ЛЕТ ДВАДЦАТЬ НАЗАД В США К ЭЛЕКТРИЧЕСКОМУ СТУЛУ ПРИГОВОРИЛИ ДВУХ САДИСТОВ, СОВЕРШИВШИХ МНОЖЕСТВО ПРЕСТУПЛЕНИЙ НА СЕКСУАЛЬНОЙ ПОЧВЕ. ПРИГОВОР БЫЛ ОТСРОЧЕН, ТАК КАК ПРЕСТУПНИКИ ДАЛИ СОГЛАСИЕ НА ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ МЕДИЦИНСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ — ВЖИВЛЕНИЕ В МОЗГ ЭЛЕКТРОДОВ.
ВРАЧИ НАБЛЮДАЛИ ИХ НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ И ЗАФИКСИРОВАЛИ В СТРУКТУРАХ МОЗГА МОЩНЫЕ БИОЭЛЕКТРИЧЕСКИЕ РАЗРЯДЫ, ПРЕДШЕСТВОВАВШИЕ ВСПЫШКАМ АГРЕССИИ, КОТОРЫМ ПРЕСТУПНИКИ ПРОСТО НЕ МОГЛИ ПРОТИВОСТОЯТЬ. ЭТО БЫЛИ СВОЕОБРАЗНЫЕ ВИДЫ ЭПИЛЕПТИЧЕСКИХ СУДОРОЖНЫХ ПРИПАДКОВ, НЕ ПРОЯВЛЯЮЩИХСЯ ВНЕШНЕ.
На следующий день мы разъехались по домам. Перед отъездом мне, как и всем, выдали удостоверение агента ГОН, выписанное на имя Смирнова Сергея Петровича, револьвер «бульдог» с запасом патронов и авторучку, стреляющую отравленными иглами. Все кодированные сигналы, с помощью которых командование ГОН должно было нами управлять, в случае необходимости, в памяти.
Мое появление в фирме вызвало тихий ажиотаж. Компаньоны и сотрудники изо всех сил старались сделать вид, что ничуть не удивлены и что вообще ничего не случилось.
Я прошел в свой кабинет и вызвал Николаева, своего первого заместителя.
— Как дела? Что было за время моего отсутствия?
— Все в порядке, — сказал Николаев, старательно избегая смотреть мне в глаза. — Подряды получены, контракты все подписаны. Сформировали две новые бригады для строительства дачного поселка в Токсово.
— Кого направил на выполнение заказа мэрии?
— Бригаду Семенова.
— Правильно, — кивнул я головой. — Реставраторов нашли?
— Пришлось из Москвы выписывать. На год контракты подписали.
— Финансовое положение?
— Все в порядке. От денег распухли. Я велю Нине Петровне подготовить тебе обстоятельную записку.
— Хорошо. Сейчас вызови ко мне Тарасова.
— Тарасов уволился.
— Уволился? Когда?
— Сразу же после… — Николаев замялся, но я все понял. В отношении меня у моих товарищей, как и у меня, образовалось «до и после». Новость не радовала…
— На его место кого-нибудь нашли?
— Да, бывший майор спецназа МВД.
— Кто рекомендовал?
— Тарасов. Мы его сейчас проверяем по своим каналам.
— Не надо. Если Тарасов рекомендовал, то проверять нет необходимости. Тарасов куда ушел?
— Не знаю. Он вообще из Питера уехал.
— Вот как. А куда?
— Сказал, в Москву.
Ясно. Тарасов у Кота. Ну что ж, может быть еще увидимся. Я кивнул, давая понять, что разговор окончен. Николаев встал и направился к двери.
— Виктор.
Он обернулся.
— Почему в глаза не смотришь? У меня такое ощущение, что вы меня уже уволили, только стесняетесь сказать.
— Ты что, рехнулся?
— А почему в глаза не смотришь?
Он помялся.
— Взгляд у тебя какой-то странный. Трудно выносить.
— Хорошо. Иди.
Я подошел к зеркалу и посмотрел себе в глаза. Да, взглядик что надо. Детей пугать. Еще бы лобик сузить и челюсть увеличить и можно еще одну фотографию для учебного пособия по объектам ликвидации сделать.
Весь день я провел в офисе. А поздно вечером, повесив под пиджак кобуру с «бульдогом», отправился гулять в парк, расположенный неподалеку от моего нового жилища. Я избрал именно это место, потому что слышал разговор двух старух, которые, ахая и охая, обменивались информацией о шпане, облюбовавшей этот парк.
«РОДИТЕЛИ, ВОСПИТЫВАЮЩИЕ ДОЧЕРЕЙ, СМОГЛИ УСПОКОИТЬСЯ ТОЛЬКО В КОНЦЕ МАЯ, КОГДА ЕГО ЗАДЕРЖАЛИ. НО ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЭТО ПРОИЗОШЛО, ОН УСПЕЛ ИЗНАСИЛОВАТЬ 23 УЧЕНИЦЫ МОСКОВСКИХ ШКОЛ…
ПО ТЕОРИИ, У КАЖДОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ ДОЛЖНЫ БЫТЬ МОТИВЫ. ЗДЕСЬ ИХ НЕТ. ВСЕ ПРОСТО: ЗАХОТЕЛ — ИЗНАСИЛОВАЛ. САМ ДЕЕВ НА ДОПРОСЕ ПРИЗНАЛСЯ, ЧТО САМ НЕ ЗНАЕТ, ЗАЧЕМ ОН БРОСИЛСЯ НА РЕБЕНКА…
ПО НОВОМУ УГОЛОВНОМУ КОДЕКСУ, ЗА ИЗНАСИЛОВАНИЕ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ДАЮТ МАКСИМУМ 10 ЛЕТ».
«Московский комсомолец», 1 февраля 1997 г.
В парке было безлюдно. Я шел по аллее, время от времени засовывая правую руку за пазуху. Прикосновение к «бульдогу» доставляло необъяснимое удовольствие. Видимо, в каждом человеке живет неосознанная тяга к оружию, что является проявлением либо агрессивных инстинктов, либо инстинкта самосохранения. Я искал добычу, как охотник, целый год дожидавшийся начала сезона.
Первая охота оказалась неудачной. Я прошатался несколько часов, но так и не встретил ни одного объекта. Потом вторая, третья. Тот же результат. Так прошла неделя, затем вторая. Но вот, возвращаясь с работы, я решил заскочить к приятелю, который жил на Лиговке. Подъехал к его подъезду, резко затормозил и тут же почувствовал удар. Оглянулся и увидел, как из синей «BMW», врезавшейся в багажник моего «жигуля», на который я пересел со своей иномарки, чтобы «не выделяться из масс», как меня учили на курсах ГОН, вылезали двое «крутых». Я тоже вышел из машины.
— Ну что, папаша. Пять тысяч баксов с тебя. За ремонт.
«Крутые» были навеселе. Запах алкоголя я чувствовал, несмотря на то, что нас разделяли метра три. В мозгу возникли образы с фотографий, с помощью которых человек в маске обучал нас распознавать объекты для ликвидации. Достойные персонажи для пополнения учебных пособий.
— А может быть, вы мне за ремонт заплатите? Гораздо меньше. Думаю, баксов в пятьсот уложусь.
— Ты смотри, Паша. Какой нахал. Он нам тачку помял, и он же нам руки выкручивает.
— Он, наверное, самоубийца, — глубокомысленно изрек Паша. — Короче, лох, платить будешь, или перейдем к воспитательной работе?
— Вызывайте ГАИ. Пусть решат, кто из нас дебитор, — сказал я, удивляясь произошедшей со мной перемене. В прошлом я был очень впечатлителен. Попадая в различные нестандартные ситуации типа этой, я никогда не трусил, но всегда нервничал, что выражалось в учащенном сердцебиении. Сейчас же сердце билось абсолютно ровно. Никаких признаков нервозности, а только злоба.
— Ну смотри, козел. Ты сам нарвался, — прошипел Паша.
В его руке появился кастет. Второй «крутой» встал в позицию, которая свидетельствовала о том, что он знаком с приемами карате. Я мгновенно сунул руку за пазуху и оттренированным движением выхватил «бульдога». Бац. Во лбу каратиста возникла дырка. Аккуратная дырочка величиной с мелкую монету. Он рухнул на спину, глухо стукнувшись затылком об асфальт.
На лице Паши я не увидел страха. Все произошло так быстро, что он не успел переварить поступившую в его крошечный мозг информацию. Лицо дегенерата выражало искреннее изумление. Наконец, до него дошло, что решается вопрос о его дальнейшем пребывании на этом свете, и что скорее всего этот вопрос будет решен отрицательно. Он неуклюже повернулся и бросился бежать. Бедный Паша не знал, что такое ежедневная пятичасовая тренировка под руководством Андрея. Я вскинул руку. Бад. Паша споткнулся и распластался на асфальте. Пуля вошла в бритый затылок.
Находящиеся поблизости люди, застыли на месте. Завизжала какая-то дамочка. Я сел в машину и помчался по Лиговке. Выехав к Московскому вокзалу, припарковался на стоянке и пошел к таксофону. Набрал 02.
— Слушаю, — раздалось в трубке.
— ГОН 278-С.
— Слушаю вас.
— Ликвидированы два объекта. Лиговский проспект, 24.
— Принято.
«ИЗ МАТЕРИАЛА ОБВИНИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ:
„ВО ИСПОЛНЕНИЕ СВОЕГО ПРЕСТУПНОГО УМЫСЛА ГУРЕВИЧ ЧЕРЕЗ АНАЛЬНОЕ ОТВЕРСТИЕ ЗАТОЛКАЛ НОСОВУ В ПРЯМУЮ КИШКУ ТРИ ПУСТЫЕ СТЕКЛЯННЫЕ БУТЫЛКИ, ЕМКОСТЬЮ О, 33 Л КАЖДАЯ, И ПРИЧИНИЛ ДВА РАЗРЫВА СФИНКТЕРА (КРУГОВАЯ МЫШЦА, ЗАМЫКАЮЩАЯ АНАЛЬНОЕ ОТВЕРСТИЕ), А ТАКЖЕ РАЗРЫВ ТАЗОВОЙ ЧАСТИ ПРЯМОЙ КИШКИ, ПРОНИКАЮЩЕЙ В БРЮШНУЮ ПОЛОСТЬ…“
„Московский комсомолец“, 1 января 1997 г.
Вернувшись домой, я поужинал и включил „Президентский канал“. В девять вечера должна была передаваться программа „ГОН“. Уже в течение недели в этой программе население информировалось о действиях гоновцев, показывались документальные кадры и фотографии ликвидированных объектов. Если при объектах не оказывалось документов, то диктор после показа фотографий убитых просил тех, кто их знает, сообщить о них в отделение милиции, на территории которого произошла ликвидация. Сегодня должна была состояться встреча с бойцом ГОН, который согласился ответить на вопросы телезрителей.
Я развалился в кресле, поставив предварительно на журнальный столик бутылку коньяка и рюмку. Прихлебывая коньяк, я прошелся по программам. Такого обилия политических передач не было даже при КПСС. За редким исключением, все передачи были посвящены разоблачению диктатуры. Интеллектуалы состязались в мрачных прогнозах, однако, находились и такие, которые осторожно предсказывали экономический подъем, если новый режим будет использовать неограниченную власть для проведения реформ, которые блокировались при демократах.
„ДАЛЬНЕЙШЕЕ СОКРАЩЕНИЕ НАСЕЛЕНИЯ СТРАНЫ ОТМЕЧАЕТ ГОСКОМСТАТ РОССИИ. ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ОЦЕНКЕ, ЧИСЛО ЖИТЕЛЕЙ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЗА УШЕДШИЙ ГОД УМЕНЬШИЛОСЬ НА 475 ТЫСЯЧ (О, 3 ПРОЦЕНТА)“.
„Московский комсомолец“, 3 февраля 1997 г.
Зазвонил телефон.
— Алло.
— Добрый вечер. Можно Николая?
— Здесь таких нет.
— Это 291–48-50?
— Да. Но Николая здесь нет.
— Извините.
Командование ГОН получило подтверждение, что объекты на Лиговке ликвидированы их агентом. Я переключился на „Президентский канал“. Передача уже шла. Из-за звонка я пропустил начало. Говорил диктор.
„Таким образом, за минувшие сутки агентами ГОН было ликвидировано в крупных городах семьдесят восемь человек. Командование групп особого назначения напоминает, что агенты ГОН в ситуациях, представляющих угрозу жизням людей, применяют оружие без предупреждения, и призывает граждан не создавать в общественных местах ситуации, которые могут повлечь за собой действия гоновцев. А сейчас у нас в студии агент ГОН, который согласился ответить на вопросы телезрителей…“
Камера переместилась, и на экране за столом кроме диктора я увидел человека в черной маске. Они сидели на сцене, в глубине которой стояли телефонные будки с номерами, по которым можно было позвонить. В будках сидели операторы.
Звонок телезрителя. Мужской голос задал вопрос:
— Здравствуйте. Что заставило вас вступить в ГОН?
Гоновец заговорил хриплым отрывистым голосом:
— В ГОН меня заставила вступить обстановка в стране. Человеческая жизнь настолько обесценена тем, что называли демократией, что необходимы люди, которые бы взяли на себя тяжелую обязанность прекратить дальнейшее обесценивание.
— Но ведь вы убиваете людей. И этим вы собираетесь повышать ценность человеческой жизни?
— Я не убиваю людей. Я ликвидирую нелюдей. Только нелюдей, угрожающих людям. Скажем так: мы повышаем ценность жизни людей за счет понижения ценности жизни нелюдей.
Следующий звонок.
— Здравствуйте. Я хотела бы спросить, вы считаете, что действия ГОН сократят преступность?
— Нет. Я так не считаю.
— Тогда какой смысл в этих убийствах?
— Уборка снега никогда не приведет к сокращению выпадения осадков, но это не значит, что не надо чистить улицы. А проще говоря, те, кто полагают, что ГОН созданы для снижения преступности, глубоко заблуждаются. Снижением преступности занимаются другие организации. Мы же просто спасаем жизни людей. Пока в обществе живут нелюди, все люди, и те, кто сейчас смотрит эту программу в том числе, подвергаются опасности.
Звонок. Прерывающийся от волнения женский голос.
— А вы понимаете, что вы такой же убийца, как и те, кого вы убиваете?
Гоновец засмеялся:
— Нет, не такой. Совсем другой. Разницу между гоновцами и нелюдями вы сейчас не способны увидеть. Вы сможете ее увидеть только после того, как нелюди убьют вашего ребенка, мать или отца.
Звонок.
— Ты, ублюдок. Мы до тебя и всех вас доберемся. На каждого по маслине найдется.
Гоновец опять засмеялся:
— Мы недостатка в патронах тоже не испытываем.
Звонок.
— Здравствуйте. Скажите, как вы относитесь к указу президента об отделении Чечни от России?
— Положительно. Чеченцы с оружием в руках доказали свое право на независимость. Чеченцы — это гордый и благородный народ. В истории какой войны вы можете встретить факты выдачи пленных, захваченных на поле боя с оружием в руках, их матерям? Этому народу с его понятиями о благородстве и чести трудно существовать в составе нынешней России.
— Простите, это Басаев-то благороден?
— Басаев не чеченец. Ни один настоящий чеченец не станет нападать на больницу с беззащитными женщинами и детьми. Он нападет на воинский гарнизон. Национальность Басаева — шакал. Если он нас слышит, то пусть знает, что я готов с ним стреляться или драться на ножах.
Звонок.
— Здравствуйте. Вам звонит отец убитого нелюдями мальчика. Спасибо вам. Я не верю, что вам удастся истребить всю нечисть, но спасибо.
Звонок.
— Здравствуйте. Скажите, разве гоновцы гарантированы от ошибок? Где гарантии того, что вы по ошибке не пристрелите не того?
— Гарантия — это, во-первых, специальный подбор кадров ГОН. Во-вторых, соответствующее нормам поведение людей в общественных местах. Никогда ни один гоновец не выстрелит в человека, если он не угрожает людям. У меня на лице не написано, что я гоновец. И другие агенты ГОН меня не знают. Но я не боюсь погибнуть от пули гоновца, так как никогда не буду вести себя так, что стану представлять мишень для агентов ГОН.
Звонок.
— Здравствуйте. Скажите, кто вы по профессии?
— В прошлом офицер. Сейчас работаю в частной фирме.
Зазвонил мой телефон. Я поднял трубку.
— Добрый вечер. Это Андрей. Как здоровье? (На кодированном языке это означало запрос о готовности к выполнению приказа командования в составе группы).
— Нормально. (Готов).
— На рыбалку завтра не хочешь съездить? (Сбор возле Финляндского вокзала).
— Во сколько?
— Давай в семь утра. (Время сбора).
— Заметано. (Понял. Прибуду).
Итак, предстоит операция. Я позвонил Николаеву и предупредил, что могу отлучиться на несколько дней. А теперь спать. Завтра должен быть свеженьким, как огурец. Но заснуть почему-то не удавалось. Я вошел в странное состояние. Какая-то сонливая бодрость. Внезапно появилось ощущение, что я не один. Я открыл глаза и увидел, что в кресле сидит он. Подсознательно я не только ждал этих галлюцинаций, но даже хотел их. Сталин после первой „встречи“ как бы образовал некий мостик между мной и каким-то другим миром.
Генералиссимус спокойно попыхивал трубкой и молчал. Видимо, в этот раз разговор предстояло начать мне. Не зная, как начать, я сказал:
— Я ждал вас.
— Знаю, — кивнул он головой. — Я всегда появлюсь, когда твое ожидание достигнет определенного уровня. Чего ты хочешь?
— Я хотел спросить насчет болезни. Вы развязали невиданный в истории террор и тем не менее не смогли ее ликвидировать.
— Ее невозможно ликвидировать. Можно только создать условия, в которых она не будет прогрессировать.
— Всеобщий страх?
— Не обязательно. Но в России — только страх. По крайней мере, на нынешнем этапе ее развития.
— Чем это обусловлено?
— Психическим состоянием общества. Низкий уровень интеллекта, помноженный на повышенные низменные инстинкты. Повысить общественный интеллект невозможно. Возможно только снизить низменные инстинкты.
— Каким образом?
— Страхом.
— Неужели нет другого способа?
— А ты вспомни тех, кого ты убил за последнее время, и сам ответишь на свой вопрос.
Сталин исчез, а я открыл медальон и долго смотрел на портрет убитых близких мне людей.
„ПО СЛОВАМ ГЕНЕРАЛА ПОНИДЕЛКО, ПИТЕРСКИЕ „ТАМБОВЦЫ“ ПРЕДСТАВЛЯЮТ ИЗ СЕБЯ ДОВОЛЬНО МОЩНУЮ ГРУППИРОВКУ, КОТОРАЯ УЖЕ РЕАЛЬНО КОНТРОЛИРУЕТ НЕФТЯНОЙ БИЗНЕС, ТОРГОВЛЮ ЛЕСОМ И ФИНАНСОВУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. БАНДИТЫ ДАЖЕ УЖЕ ДЕЛАЮТ ПОПЫТКИ ВЛИЯТЬ НА РАССТАНОВКУ В ГОРОДЕ РУКОВОДЯЩИХ КАДРОВ. СОТРУДНИЧАЛИ С „ТАМБОВЦАМИ“ НЕКОТОРЫЕ РАБОТНИКИ АППАРАТА ГУВД — ЧЕРЕЗ НИХ ШЛА УТЕЧКА ОПЕРАТИВНОЙ ИНФОРМАЦИИ. ФАКТ ПРИЧАСТНОСТИ ЭТИХ МИЛИЦИОНЕРОВ К ДЕЙСТВИЯМ БАНДИТСКОЙ ГРУППИРОВКИ, ПО МНЕНИЮ ГЕНЕРАЛА ПОНИДЕЛКО, ДОЛЖЕН БУДЕТ ОПРЕДЕЛИТЬ СУД“.
„Сегодня“, 10 февраля 1997 г.
На следующее утро ровно в семь я уже был возле Финляндского вокзала. Я уже не был тем, кем был вчера. Я был „номером восьмым“, агентом ГОН, готовым выполнить любой приказ командования.
Знакомый автобус стоял на прежнем месте.
— По вас, восьмой, можно часы проверять, — приветствовал меня Андрей, рядом с которым сидел еще один мужик атлетического сложения с холодным, не выражающим ничего взглядом. Автобус тронулся.
— Это Алексей, — сказал Андрей, кивнув на „атлета“. — Ваша группа на время проведения операции делится на две части. Номера с первого по пятый будут работать со мной, остальные с ним. Сейчас мы разделимся.
Через десять минут автобус остановился, Алексей встал и направился к выходу. Мы двинули следом. „Удачи“, — кинул нам вдогонку Андрей. Алексей направился к „Икарусу“ с окнами, закрытыми занавесками.
В автобусе часть кресел была снята. На полу стояли ящики.
— Садитесь, — сказал Алексей. — Я доведу до вас оперативные задачи. Операция, в которой мы принимаем участие, продлится несколько дней. Для нас она состоит из двух этапов. Первый — ликвидация нескольких объектов на местах. Второй — приведение приговоров в исполнение на специальной базе. Операция начнется в двадцать один ноль-ноль. Сейчас мы едем на базу, где проведем подготовку. Вопросы?
Как всегда вопросов не было.
„С ТЕХ ПОР ОНИ ТАК И СТАЛИ ФИГУРИРОВАТЬ В МИЛИЦЕЙСКИХ СВОДКАХ — „КОПТЕВСКО-ДОЛГОПРУДНЕНСКАЯ ОПГ“.
ПО ОПЕРАТИВНЫМ ДАННЫМ, ДО НЕДАВНЕГО ВРЕМЕНИ ГРУППИРОВКА НАСЧИТЫВАЛА ДО 200 АКТИВНЫХ ЧЛЕНОВ. КОСТЯК СОСТАВЛЯЛИ СПОРТСМЕНЫ (СРЕДИ КОТОРЫХ НЕМАЛО СУДИМЫХ), КАЧАВШИЕСЯ НА СТАДИОНЕ „НАУКА“, ЖИТЕЛИ ДОЛГОПРУДНОГО, ЛОБНИ И КОПТЕВА, ПРИЕЗЖИЕ ИЗ КРАСНОЯРСКА И АРХАНГЕЛЬСКА. ГРУППИРОВКА ДЕЛИТСЯ НА СОБСТВЕННО ДОЛГОПРУДНЕНСКУЮ, ЛОБНЕНСКУЮ И КОПТЕВСКУЮ. ПО ОПЕРАТИВНЫМ ДАННЫМ В ГРУППИРОВКЕ ИМЕЕТСЯ АВТОМАТИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ, ПОХИЩЕННОЕ ИЗ ВОИНСКИХ ЧАСТЕЙ. ЧЛЕНЫ ГРУППИРОВКИ С ЦЕЛЬЮ СОВЕРШЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ВЫЕЗЖАЮТ В ДРУГИЕ ГОРОДА СНГ — САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, КИЕВ, СОЧИ.
СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ: РЭКЕТ, РАЗБОЙНЫЕ НАПАДЕНИЯ, ЗАКАЗНЫЕ УБИЙСТВА“.
„Московский комсомолец“, 5 февраля 1997 г.
Через час мы высадились в небольшом дачном поселке. Судя по всему, еще не обжитом, несмотря на то, что все особняки имели вполне законченный вид. Где мы, я не знал. Алексей запретил нам отдергивать занавески, которые закрывали окна. А кабина водителя была наглухо зашторена. Алексей велел нам затащить ящики в один из особняков.
— В двадцати километрах отсюда стоит дачный поселок. Наша первая задача — ликвидировать групповой объект, находящийся в одном из домов. Распакуйте ящики.
Мы вскрыли ящики, в одном из которых лежали пять короткоствольных десантных автоматов. В железном ящичке были патроны.
— Снарядите по три магазина. Смотрите сюда. Вот план поселка. (Он повесил на стенку лист миллиметровой бумаги и большую фотографию). Все рассчитано до минуты. В двадцать один ноль-ноль автобус остановится вот здесь. (Он указал на участок дороги, километрах в полутора от въезда в поселок). По этому маршруту через рощу мы в пешем порядке двинемся вот к этому дому. В двадцать один пятнадцать мы подойдем к дому. Номер шестой располагается здесь в положении лежа. (Он указал на точку справа от дома). Номер седьмой здесь. (Слева). Номер восьмой и номер девятый действуют со мной. Номер десятый располагается здесь. (С тыла от входа). Задача наружной группы держать под прицелом окна. Всех, пытающихся уйти через окна, уничтожать немедленно. На занятие позиций уйдет три минуты. В двадцать один двадцать автобус начинает выдвижение к объекту. Движение рассчитано так, что к объекту он подъедет в двадцать один тридцать. Нам дается десять минут на ликвидацию всех, кто находится в доме. Вопросы?
Вопрос задал номер десятый: „Кто находится в доме? Кого мы будем ликвидировать?“
Алексей ответил, четко выговаривая слова: „В доме будут находиться главари двух банд, они соберутся для планирования совместных действий. Все приговорены к смерти секретным трибуналом. Еще вопросы? Отлично. Вот фотографии дома и местности. Номера шестой, седьмой и десятый сейчас изучают их. Номера восьмой и девятый изучают план и фотографии дома и объектов ликвидации. На изучение шестьдесят минут. После этого тренировка на местности. Приступайте“.
„ГРУППИРОВКА ИМЕЕТ СВОЮ РАЗВЕДКУ И КОНТРРАЗВЕДКУ, ЧЕТКУЮ ВНУТРЕННЮЮ СТРУКТУРУ. ГЛАВНЫЕ ИСТОЧНИКИ ДОХОДА: ЧАСТЬ ЦЕНТРАЛЬНОГО ОКРУГА СТОЛИЦЫ, „ШЕРЕМЕТЬЕВО-1“ И „ШЕРЕМЕТЬЕВО-2“ ВО ВСЕХ „СФЕРАХ ОБСЛУЖИВАНИЯ“, ВКЛЮЧАЯ ПРОСТИТУЦИЮ И ПРОДАЖУ НАРКОТИКОВ. ОПГ „КУРИРУЕТ“ ЧАСТЬ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ПРОМЫСЛОВ В СЕРГИЕВОМ ПОСАДЕ. ИМЕЕТ КОНТАКТЫ С ГОНКОНГОМ (ТОРГОВЛЯ ШИРПОТРЕБОМ, НАРКОТИКИ), АВСТРИЕЙ, ГЕРМАНИЕЙ, ПОЛЬШЕЙ, ВЕНГРИЕЙ.
… (ПО СЛОВАМ МИЛИЦИОНЕРОВ, ГРУППИРОВКУ ПРИКРЫВАЕТ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ ЧИНОВНИК МВД)“.
Там же.
Я начал рассматривать фотографии. Первый этаж — большой холл с красивым мраморным фонтаном и камином, отделанным малахитом. Мягкая мебель, судя по всему, с кожаным покрытием. Лестница на второй этаж. В полу у стены отверстие с перилами. Под землей тоже помещение. Фотографий второго и подземного этажей не было. Я спросил Алексея: „А вы уверены, что на втором этаже и внизу никого не будет? Где гарантии, что все соберутся в холле?“ „Молодец, восьмой, — сказал Алексей. — Мы не будем рисковать и начинать затяжной бой, если часть объектов окажется вне холла. Они будут уничтожены гранатами с нервно-паралитическим газом“.
Я начал рассматривать фотографии объектов для ликвидации. В теорию инструктора в маске они явно не вписывались. Вполне приличные, я бы даже сказал, респектабельные люди, за исключением двоих, которых с натягом можно было отнести к „крутым“. Всего их было шесть человек. Интересно, чувствуют они сейчас что-нибудь? Испытывает ли человек какие-нибудь ощущения за несколько часов до смерти? Ведь она, матушка, уже подошла вплотную. А может быть и здесь, среди нас, ходит. Интересная штука жизнь. Люди что-то планируют, готовятся, а где-то вопрос уже решен, только они ничего не знают и даже не догадываются об этом.
— На выход, — прервал мои размышления Алексей. — Оружие не брать.
Мы вышли из дома и забрались в автобус, который сразу же тронулся с места. Отъехав от базы полтора километра автобус остановился. Мы двинулись за Алексеем, который велел нам двигаться цепочкой. Через десять-пятнадцать минут мы вышли обратно к базе. „Шестой, седьмой, десятый, занять позицию“. Гоновцы распластались на земле и поползли в разные стороны. Алексей внимательно наблюдал за ними, поглядывая на часы. „Молодцы. В армии зря кашу не ели, — сказал он. — За мной“.
Мы тоже распластались на земле и поползли к входу в дом. У двери мы вскочили. Алексей выбил ногой дверь и вбежал в холл. Я ворвался следом за ним и, как учили, отскочил влево на два шага. Десятый последовал за мной и отскочил вправо. После этого Алексей сымитировал броски гранат на второй этаж и в нижнее помещение. Когда он начал бросать гранаты, десятый сразу же выскочил наружу. Я же стоял на месте и последовал на улицу за Алексеем. Когда мы выскочили из дома, автобус был уже на подъезде. Алексей побежал к автобусу, мы бросились за ним. Краем глаза я видел, что гоновцы наружной группы тоже бежали к автобусу. В автобусе Алексей посмотрел на часы. „Неплохо. Ошибки… Повторим“.
Мы тренировались несколько часов. Затем, вернувшись на базу, пообедали. „Теперь спать“, — скомандовал Алексей. Мы разбрелись по дому. После сытного обеда проблем со сном не возникало.
В семь тридцать начали снаряжаться. Магазины присоединили к автоматам. Запасные рожки в специальные карманы на бедрах. „Бульдог“ с глушителем под мышку.
Алексей достал коротенький автомат неизвестной мне конструкции и арбалет с оптическим прицелом. На бок повесил сумку с гранатами, помеченными желтой полосой. На шею повесил какой-то приборчик с наушниками.
„С Богом! — сказал он. Это не есть ваше боевое крещение, поскольку у каждого уже по несколько ликвидированных объектов, но это первая боевая операция“.
Автобус остановился. Последние десять минут пути наш руководитель не снимал наушники. Мы вышли из автобуса и гуськом двинулись за Алексеем в березовую рощицу. Судя по всему, он уже успел изучить местность, так как ровно в назначенное время мы вышли к поселку. Далее передвигались по-пластунски. Вот и дом, который был на фотографии. Мы замерли на месте, потому что на крыльце стоял человек. Он курил сигарету, посматривая по сторонам. Для нас это было неожиданным, но Алексей, видимо, это предвидел. Мягким, кошачьим движением он вставил в арбалет стрелу. Прицелился. Щелк. Человек на крыльце мягко осел на пол. „Занять позиции“, — тихо скомандовал Алексей. Наружная группа поползла, а через три минуты поползли и мы. Все это время он не снимал наушники.
Удар ногой в дверь, и мы внутри. В холле вся компания была в сборе. Я отметил, что они все были без оружия, но меня это не смутило, палец сам нажал на спусковой крючок.
„НЕТ, Я НЕ ЗВЕРЬ. Я НЕ ВЕРЮ В БОГА. НО ЕСЛИ БОГ ЕСТЬ, И ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВОЗДАЕТ ЛЮДЯМ ПО СПРАВЕДЛИВОСТИ И ПО ИХ ЗАСЛУГАМ, ТО Я СПОКОЕН. Я УВЕРЕН, ЧТО КОГДА НА ТОМ СВЕТЕ МНЕ ДОВЕДЕТСЯ ПРЕДСТАТЬ ПЕРЕД ЕГО СУДОМ, ТО БОГ СКАЖЕТ МНЕ: „СПАСИБО ТЕБЕ, ДЖО, ЗА ТО, ЧТО ТОГДА, В 1946 ГОДУ, ТЫ ХОРОШО СДЕЛАЛ НА ЗЕМЛЕ МОЮ РАБОТУ““.
Джозеф Мальта, (американский палач, исполнивший приговор Международного трибунала в Нюрнберге).
Три струи свинца, беспорядочные движения ликвидируемых, хлопок пробитой пулей бутылки с шампанским, которым, видимо, объекты собирались отметить заключение договора о совместной деятельности. Кажется, все. Снаружи прозвучала короткая очередь. Затем еще одна. Кто-то попытался уйти через окно. Алексей махнул нам рукой. Десятый выскочил на крыльцо. Я за ним. В доме послышались хлопки разрывающихся гранат, и на крыльцо выскочил Алексей. Мы побежали к приближавшемуся автобусу.
Ни один человек не вышел из стоявших поблизости домов. Либо никого не было, либо сработал четко поставленный за годы демократии рефлекс „не высовываться, когда стреляют“.
На базу мы не вернулись. Автобус повез нас в другую сторону, и часа через три мы уже были в доме, где я „казнил“ Лютика и его дружков.
— Ужинать будем? — спросил Алексей, внимательно глядя на нас.
— Обязательно, — сказал я.
„САМАЯ КРУПНАЯ В СТОЛИЧНОМ РЕГИОНЕ - „ПОДОЛЬСКАЯ ГРУППИРОВКА“, В КОТОРУЮ ВХОДЯТ 500 ЧЕЛОВЕК. БЕССМЕННЫЙ ЛИДЕР — СЕРГЕЙ ЛАЛАКИН ПО КЛИЧКЕ ЛУЧОК, КОТОРЫЙ УЖЕ ДАВНО СТАЛ СОЛИДНЫМ КОММЕРСАНТОМ. У „ПОДОЛЬСКИХ“ САМЫЙ БОЛЬШОЙ „ОБЩАК“ — ОНИ ОКАЗЫВАЛИ ПОМОЩЬ МНОГИМ „ЗОНАМ“.
„Комсомольская правда“, 17 января 1997 г.
После ужина Алексей дал нам отдохнуть полчаса, затем начался инструктаж.
— В течение нескольких дней вы будете находиться здесь и приводить в исполнение приговоры преступникам, осужденным секретным трибуналом. Их будут подвозить постоянно. Вывозить трупы будем по ночам. Первая смена ликвидирует объекты, вторая вывозит трупы. Затем меняетесь. Это второй этап операции, в которой мы принимаем участие. Вопросы?“
— Насколько я понимаю, это широкомасштабная операция? — спросил шестой.
— Совершенно верно. Она необходима, чтобы дать стране временную передышку. В ближайшие несколько дней будет ликвидирована часть криминального мира, представляющая наибольшую опасность для населения и экономики. Все, кого будут сюда привозить, совершили преступления, которые, согласно Временному уголовному кодексу, караются смертью. Без ликвидации этих структур какие-либо серьезные экономические преобразования невозможны».
— Нас нет нужды агитировать, — сказал девятый. — По крайней мере, меня. К этому все и шло в течение нескольких лет.
— Может быть, кому-то не хочется выступать в роли палача? — спросил Алексей.
— А мы и есть палачи. Не по своей воле, но палачи, — сказал седьмой и горько усмехнулся.
— Тогда начинаем готовиться. Использовать только револьвер. Удавка и нож сегодня не годятся. На чердаке полиэтиленовые мешки. Сегодня стреляют шестой и седьмой. Остальные пакуют трупы.
В это время за окном послышался звук подъезжающей машины. Мы вскочили. «Сидеть», — скомандовал Алексей и вышел. Через несколько минут он велел нам зайти в одну из комнат и ждать. Мы поднялись на второй этаж, в комнату, где я отлеживался после «боевого крещения» и в которой, судя по всему, побывали и все остальные.
«„ТАГАНСКАЯ“ ОПГ - ПРАКТИЧЕСКИ ЕДИНСТВЕННАЯ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЧАСТИ МОСКВЫ. НАСЧИТЫВАЕТ ДО 100 АКТИВНЫХ УЧАСТНИКОВ, ХОТЯ И СРАВНИТЕЛЬНО МОЛОДАЯ ГРУППИРОВКА — ВЫЯВЛЕНА КАК СООБЩЕСТВО ЛИШЬ В 1989 ГОДУ. НАКОПИВ ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ НА УГОНЕ АВТОМАШИН И НАРКОБИЗНЕСЕ, „ТАГАНСКИЕ“ В БОЛЬШИНСТВЕ СВОЕМ ТОЖЕ ПЕРЕШЛИ В СФЕРУ ЛЕГАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ».
Там же.
Я подошел к окну и отдернул занавеску. Во дворе стоял огромный рефрижератор. Возле него с автоматами несколько человек в милицейской форме. Из рефрижератора прыгали на землю люди со скованными назад руками, которых по двое уводил один из охранников. Мои товарищи смотрели на меня с явным неодобрением. Я задернул занавеску и отошел от окна.
Да, как правильно сказал девятый, к этому все и шло. Рано или поздно государство было вынуждено начать чистку общества. И все мы морально были готовы принять участие в этом не потому, что убили наших близких, а потому, что «демократический режим» непреднамеренно вызвал эту моральную готовность своей политикой, создающей беспредел бандитского государства. То возмущение, которое копилось в психике людей годами, переросло в конце концов в затаенную злобу, дремлящую где-то в подсознании до поры до времени. Достаточно легкого толчка, и она выходит на поверхность.
Но ведь это делается в секрете от общества, как я понимаю. Неужели президент, без санкции которого такая операция невозможна, не боится, что это станет всем известно? Черт его знает, я лично никогда никому не расскажу, что работал палачом. Ведь о том, что происходило в действительности в стране в тридцатые годы, а тогда «вычистили» миллионы, мы узнали только в период перестройки.
Интересно, чем сейчас занят тот парень в маске, что вчера, точнее уже позавчера, вещал с телевизионного экрана. Наверное, пакует трупы. Вдруг меня словно стукнуло по голове. Да у него же был голос Алексея. Ну да, и жест тот же, когда говорит. Постукивает ладонью по столу или по колену.
«„ЛЮБЕРЕЦКАЯ“ ОПГ, СЧИТАВШАЯСЯ КОГДА-ТО ОДНОЙ ИЗ ВЛИЯТЕЛЬНЫХ В МОСКОВСКОМ РЕГИОНЕ, СЕЙЧАС ПЕРЕСТАЛА СУЩЕСТВОВАТЬ КАК ЕДИНОЕ ЦЕЛОЕ. ПО СТРУКТУРЕ РАЗДЕЛИЛАСЬ НА НЕСКОЛЬКО ПОДГРУППИРОВОК — ЧИСТО „ЛЮБЕРЕЦКАЯ“, „ЛЫТКАРИНСКАЯ“, „ДЗЕРЖИНСКАЯ“, „МАЛАХОВСКАЯ“. „ЛЮБЕРЕЦКАЯ“ ОПГ НАСЧИТЫВАЕТ ДО 150 АКТИВНЫХ УЧАСТНИКОВ. ВСЕ ЛИДЕРЫ ВЫШЛИ ИЗ ПЕРВОЙ КОМАНДЫ „КАЧКОВ“, ОСНОВАННОЙ В 1981 ГОДУ. К НЫНЕШНЕМУ ДНЮ ПОЧТИ ВСЕ ПРОШЛИ ТЮРЕМНЫЕ УНИВЕРСИТЕТЫ, НАБРАЛИСЬ ВОРОВСКОГО ОПЫТА. ЛИДЕРЫ — СЕРГЕЙ АКСЕНОВ (КЛИЧКА АКСЕН), СИДЕЛ ЗА ВЫМОГАТЕЛЬСТВО, ОН БЫЛ В ТЕСНОЙ СВЯЗИ С НЕБЕЗЫЗВЕСТНЫМ ОТАРИ КВАНТРИШВИЛИ, А ТАКЖЕ СЕРГЕЙ ЗУБРИЦКИЙ (КЛИЧКА ЗУБР ЗУБОК), СИДЕЛ ЗА ПОКУШЕНИЕ НА УБИЙСТВО, СЕРГЕЙ ЛАЗАРЕВ (ЛАЗАРЬ), ВАДИМ ВОРОНИН (ВЛАДИК-ВОРОНА), НЕ ТАК ДАВНО ПРОИЗВЕДЕННЫЙ В „ВОРА В ЗАКОНЕ“ РАВИЛЬ МУХАМЕТШИН (МУХА). В КАЧЕСТВЕ „КРЕСТНЫХ ОТЦОВ“ ВЫСТУПАЛИ РАМЕНСКИЙ „ВОР В ЗАКОНЕ“ ОЛЕГ ШИШКАНОВ (ШИШКИН), КРИМИНАЛЬНЫЕ „АВТОРИТЕТЫ“ АЛЕКСАНДР БОБЫЛЕВ (КЛИЧКА РАУЛЬ, ПАПА) И АЛЕКСЕЙ НЕГОДЯЕВ ПО КЛИЧКЕ НЕГОДЯЙ».
Таи же.
Дверь открылась, и вошел Алексей. Кивком головы пригласил следовать за собой. Когда мы спускались по лестнице, был слышен звук уезжающей машины.
— Работаем быстро. Машины будут подъезжать с интервалами сорок-пятьдесят минут. Шестой и седьмой в камеры. Клиенты ждут. Остальные за мешками на чердак. Но сначала примите эти таблетки.
Андрей вынул из кармана деревянную коробочку. Одну таблетку проглотил сам, затем вручил каждому из нас.
— Это для бодрости. Работать всю ночь. Начинайте.
Двое вынули револьверы и стали спускаться в подвал.
Мы же поднялись на чердак, где обнаружили огромную кипу полиэтиленовых мешков. Взяли по пять мешков и спустились в холл. Алексей стоял у окна и смотрел на двор, поглядывая на часы. Мобильный телефон, висевший у него на поясе зазвонил. «Алло. Привет. Понял».
Он повернулся к нам: «Поторопитесь, машина уже идет».
Я посмотрел на часы. Два утра. Интересно, здесь тоже все распланировано до минуты?
Шестой и седьмой поднялись из подвала. Лица не выражали ничего, но глаза горели жестоким огнем. «Интересно, у меня тоже такой взгляд?» — подумал я, вспомнив своего зама.
— Шестой и седьмой наверх. Остальные за мной, — сказал Алексей и начал спускаться в подвал. Мы схватили мешки и устремились за ним.
Двери камер были распахнуты. В первой валялись семь трупов. Во второй шесть. В третьей десять. Я отметил, что на трех трупах была милицейская форма. Все с простреленными головами, все лица искажены животным страхом.
— Не подскользнитесь. Наручники снять. Молнии застегивайте не до конца, — сказал Алексей.
Мы стелили мешки на пол, укладывали трупы и застегивали молнии, оставляя зазор сантиметров в десять. Я понял, что могилой их будет, как и у Лютика, Финский залив. Зазор нужен для того, чтобы мешок заполнился водой.
Вскоре все трупы были упакованы. Вместе с Алексеем мы перетащили их в торцевую камеру, в которой оказалась еще одна железная дверь, и уложили штабелями. Алексей все время посматривал на часы.
— Наверх, — скомандовал он, когда все было сделано.
Мы поднялись в «мою» комнату, где шестой и седьмой сидели в креслах. Шестой держал в руке «бульдога», а седьмой разглядывал что-то в руке. Я подошел поближе. Седьмой закрыл гоновский медальон и повесил его на шею.
Внезапно я ощутил мощный прилив бодрости. Таблетка начала действовать. Надеюсь, что Алексей всучил нам не наркотик. Я попытался разобраться в своих ощущениях. Больше всего я боялся собственного равнодушия. Где-то я читал, что равнодушное отношение к подобного рода работе есть верный признак того, что человек превратился в робота. На всякий случай я, как и седьмой, достал медальон, посмотрел в глаза жене и дочери и с удовлетворением отметил, что эмоции присутствуют. Все, кроме шестого, как по команде, вынули медальоны.
За окном послышался шум мотора, и через десять минут в комнату вошел Алексей.
«В СФЕРУ ИНТЕРЕСОВ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ОПТ ВХОДИТ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ НАРКОТИКОВ, АВТОБИЗНЕС, АЗАРТНЫЕ ИГРЫ, МОШЕННИЧЕСТВО. К ИХ СФЕРАМ ВЛИЯНИЯ ОТНОСЯТСЯ СТАВШИЕ „НАРКОБАЗАМИ“ СЕВЕРНЫЙ, ЧЕРЕМУШКИНСКИЙ И ЦАРИЦЫНСКИЙ РЫНКИ. ПОД КОНТРОЛЕМ ПОЧТИ ВСЯ ТОРГОВЛЯ ЦВЕТАМИ И ЭКЗОТИЧЕСКИМИ ФРУКТАМИ»
Там же.
Работали всю ночь. Несмотря на таблетку, к шести утра, когда прибыла последняя машина, я уже еле держался на ногах. «Спать», — приказал Андрей. Мы проспали до вечера. С наступлением темноты Алексей повел нас в торцевую камеру, которая была забита штабелями трупов и отпер дверь. Она вела в подземный гараж, где стоял крытый грузовик. Мы стали загружать трупы. Кузов, когда мы закончили, был забит до отказа.
Алексей открыл ворота и, когда машина уехала, (бросать их в залив будут другие) скомандовал, посмотрев на часы: «Все наверх. Стреляют восьмой и девятый. Остальные пакуют. Десятый, руководите».
«- ВЫ ДОСТАТОЧНО ХОРОШО ЗНАЕТЕ СОВРЕМЕННУЮ ОРГАНИЗОВАННУЮ ПРЕСТУПНОСТЬ?
— НЕ ПРОСТО ХОРОШО! Я МОГ БЫ ВАМ НАЗВАТЬ ПО ФАМИЛИИ ТЕХ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ КОНТРОЛИРУЮТ НАРКОТИКИ В РОССИИ, ОСУЩЕСТВЛЯЮТ ЗАКАЗНЫЕ УБИЙСТВА. НО НЕ ПОТОМУ, ЧТО Я ТАКОЙ ГЕНИЙ СЫСКА. ФАМИЛИИ ЗНАЕТ ЛЮБОЙ ХОРОШИЙ ОПЕРАТИВНИК. СКАЖУ БОЛЬШЕ. В СЕЙФАХ ОРГАНОВ УЖЕ ЛЕЖАТ ЦЕЛЫЕ СПИСКИ „КРУТЫХ“ БАНДЮГ И ИХ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ. ЛЕЖАТ ИХ АДРЕСА И ЯВКИ. МЫ ЖДЕМ ТОЛЬКО ОДНОГО — ВЛАСТИ ДОЛЖНЫ ДАТЬ „ДОБРО“!
— ТО ЕСТЬ ВЫ ИМЕЕТЕ В ВИДУ „ДОБРО“ НА АРЕСТЫ БЕЗ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ?
— ДОКАЗАТЕЛЬСТВА БУДУТ. НО НА КАКИХ-ТО, СЛИШКОМ ЗАРВАВШИХСЯ, У НАС УЖЕ ТОГДА БЫЛО ДОСТАТОЧНО МАТЕРИАЛОВ. МОЖНО ПРЕДСТАВИТЬ, ЧТО ИМЕЕТСЯ СЕЙЧАС. ОРГАНЫ ЧЕГО-ТО ВЫЖИДАЮТ, Я НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮ ЧЕГО. МОЖЕТ БЫТЬ СМЕНЫ ВЛАСТИ».
Из интервью с отставным полковником милиции.
«Мир новостей», 10 февраля 1997 г.