— Дорогой, я когда-нибудь говорила тебе про Вивьен Коновер? — спросила Элен Джустус.

Джек Джустус отложил свою «Трибьюн» и пробормотал в ответ:

— Гм… Кажется, нет.

— Но я должна была тебе рассказывать! Она была моей приятельницей по колледжу. Умница, красивая…

— Угу… Нет, кажется, нет. Если бы у «Белых Гольфов» был еще один первоклассный нападающий, они могли бы попасть в высшую лигу этим летом. И тогда…

— Сказав «умница», я имею в виду, что она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО умница. Ее умственный коэффициент — 145. Она специализировалась по химии, ей светила невероятная карьера, собственно говоря, и по-прежнему светит.

— Приятная девушка…

Они завтракали на террасе, выходящей на озеро Мичиган. Озеро казалось невероятно синим. Небо было усеяно лениво проплывающими белыми облаками, напоминающими шарики хлопка. На аллее, ведущей к пляжу, уже собирались купальщики, свидетельствуя о том, что Джустусы имели привычку завтракать довольно поздно. Однако это было логично, поскольку Джеку приходилось управлять ночным клубом типа казино.

— Мы с Вивьен поддерживаем связь с тех пор, как в прошлом году увиделись в Нью-Йорке. Тогда она находилась в ужасном состоянии, бедняжка. Она безумно влюбилась в одного француза — Андре Дюбуа. Он драматург. Несколько его пьес отменили на Бродвее и погубили в Гринвич-Вилледж. Боюсь, он не очень популярен у театралов. Когда я сказала об этом Вив, у нас произошла ссора, а она была почти убита горем.

— Очень скверно…

— Она могла говорить только о нем. Трудно поверить, что такая девушка, как она, могла настолько поглупеть из-за какого-то драматурга.

— Случается… Если бы Вригли перестал жевать резину и применил что-нибудь новенькое, «Юнцы» могли бы участвовать в соревнованиях.

— По правде говоря, Вивьен изумила меня. Она всегда была такой уравновешенной. Поступила в одну крупную западную фармацевтическую фирму и на удивление быстро достигла высокого положения. Затем она попала в некоего рода зависимость от этого мужчины.

— Хам, — заметил Джек.

— Что бы там ни было, я позволила ей поплакаться на моем плече. Но не очень-то помогла ей. Сейчас, слава Богу, все это кончилось. Эта история буквально уничтожила бедную девочку. Не передашь ли мне джем, дорогой?

— Угу… — пробормотал Джек. — Не думаю…

Элен взяла джем без его помощи и продолжила:

— Она покончила с этой историей, раскромсав Андре длинным мясницким ножом с перламутровой рукояткой.

— Хорошая девушка…

— Труп опознали по отсутствующим ушам; Вивьен выслала их по почте одному своему приятелю в «Шеферд-отель» в Каире, но их возвратили из-за недостаточной почтовой оплаты.

— Крепкий прокол…

— Вив приговорили к электрическому стулу в тюрьме Синг-Синг на прошедшей неделе. Как ты думаешь, не послать ли нам цветы?

— О, разумеется…

Элен тяжело вздохнула.

— Тем не менее, сегодня Вивьен прилетает в Чикаго. Она собирается работать в новой Лаборатории химических исследований «Уолдена». Новое назначение. Она собирается остановиться в «Грэйморе». Сейчас я ожидаю звонка.

Джек поднял глаза. Солнце освещало его рыжую голову.

— Джем? Разумеется, дорогая. Однако тебе надо следить за фигурой.

Элен не обиделась. Такое случалось и прежде.

Покончив с последней чашкой кофе, Джек прошел в спальню, чтобы переодеться на работу, и обнаружил там Элен, неожиданно появившуюся из ванной. Она энергично вытиралась полотенцем. Он быстро вышел из своего состояния рассеянности.

— Боже, ты восхитительна! У меня есть неплохая мысль. Давай убьем этот денек.

— Ты имеешь в виду день отдыха в постели?

— Эта мысль не сразу пришла мне в голову. Но она превосходна.

— Гм. Не думаю, — передразнила его Элен. Покачивая пышными ягодицами, она возвратилась в ванную.

Повязывая галстук, Джек нахмурился. Это был человек с очень острой памятью и никогда не дремлющим подсознанием.

— Милая, ты не предложишь подруге немного покататься по городу или сходить в кино?

— Откуда у тебя такая идея? — откликнулась Элен.

Джек подумал: «Смешно — но это звучит так, словно она смеется надо мной».

Однако ему нужно было идти управлять клубом, и он ушел, почти сразу позабыв о своей неожиданной идее.

После того как дверь за мужем закрылась, Элен вышла из ванной. Все ее легкомыслие куда-то исчезло, но она ощущала, что ей пришлось проделать большую работу над собой, чтобы настроиться на встречу со своей школьной подругой.

Через десять минут зазвонил телефон.

— Дорогая, — приветствовал Элен низкий, хрипловатый голос. — Это Вивьен. Я здесь.

— О, чудесно! Ты где? В аэропорту?

— Нет. Я отправилась прямо из «Грэймор».

— Я ужасно хочу увидеться с тобой!

— Я тоже, дорогая.

Голос Элен прерывался от волнения.

— Как дела, Вив?

— Хорошо… просто прекрасно.

— Я имею в виду… как они НА САМОМ деле?

Смех Вивьен Коновер звучал мягко и непринужденно, доказывая, кроме всего прочего, что она была хорошей актрисой.

— Это правда, Элен. Курс лечения оказал очень неплохое воздействие.

— В таком случае… — Элен не хотела даже упоминать имя Андре. — Значит, с этой проблемой ты…

— Она исчезла полностью. Андре… Андре Дюбуа. Всего лишь мужчина, с которым я некогда была знакома. Видишь, как все просто?

— Вивьен. Я ДОЛЖНА увидеться с тобой немедленно. У меня… ну… встреча… знаешь ли… Но я отменю ее и…

— НЕТ, дорогая! Не надо. Не надо этого делать. У нас еще будет куча времени.

— Пустяки! Я всегда была такой постоянной и пунктуальной, как герлскаут. Имею же я право хоть раз побыть необязательной.

Голос Вивьен Коновер снова изменился. В нем появилась какая-то восторженность. И хотя это казалось искренним, но что-то в ее манере говорить настораживало.

— Элен, я хочу тебе кое-что сказать. Динь-динь-бом. Свадебные колокола.

— Вивьен!

— Это, разумеется конфиденциально. Я хочу сказать… бракосочетание — это не совсем то, что мне сейчас нужно. Ты должна забыть, что я вообще говорила тебе об этом. Но тем не менее, дорогая, — надевай на голову желтую ленту и покупай конфетти.

— Вив, я восхищена. — Однако в голосе Элен совсем не слышалась радость. Казалось, она внезапно была чем-то озадачена.

— И не отменяй своей встречи.

Элен, не попрощавшись, повесила трубку. Она посмотрела на часы, закончила одеваться и приготовилась уходить.

Но прежде чем Элен вышла из квартиры, она вытащила желтую ленту из выдвижного ящика, где их лежало несколько, и аккуратным маленьким бантом повязала ее на свои великолепные белокурые волосы.