Я замер, затаился, пристально вглядываясь в темноту. Так пристально, что заломило глаза.

Где-то далеко внизу раздался звук открываемой двери и топот бегущих ног. Кто-то быстро поднимался вверх по лестнице.

— Веум?

Голос помог этому существу материализоваться. Я начал различать его слабые контуры.

— Да?

На плохо освещенную лестничную площадку из темноты коридора вышел Латор.

— Тссс! Это за мной!

Я достал ключи от конторы.

— Где, черт возьми, ты скрывался все это время?

Он схватил меня за руку и кивнул в сторону лестницы:

— Ты не понимать? Они идут!

Действительно, шаги раздавались все ближе и ближе, потом замерли на третьем этаже.

Латор вцепился в меня мертвой хваткой.

— В этом доме есть черный ход?

Я кивнул. До меня начала доходить серьезность нашего положения. Я потащил его по коридору, стараясь по дороге разглядеть, не ранен ли он.

Но нет — кажется, все было в порядке. Нигде не видно следов крови, костюм не порван, но элегантным назвать его уже было нельзя. Хотя одет он был в тот же самый костюм и плащ, но похоже было, он просто спал в них.

Мы завернули за угол коридора и выбежали на пожарную лестницу как раз в тот момент, когда наши преследователи взобрались на четвертый этаж.

Слава Богу, что дверные петли были хорошо смазаны и даже не заскрипели, когда мы открывали дверь. В лицо нам подул холодный ветер.

Из коридора доносились сильные удары в запертую дверь. Я надеялся, что если это моя дверь, а так скорее всего и было, то обращаться с ней они будут все-таки осторожно, потому что как раз сейчас в моем бюджете не были предусмотрены расходы на установку новой двери.

Мы посмотрели друг на друга.

— Кто это? — спросил я.

— Из отеля, — коротко ответил Латор.

— «Week End?»

Он кивнул.

— Что им нужно?

Вместо ответа он спросил, глядя на пожарную лестницу:

— Мы выйдем таким путем на улицу?

— Да.

Мы начали спускаться, перепрыгивая через ступеньки.

— Мне нужно о многом тебя спросить, — прохрипел я на бегу.

— Сейчас надо бежать, — так же прохрипел он в ответ.

Наконец мы добрались до первого этажа и вылетели на задний двор-колодец, где располагались места для стоянки машин наиболее богатых жильцов, а в углу притулились мусорные бачки. Сюда же выходили двери черных выходов всех домов. В это время суток наверняка все они были крепко-накрепко заперты.

Я на бегу взглянул наверх — на четвертом этаже, который мы только что покинули, распахнулось окно, и на улицу высунулась чья-то голова. Человек что-то закричал и тут же исчез, даже не потрудившись закрыть окно.

Я посмотрел на ворота, ведущие непосредственно на улицу. Они были закрыты. Я потащил Латора к распределительному щитку электроэнергии. Не надо было быть техническим гением, чтобы найти правильные кнопки, но тем не менее это требовало времени.

Я быстро нашел нужную красную кнопку со стрелкой вверх и нажал ее. Никакой реакции.

Латор ткнул в кнопку с надписью «ВКЛ/ВЫКЛ».

Я нажал и на нее. Зажглась лампочка, но ворота так и не сдвинулись с места.

Тогда я нажал на красную кнопку.

Помедлив, с явной неохотой, с лязгом и скрежетом ворота начали медленно подниматься. Но я не был уверен, что в любую минуту они не замрут на месте навсегда. Однако они продолжали двигаться.

Я вздохнул с облегчением и оглянулся — никого.

Я считал секунды, а ворота все так же медленно поднимались.

Когда между воротами и землей образовалась достаточная щель для того, чтобы туда мог пролезть человек, я подтолкнул к ней Латора, а сам нажал на голубую кнопку со стрелкой вниз.

Ворота замерли, и нам удалось проползти под ними. Когда же во дворе появились преследователи, ворота медленно, но неуклонно начали опускаться.

Я задержался на несколько секунд на коленях, что позволило мне в последнее мгновение увидеть перекошенное яростное лицо запыхавшегося Харри Хельгесена. Его спутником был никто иной, как мой старый знакомый, официант из отеля.

Я тут же вскочил на ноги.

— Побежали! — крикнул я Латору и побежал через площадь с такой скоростью, что заставил нескольких автомобилистов с испуга нажать на тормоза, чуть не выдавив при этом днища своих машин.

Прежде чем завернуть за угол Спаре-банка, я оглянулся. Нашим приятелям удалось наконец выкарабкаться на улицу. Официант отправился на набережную, где они, по всей вероятности, оставили свою машину, а Харри Хельгесен понесся за нами.

Мы добежали до церкви святого Креста и скользнули в переулок справа от главного входа.

Здесь я был дома. Но точно так же себя могли чувствовать и наши преследователи. Судя по всему, Харри Хельгесен вполне мог вырасти на улице Лилле Эврегате.

В переулке нам пришлось перепрыгнуть через спящего в обнимку с бутылкой алкоголика. Мы пересекли улицу короля Оскара и по Хамбургерсмаует выбежали на Лилли Эврегате. За нашими спинами завизжали тормоза.

Одно из окон бильярдной на втором этаже выкрашенного в белый цвет дома было чуть приоткрыто. До нас доносился гул мужских голосов, прерываемый громкими раскатами хохота. С другой стороны улицы нас с явным удивлением разглядывала серая кошка. Однако мы не стали задерживаться и побежали дальше.

Мы свернули с Лилле Эврегате в переулки и бежали довольно долго, пока наконец не остановились, запыхавшись, у стены старого деревянного дома.

— Послушай, Латор, ты действительно им очень нужен? Как ты думаешь, они так и будут преследовать нас, пока не догонят?

Он покачал головой.

— Во что ты ввязался? Это что — касается наркотиков?

Он покачал головой и одновременно кивнул.

— Не я.

Внезапно мне все сразу надоело. Мы были на грани инфаркта, носились по всему городу, но ради чего? Этого-то я и не знал.

— Латор… Я был в твоей квартире. Видел твою аппаратуру, стереосистему, которая вполне бы подошла залу Грига. Только не надо рассказывать мне сказки! Ни финансовая поддержка Ханса Хаугена, ни твоя работа на кухне не в состоянии дать тебе столько денег!

Латор взглянул на меня, затем посмотрел вверх и вниз на переулок, как будто решая, каким путем ему стоит убежать.

— Это все говорить мне! все вы!., почему мне никто не верить в этой страна?

На его лице было написано явное недоумение. Внизу на улице остановилась машина, раздался стук захлопываемой дверцы и чьи-то крики.

Я схватил его за руку.

— Пошли, нам вверх. Объясни мне.

Мы побежали вверх по улице. Бежать было довольно неудобно, потому что улица состояла из деревянных старых домов, вплотную пристроенных друг к другу.

— Никто не верить мне! — верещал Латор. — Я не знать ни один норвежец, кому так же не верить, как и мне.

Я развел на бегу руками.

Он приостановился.

— Я идти в магазин и покупать еду. Я платить чеком. Кассирша звать директор. Я показываю банковскую карточку. Я показываю удостоверение личности. И мне позволяют платить чек. Но мне приносить извинения? Нет. Ни кассирша, ни директор.

— Я прекрасно понимаю, что порой тебе бывает трудно.

— Бывает трудно? Это моя жизнь — здесь — в Норвегия! Даже ты мне не верить — хотя я сказать, что плачу тебе гонорар!

Мы добежали уже до улицы Биспенггатан на самом верху горы. На площади рядом с церковью святого Креста стоял серо-голубой «форд». Из него на нас с яростью смотрели два человека.

Мы продолжали карабкаться вверх. Улицы в этой части Бергена так круто уходили в гору, что машине придется потратить на подъем больше времени, чем нам.

Я указал на ступени, ведущие с Биспенггатан на Промсгатан.

— Туда.

Мы помчались по лестнице, почти теряя сознание. «Форд» остановился у начала ступеней. Один человек вылетел из машины и побежал за нами, а другой поехал в обход. Та же тактика, что и раньше.

На станции фуникулера на гору Флейен стоял вагончик. Водитель как раз взял деньги у молодой пары, собравшейся совершить безумную поездку в ноябре на Флейен. Я решил рискнуть и в последний момент влетел в вагон, сунул коротышке-водителю двадцать крон и сказал, что сдачи не надо. Билеты он мог дать нам на вершине горы.

Он в недоумении переводил взгляд с Латора на меня и обратно. Конечно, ему было не привыкать к эксцентричным туристам, но это уж слишком…

Я объяснил:

— Мой друг улетает из Бергена через полтора часа — но он так мечтал увидеть Берген с горы…

— …и умереть? — сухо кончил водитель, оторвал два билета и посадил нас в кабину. Двери защелкнулись.

Я закрыл глаза и стал считать секунды.

Одна, две, три…

Предупредительно мигнули лампочки над выходом из станции. Звук рожка известил, что вагончик отправляется.

Сверху с горы нам просигналил второй вагончик, нетерпеливо ожидающий возможности спуститься вниз.

Я открыл глаза.

Как раз в тот момент, когда вагончик пришел в движение, на станцию ворвался Харри Хельгесен.

Я медленно вздохнул, наблюдая — словно в немом фильме, — как он беззвучно открывает рот, проклиная на чем свет стоит фуникулер Флейенбанен, и накликая на нашу голову обесточивание и неисправности тормозов.

— Это быть еще хуже, чем в Южной Африке, — продолжал Александр Латор беседу, нить которой я уже давно потерял. — Там ты в любом случае знать, кто есть кто. Кто враг. Кто друг. Там мои друзья верить мне. Они знать, что я не вру. Здесь же даже мои друзья…

Перед глазами у меня плясали черные мушки.

— Успокойся, успокойся… с твоим талантом оратора ты запросто мог бы сделать карьеру дипломата.

— В какой стране? — отпарировал он.

Я не ответил, поскольку ответить мне было нечего.

Он оглянулся.

— Куда мы ехать?

Я показал пальцем вверх.

— А они разве не могут следовать за нами?

— Могут, но дорога по горе все время петляет.

Одновременно мы посмотрели вниз. «Форд» пытался развернуться, чтобы начать карабкаться на гору.

Я сказал:

— Давай сменим тему… так откуда у тебя вся аппаратура?

— Это важно тебе знать?

— Это важно мне знать.

— О’кей. Кто говорит, что телевизор, видео и система мои?

— Ну, я… во всяком случае, это не принадлежит твоей квартирной хозяйке.

— Все это правильно. Это не принадлежит фру Педерсен. Хорошо. Телевизор мне оставил на хранение один мой друг, африканец, которого выслали из этой страна. Его тоже. Может, это заразно? Может быть, зараза передается с телевизором?

Вагончик остановился у станции по дороге в гору. Я встал и постарался отыскать «форд». Где-то далеко внизу я увидел в наступающей темноте светящиеся передние фары машины, с бешеной скоростью несущейся в гору. Затем вагончик опять двинулся. Никто не вышел. Никто не вошел. Единственным пассажиром, кроме той влюбленной пары, что села перед нами внизу, был мужчина средних лет в тренировочном костюме, но он спокойно сидел в верхнем купе, закрыв глаза и вспоминая все свои личные рекорды за последние пятнадцать лет.

— Я следить за ним, пока хозяин не вернуться. Ты доволен?

— Доволен, — ответил я, но так и продолжал стоять.

Серо-голубой автомобиль неотступно следовал за нами. Он переехал по мосту, а мы тем временем разминулись с голубым вагончиком, едущим вниз, и скрылись в туннеле, ведущем к следующей остановке.

— И то, что касается стереосистема. Это быть подарок от пастора Бремера из католической церкви. Он уезжать в Латинская Америка, это было два года тому назад, и отдал мне свою систему на хранение. Я есть католик, ты, может быть, знать об этом. И у меня хорошие отношения с тем пастором. Мы хорошие друзья, любим ту же самую музыку. Он дал мне — ты слышишь — дарственную на эту систему. Он говорить, что бумаги мне пригодятся. Он оказался прав.

Наш вагончик выбрался из туннеля и остановился. Я решил рискнуть и, ничего не объясняя, потащил за собой Латора. Как правило, вагончик отправлялся дальше, не дожидаясь, пока закроются двери, ведущие со станции на рельсы. Так случилось и на этот раз, так что мне оставалось только подставить ногу, задержать электрические ворота, и через пять секунд мы с Латором стояли уже на рельсах.

Я указал вниз:

— Нам надо спуститься как можно быстрее.

Он последовал за мной, и мы понеслись вниз с горы.

Выбежав из туннеля, мы на секунду замерли и, убедившись, что серо-голубой «форд» уже давно проехал наверх, побежали в противоположном направлении — к нижней станции. Достигнув уровня улицы Промсгатан, мы увидели, как наш вагончик Вполз на вершину горы. Мы благополучно забрались на перрон станции, открыли ворота и выбежали на Промсгатан. Теперь нам оставалось только преодолеть Питтерхауген, и мы очутились в переулке, где была моя квартира.

Прогремев, как стадо мамонтов, мы взобрались на второй этаж, и я открыл двери своей квартиры, повернув в солидном замке два раза ключ и пробормотав: «Мой дом — моя крепость, кажется, так это называется, а?»

Александр Латор лишь кивнул в ответ.

Первым делом мы бросились на кухню, где одним глотком осушили две большие кружки воды.

Я указал Латору на стул.

Сам я бы с удовольствием прилег, но мне надо было сделать еще кучу дел.

Передо мной начала медленно складываться картина преступления, и ключ к разрешению тайны находился, по всей вероятности, передо мной на стуле и пил воду. И, кроме воды, он ничего не получит — до тех пор, пока не ответит на все мои вопросы.