Асбьерн Сэвог снял очки, сложил их и засунул во внутренний карман плаща.

Он смог быстро оценить ситуацию. Он стоял перед паспортным контролем — впереди были охранники службы безопасности, сзади мы.

Прежде чем мы успели сдвинуться с места, он уже бросился бежать.

— Держи Кари Карсте — сейчас она нужна нам более, чем когда-либо, — крикнул я Мюусу и побегал за Асбьерном Сэвогом.

Он схватился рукой за поручни и перемахнул через барьер на эскалатор, который вел в кафетерий, на втором этаже. Перед моим носом промелькнули подметки его итальянских туфель ручной работы.

Сзади раздавались вопли Мюуса:

— Немедленно остановитесь! Оба!

Но никто из нас не прислушался к его приказу.

Асбьерн Сэвог завернул за угол и ворвался в кафетерий, перевернув по дороге столик с пустыми кофейными чашками и натолкнувшись на официантку. Словно во сне, я видел, как за окном разворачивается лайнер. Через секунду Асбьерн Сэвог раздвоился и тут же исчез.

Он прекрасно знал, что кафетерий — это ограниченное пространство.

Он схватил ящик с зелеными растениями и бросил его в меня. Я пригнулся, предусмотрительно прикрыв голову рукой. Но тут он набросился на меня, воинственно размахивая своим «дипломатом». Его лицо было сейчас того же красного цвета, что и «дипломат», намного круглее, чем на свадебной фотографии, но с совершенно потухшими глазами.

«Дипломат» рассекал воздух все в большей и большей близости к моему носу. По-прежнему защищая рукой голову, я попытался перейти в наступление.

Он резко отступил в сторону, поднял «дипломат» высоко над головой и со всей силой неожиданно опустил его мне на голову, но промахнулся и попал по плечу. Острый край «дипломата» парализовал мускулы руки как раз на те несколько секунд, что были ему так нужны.

Сэвог обгонял меня метров на пять и уже почти добежал до лестницы, ведущей вниз.

Я попытался схватить его за ноги, но только перевернул еще один столик и с глухим стуком упал животом на верхнюю ступеньку эскалатора.

Я перевернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как внизу лестницы, заполняя собой все свободное пространство, встал Данкерт Мюус, успевший приковать к себе наручником Кари Карсте. Вокруг метались пассажиры и служащие аэропорта, кто-то в попытке помочь, а кто-то в панике. Многие легли лицом на пол, как будто ожидали в любой момент услышать треск пулеметных очередей.

Однако все происходило в глубокой тишине. Асбьерн Сэвог опять рванулся в сторону, но Мюус в точности повторил его движение, чуть не сломав при этом руку Кари Карсте. Внизу лестницы мы все встретились и объединились в своеобразный сэндвич. Я получил в глаз локтем Кари Карсте, но тем не менее мне удалось заломить руки Асбьерну Сэвогу. А Данкерт Мюус навалился на нас, чуть не задушив в объятиях, как будто был нашим дедушкой, которого мы пришли поздравить с днем рождения. Он простонал:

— В левом кармане, Веум, возьми еще одни наручники.

Я залез к нему в карман и вытащил наручники. Асбьерн Сэвог все еще пытался сопротивляться, но мне удалось защелкнуть стальной манжет на его руке, а другой пристегнуть к щиколотке Кари Карсте, что никак нельзя было назвать удачной идеей, так как когда Мюус с Кари поднялись на ноги, Сэвог мог стоять только на коленях.

Мюус с сожалением посмотрел на меня:

— Даже это ты не можешь сделать по-человечески, Веум.

— Во всяком случае, я нашел тебе убийцу, — ответил я, стараясь отдышаться. — Не позволяй Александру Латору покинуть страну. Задержи самолет.

— Опять ты за свое! Неужели даже сейчас ты никак не можешь успокоиться?

— Послушай, тебе надо получить новые свидетельские показания Латора. Он главный, если не единственный, кто может опознать Асбьерна Сэвога и подтвердить его личность за последние восемнадцать месяцев.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю о том, что встречал Асбьерна Сэвога уже несколько раз за последнюю неделю. Правда, тогда у него была борода и длинные волосы. И совсем другая одежда. Да и называл он себя по-другому.

— Как же?

Асбьерн Сэвог демонстративно потряс наручник, как бы пытаясь вырваться из объятий прошлого, которое грозило захватить его навсегда.

— В последний раз, когда я встречал его, он звался Хансом Хаугеном.

Данкерт Мюус перевел взгляд с меня на Асбьерна Сэвога и затем опять на меня.

— Так что нет ничего странного в том, что вы обнаружили его отпечатки пальцев на журнале, который я нашел в его доме на хуторе. Или, может быть, я не прав?

Мюус кивнул. Затем подозвал к себе двух служащих аэропорта и приказал им задержать отправку самолета с Латором на борту. Один из служащих поспешил к телефону, другой же прошел через паспортный контроль и скрылся в недрах аэропорта.

Я оглянулся.

— Всем нам надо поговорить друг с другом.

— Да, сейчас это становится необходимым, — ответил Мюус. — Но сначала мне надо дать Сэвогу чуть большую свободу передвижения. — И он ловко переместил стальной манжет наручника со щиколотки Кари Карсте на ее кисть. Один из сотрудников службы безопасности провел нас в служебную комнату таможенного досмотра.

Скованная наручниками троица пристроилась на скамье вдоль спартанского стола. Сам же я чувствовал себя почти в состоянии невесомости, так как не был отягощен ничем иным, кроме лежащего на сердце камня.

Мюус тяжело взглянул на меня и сказал:

— Да, Веум, теперь еще раз — и помедленнее.

— В квартире Кари Карсте сегодня ночью я нашел фотографию, которая была последним недостающим кусочком мозаики.

Я увидело, как она передернулась, когда я достал из бумажника фотографию и положил ее на стол.

— Ну и что? Я узнаю Александра Латора, но кто другой парень? — раздраженно спросил Мюус.

— Это должно быть, Ханс Хауген.

— Но ведь ты же только что сказал… — Он посмотрел на Асбьерна Сэвога.

— Естественно, я имею в виду настоящего Хаугена, того, кто сгорел на пожаре полтора года назад. — Я повернулся к Кари Карсте. — Ты давно знала его. Именно через него ты познакомилась с Латором в Лондоне.

— Я?

— Нет смысла отрицать очевидное. Сейчас я все знаю.

— Подожди, Веум, подожди! — тут же вмешался Мюус. — Будь любезен, — все с самого начала. О чем, собственно, идет речь?

— О вечном — деньгах.

— Каких деньгах?

— Коротко. Деньгах, которые унаследовал Ханс Хауген и которые он решил потратить на образование Александра Латора в виде спонсорского взноса. Своего рода стипендия, если ты понимаешь, куда я клоню.

— Не совсем, но в общих чертах… Я не очень понимаю, что побудило его так поступить, но… — Он пожал плечами.

— Этого я от тебя и не ждал, Мюус.

Он настороженно взглянул на меня.

— Объясни.

Теперь настала моя очередь пожать плечами.

— Итак, полтора года тому назад сгорел Хауген. По всей вероятности, мы так и не узнаем, что случилось в действительности. Может быть, доза наркотика была слишком большой. Может быть, пьяная драка, а может, он умер и своей смертью. Самое главное, что он умер. Для Латора это могло стать катастрофой. Ведь Хауген забрал с собой стипендию в тот мир, где нет материальных ценностей. Но Латор знал, что ему делать.

— Да?

— Он договорился с другим студентом, Асбьерном Сэвогом, что тот выступит в роли Ханса Хаугена, — и наверное, обещал с ним поделиться… Или нет? — спросил я Асбьерна Сэвога, который только цинично усмехался, слушая мои речи.

Он даже не ответил.

— Так что Асбьерну Сэвогу оставалось умереть. Однако ему нужно было получить на это согласие своей жены, Сирен Сэвог, и Кари Карсте, которая давно знала Ханса Хаугена. Последнюю удалось, по всей вероятности, легко уговорить, ведь она уже не раз помогала Латору. Она нашла ему работу в «Акционерном обществе Бернера», а затем и в отеле. — Теперь я обратился к Кари Карсте: — Не так ли?.

Но и она ничего мне не ответила.

— Она, во всяком случае, скрывала Асбьерна Сэвога последние несколько дней в квартире, которая принадлежала «Акционерному обществу Бернера». Она же помогла ему изменить внешность. Новый цвет его волос подозрительно похож на ту краску, что я нашел в ванной дома у Кари.

— Но я прежде всего хочу разобраться с их махинациями. Каким образом все происходило? — спросил Мюус.

— По всей вероятности, это было легче, чем можно представить себе. В банке все знали Латора, и переводы поступали на его счет регулярно. Поддельная подпись — пару раз в год. Но сейчас, я думаю, на счете ничего не осталось. Если ты все-таки доберешься до его счета в Лондоне, то думаю, что ты найдешь там большую часть наследства Хаугена.

— Но почему — именно сейчас? Почему не продолжать все в том же духе, что и раньше?

— И ты еще об этом спрашиваешь? Разве ты забыл, что у Латора нет визы и он должен покинуть страну? И еще. У них начала гореть земля под ногами. Латор совершенно случайно раскрыл тайну Карла Бернера, и тот начал волноваться, что Латор разболтает об этом всем. Они попытались его остановить. И как раз в это же время я начал разыскивать Сирен Сэвог, что опять же вывело меня на пожар полуторагодовой давности. Боюсь, что именно я подтолкнул их на убийство Сирен Сэвог, когда напрямую спросил о ней Ханса Хаугена. Она слишком много знала.

Мюус уставился на меня.

— Но… Здесь не сходятся концы с концами, Веум. Ты же сам говорил, что Латор пришел к тебе за помощью.

— Я думал об этом. Он пришел ко мне в пятницу после обеда. Просить людей получить ответ в это время у норвежской бюрократии — это все равно что отправить их за черникой накануне Рождества. Результат известен заранее. Он отправил меня блуждать в потемках.

— И почему он сделал это?

— Потому что у него была совершенно другая причина для посещения моего офиса. Он хотел увидеть, узнаю ли я его.

— Узнаешь ли ты его?

— Да, и когда я не узнал, то он вернулся с Хансом Хаугеном — или Асбьерном Сэвогом. Тогда они просили меня забыть о визе. Внезапно они потеряли всякую веру в положительный исход дела.

— И откуда они тебя знали?

— Мы встретились в доме накануне вечером. Я столкнулся с кем-то на лестнице — предполагаю, что это был Латор. Другой же пытался меня убить… — Я пристально посмотрел на Асбьерна Сэвога. Он уставился на пол. — И Сирен Сэвог все видела.

— Сирен Сэвог, насколько я понимаю, знала почти все.

— Слишком много. Треугольник Сирен — Хенрик Бернер — Асбьерн Сэвог, как ты сам сказал, является ключом к истории. Сэвог с Латором как раз были у меня, когда позвонил Хенрик Бернер. Они слышали, как мы договорились встретиться, они знали время и место. Сэвог боялся, что Хенрик может многое мне рассказать. А Латор прекрасно знал Аквариум с тех времен, когда подрабатывал там. Но я думаю, что убийца все-таки Сэвог.

Мюус посмотрел на Асбьерна Сэвога взглядом Медузы Горгоны. Я сам испытал на себе действие этого взгляда, ведь я достаточно часто сидел по другую сторону стола.

Я продолжил:

— Оставалось только разобраться с Сирен. Теперь она знала не только всю правду о Хансе Хаугене — Асбьерне Сэвоге, но и о том, кто мог убить Хенрика Бернера. Под подозрение прежде всего попал Асбьерн Сэвог. И у нее были такие подозрения. Именно она отправила меня по их следу, когда послала к Люсефьорду. Но даже она ничего не знала о квартире, ключи от которой были у Кари Карсте. И к сожалению, Асбьерн Сэвог нашел ее раньше нас.

— Или Латор, — прервал меня Мюус.

— Или что Латор?

— Нашел ее. Ведь убийства мог совершить и он, не так ли?

Я покачал головой.

— Нет, не думаю. Это совсем не похоже на него, если я только правильно смог разобраться в его личности за столь короткое время нашего знакомства… Но… Прежде всего, именно отпечатки Сэвога были найдены в Аквариуме. И кроме того, Латор никогда не осмелился бы показаться еще раз в отеле.

— Ну… — Мюус развел руками. Но тут внезапно его глаза блеснули. — Но ведь не такая уж он и безвинная овечка, как ты пытаешься представить, Веум.

— Нет, нет, нет, Мюус! Все не так просто. Чего было ему ждать? Уж не думаешь ли ты, что его жизнь была прекрасна в нашем милом свободном либеральном обществе? Нет. Я разговаривал с его квартирной хозяйкой, с его куратором в университете, с полицией по работе с иностранцами, его работодателями и с тобой.

— Ну и что?

— Попробуй пройти по моим стопам, Мюус, и сам все поймешь.

Он хмыкнул.

— Так что, другими словами, ты его защищаешь?

Я покачал головой.

— Нет, я никого и ничего не защищаю. Просто я его понимаю. Понимаю, почему он все это сделал. Да, я даже могу понять, почему Кари Карсте пошла на это. — Я посмотрел на нее. Наши глаза встретились и многое сказали друг другу. Она даже не поблагодарила меня за доверие.

Я перевел взгляд на Асбьерна Сэвога.

— Зато его я никак не могу понять.

Внезапно дверь в противоположном конце комнаты открылась, и на пороге появился Латор в сопровождении работников аэропорта и сотрудников службы безопасности. Он был в наручниках.

Мюус резко встал и потянул за собой Кари Карсте и Асбьерна Сэвога. Наручники звякнули, и Александр Латор с усмешкой посмотрел на нас.

— Как ты видишь, все в одинаковом положении, — сказал я.

— Заткнись, Веум, — тут же встрял Мюус. И тут же начал отдавать приказы. — Его, и его, и ее — в полицейский участок. — Он посмотрел на Латора. — У нас есть о чем поговорить с тобой.

Латор ответил ему насмешливым взглядом. Я подумал, что он будет крепким орешком для Мюуса.

Затем Мюус повернулся ко мне.

— Ты нам больше не нужен.

Я медленно кивнул, впервые я был с ним совершенно согласен — я действительно был им совершенно не нужен.

Некоторое время Латор стоял и смотрел на нас, медленно переводя взгляд с Мюуса на Асбьерна Сэвога, с Асбьерна Сэвога на меня и наконец на Кари Карсте.

Затем он резко поднял руку, выставив вверх средний палец, посылая таким образом нас всех и наше проклятое демократическое общество куда подальше.

После чего они все разом покинули эту комнату. Один я на несколько секунд задержался там. Я чувствовал себя героем, лишенным лаврового венка, победителем на покрытом трупами поле, где уже никогда не раздастся звук фанфар.

Я огляделся. Голые стены, пол и потолок. Стол, скамейка и несколько стульев. Покинутые кулисы, где я сам тоже был частью реквизита.

Я вышел в зал отлета и, пересекая путь отъезжающим, нашел дорогу к свету.