какая-то масштабная операция психологической направленности. Николай Иванович обратился ко мне:

— Вы, голубчик, теперь в курсе наших дел?

— Немного.

— Да, детали вы узнаете постепенно. Операция «Вельзевул» займет много времени и сил. Но если она нам не удастся, то Россию еще долго будут трясти социально-экономические катаклизмы. Ведь фактически кукловоды власть не потеряли, только сузили диапазон своих возможностей. И уже разрабатывают план восстановления прежних позиций. Вы ознакомитесь, голубчик, со всеми материалами. К сожалению, скудными пока. Кстати, часть кукловодов действует из-за границы.

— Николай Иванович, когда вы пришли, вы говорили об этой операции или о другой?

— О другой, голубчик. Та операция называется «Святая Инквизиция». Вы с ней тоже ознакомитесь.

— А что это за операция?

— Лекарство от безумия. Наш отдел психологической борьбы работает в двух стратегических направлениях. Первое — это выявление кукловодов и их нейтрализация в будущем. Второе — ликвидация последствий их деятельности, а именно, лечение людей, заболевших в результате психофизического воздействия.

«НИ В ОДНОЙ СТРАНЕ МИРА НЕТ ТАКОЙ КРУТОЙ КРИВОЙ СМЕРТНОСТИ, КАК В РОССИИ. ПРЕЖДЕ ВСЕГО, ЭТО КАСАЕТСЯ НАШИХ МУЖЧИН. СПЕЦИАЛИСТЫ ОТМЕЧАЮТ СВЕРХСМЕРТНОСТЬ СИЛЬНОЙ ПОЛОВИНЫ ИМЕННО ТРУДОСПОСОБНОГО ВОЗРАСТА. РОССИЙСКИЕ МУЖЧИНЫ ГИБНУТ ОТ НЕСЧАСТНЫХ СЛУЧАЕВ, ТРАВМ, ОТРАВЛЕНИЙ. ЕСЛИ В СТРАНАХ ЕВРОПЫ, США И ЯПОНИИ ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ В МИР ИНОЙ ОТПРАВЛЯЕТСЯ ОКОЛО 5 % ОБЩЕГО КОЛИЧЕСТВА УМЕРШИХ, ТО В РОССИИ — 25–30 %».

«Московский комсомолец», 16 февраля 1997 г.

— А что является лекарством?

— Страх. Операция «Святая Инквизиция» направлена на повышение у части больных инстинкта самосохранения в целях снижения инстинкта агрессии. Так же как ГОН, агентом которого вы были до сегодняшнего дня. Только ГОН — это лекарство для тяжелой формы заболевания, а «Святая Инквизиция» для менее тяжелой, но больной еще одной формой психического расстройства, которую мы условно называем «Золотой Телец».

— А почему операцию по выявлению кукловодов назвали «Вельзевул»?

— Вельзевул в повериях древних иудеев считался высшим из диаволов. А древние ханааняне почитали его, помимо всего прочего, еще и как Бога мух. Мухи в представлении древних являлись демонами, подчинявшимися Вельзевулу. Эти «демоны» являются переносчиками инфекционных заболеваний, ну а мы «мухами» назвали переносчиков психических заболеваний, которые подчиняются Вельзевулу. С подробным списком главных мух вы познакомитесь, а вот чтобы найти Вельзевула, нам придется попотеть.

Николай Иванович сладко потянулся и встал.

— До встречи, друзья мои. Я, пожалуй, пойду присну часочка два-три.

И, пожав нам руки, он вышел. Встал и Кот.

— Поехали.

— Куда?

— В штаб-квартиру.

В машине я спросил:

— Что я буду делать?

— Для начала тебе надо будет изучить весь механизм нашей структуры. Первое время ты будешь жить и работать в штаб-квартире. Она в двадцати километрах от Москвы. А потом переберешься в столицу и возглавишь одну структуру, которую мы сформируем. Это будет финансовая структура, довольно крупная, со стопроцентным иностранным капиталом. Постепенно ты войдешь в мир крупного бизнеса. Ну и в правительственные круги. Мы дадим тебе ниточку, по которой ты попробуешь выйти на крупных «мух», а через них на кого-нибудь из кукловодов.

В штаб-квартире, которая оказалась бывшим военным городком, окруженным трехметровым бетонным забором, Кот сначала отвел меня в помещение, где мне предстояло жить в ближайшее время. Уютный гостиничный номер со всеми удобствами. Я быстро разложил свой нехитрый скарб: туалетные принадлежности в ванную, пару костюмов, свитер, джинсы, рубашки и белье в шкаф.

Когда я закончил, Кот отвел меня в столовую, которая отличалась от ресторана только тем, что была очень уютной.

За завтраком глава объединения «Центр» ознакомил меня с распорядком штаб-квартиры. Завтрак с семи тридцати до восьми тридцати. Обед с часу до четырех. Ужин с семи до десяти вечера. Можно все заказывать в номер. Рабочий день начинался в девять, а когда заканчивался, «одному Богу известно».

Кормили в моей новой фирме роскошно. Не хуже, чем в пятизвездочных отелях. Кот также проинформировал меня о наличии в штаб-квартире магазинов, парикмахерской, сауны и бассейна, минигоспиталя и комбината бытовых услуг. «Здесь есть все, кроме роддома и кладбища», — сказал он.

— Что, все сотрудники живут здесь? — спросил я.

— В подавляющем большинстве. Ведь работать приходится от зари до зари.

— ГОН имеет отношение к вашей структуре?

— Не к вашей, а к нашей.

— Извини.

— Нет. ГОН — это государственная организация. А мы частная компания. Сейчас иди к себе и отдыхай, а завтра я жду тебя в девять у себя в кабинете.

На следующее утро в восемь утра я уже был в столовой. За столиками сидели человек двадцать. На меня никто не обратил внимания. Я сел за отдельный столик, предварительно наполнив тарелку закуской с большого стола, стоявшего в центре зала.

Когда я сел, ко мне сразу же подошла официантка и спросила, что я буду пить, чай или кофе.

— Привет, — услышал я за спиной. — К тебе можно?

Я обернулся и увидел Тарасова с тарелкой в руках.

— Садись.

— Ты сюда совсем или на время?

— Как Бог положит.

Лениво проглотив завтрак, я направился к двухэтажному зданию, расположенному в торце плаца, который окружали бывшие казармы, переоборудованные под офисы и гостиницу. Охрана, видимо, уже знала меня в лицо, так как один из охранников, взглянув на меня, приветливо сказал: «Вам на второй этаж в конец коридора».

Кот сидел за большим письменным столом, просматривая какие-то бумаги, делая пометки. Когда я вошел, он встал, вышел из-за стола и протянул руку: «Посиди пять минут. Я сейчас закончу».

Я сел и огляделся. Кабинет Кота напоминал мне командный центр американского Комитета начальников штабов, который я видел в каком-то художественном фильме. Только в миниатюре. Какие-то пульты, средства связи. Планшет отображения оперативной обстановки во всю стену. Окна не было. Вместо него в стену справа от стола был вмонтирован огромный аквариум с крупными разноцветными рыбами. Я отметил еще две двери, одна из которых была прикрыта шторой из серого бархата.

Наконец, он завершил работу и нажал кнопку селектора: «Зайди». Вошел помощник, парень лет двадцати пяти. Кот указал ему на стопку бумаг на столе и повернулся ко мне: «Идем».

Он открыл одну из дверей, и мы прошли в маленькую комнату без окон. Из мебели только стол и кресло. На столе стоял какой-то диковинный компьютер. Еще одна дверь — и мы в небольшом кабинете, который соединялся с кабинетом Кота комнаткой с компьютером. Этот кабинет был поменьше и с окном, выходящим на плац. Из средств связи — только телефон черного цвета. Местный, как я уже успел узнать.

— Это твоя резиденция. Вот ключи от дверей в компьютерную и в коридор. А этот ключ, — он протянул мне прямоугольную металлическую пластинку, — береги как зеницу ока. С собой не носи. Храни в сейфе. Шифр установишь сам. Это ключ от компьютера, усовершенствованного нашими специалистами. Огромная емкость и полная сохранность информации. Стопроцентная. Идем.

Мы прошли в компьютерную.

— Смотри, — сказал Кот, — все очень просто.

Он вставил пластинку в прорезь и включил компьютер.

— Все. Никакие пароли не нужны. Здесь вся наша структура. Изучай. Постарайся освоить за неделю. После этого перейдем к операциям. Одна уже спланирована. «Святая Инквизиция». Ко второй приступаем. Работай. Перед обедом я зайду. Пойдем вместе. В специальную комнату. В столовую больше не ходи. Пусть тебя видит как можно меньше народу.

Он вышел, а я сел за компьютер.

«ТАКОЕ ЖЕ УЖАСНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ СЛОЖИЛОСЬ В РОССИИ И С ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬЮ ЖИЗНИ. ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ МУЖЧИНЫ В СРЕДНЕМ ЖИВУТ НА 20 (!) ЛЕТ МЕНЬШЕ, ЧЕМ В ДРУГИХ РАЗВИТЫХ СТРАНАХ. ЕСЛИ СИТУАЦИЯ НЕ ИЗМЕНИТСЯ, ТО ИЗ НЫНЕШНЕГО ПОКОЛЕНИЯ 16-ЛЕТНИХ ЮНОШЕЙ ПОЛОВИНА НЕ ДОЖИВЕТ ДО ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА. А РОССИЯ, ПОХОЖЕ, СТАНЕТ БАБЬИМ ЦАРСТВОМ. НО НЕНАДОЛГО… КАРТИНА ОБЩЕЙ СМЕРТНОСТИ, КОТОРУЮ СПЕЦИАЛИСТЫ ОБЫЧНО АНАЛИЗИРУЮТ НА ФОНЕ РОЖДАЕМОСТИ, СЕЙЧАС У НАС ТАКОВА, ЧТО ЕЕ НАЧАЛИ РАСЦЕНИВАТЬ КАК УНИКАЛЬНУЮ В МИРОВОЙ ПРАКТИКЕ».

Там же.