Западнее Рино расположены довольно высокие горы, что, к своему несчастью, обнаружили первые эмигранты, включая и несколько человек по фамилии Доннер, которые не сумели пробиться через снега и провели зиму в лагере, в течение которой произошло несколько случаев каннибализма. Имелся памятник, посвященный этому событию, с указанием имен эмигрантов. Возможно, они и заслуживали того, чтобы их имена высекли в камне или отлили в бронзе… не помню точно, какой именно материал был использован, но мне показалось несколько странным, что хорошо экипированная экспедиция так питалась и потерпела неудачу.

Несколько лет тому назад я проезжал по дороге, ведущей в горы, но на этот раз, покинув мотель, я свернул на дорогу, шедшую вдоль предгорий. Было около трех часов, когда я добрался до территорий фермы Мидл-Фок, на которых разместилось главное хранилище и в стороне от фасада находились бензонасосы. Мне подали содовой, указали направление, и я направился назад в холмы; скажу откровенно, всего вероятнее, я бы и сам не сбился с пути.

Узкая дорога, покрытая ухабами и колеями, с трудом пробивалась вверх и была оборудована мостами, не внушавшими мне доверия. То тут, то там дорога разветвлялась. Иногда попадались таблички, указывающие путь к различным усадьбам, среди них было и ранчо, которое я искал, но иногда я был вынужден ехать наугад. Я не имел ничего против. Вашингтон вместе с седым мужчиной за письменным столом и картотекой, заполненной фотографиями неприятных типов, был далеко, и если бы я столкнулся с ними, то моим долгом было ими заняться. Старый пикап не капризничал, и я находился в чудесной местности, на лоне дикой природы, незагрязненной деятельностью человека. Если бы я заблудился, то я просто разогрел бы банку бобов на бензиновой плитке, которую вез с собой, и заполз в спальный мешок в кузове машины, под предохраняющую от непогоды металлическую крышу, а дорогу нашел бы утром.

Совершенно неожиданно я подъехал к воротам. Это было нечто вроде грубо сработанной арки, состоящей из двух массивных вертикальных столбов и длинного поперечного бруса, который немного прогибался посередине, как всегда бывает через некоторое время после постройки. Две буквы «Л» были вырезаны на брусе, и на тот случай, что вы окажетесь слишком тупы, чтобы разгадать их смысл, они были дополнены надписью: «ЛЛ-ранчо». На одном из столбов имелась маленькая проржавевшая металлическая табличка с надписью: «Гости».

Я повернул в том направлении, куда она указывала. Сейчас, когда стояла сухая погода, дорога была неплохой, но могу себе представить, как трудно, а иногда и невозможно, было проехать по ней зимой. Сделав поворот, я оказался на выступе горы, с которого открывался вид, достойный того, чтобы его сфотографировать… со мной был фотоаппарат, который я вез, чтобы сделать снимки детей. Я вышел из машины и вскарабкался по склону обратно, так как машина проехала верхнюю точку. Теперь выпускают новые модели фотоаппаратов, которыми пользуются дети, когда выводят собаку на прогулку, и даже получают довольно хорошие снимки, но почему-то понятие миниатюрного фотоаппарата, который можно носить в кармане, кажется, совершенно забылось. Мне все еще нравится Маленькая старая «лейка», которую можно носить в кармане брюк.

Когда я вернулся к дороге, то первым делом увидел лошадь. Она послушно стояла на месте, поводья ее были брошены и волочились по земле, самая обычная лошадь, коричневой масти, с самым обыкновенным седлом, к которому крепился чехол для карабина, что было весьма странным, если эта лошадь была с ранчо. У меня хватило времени, чтобы заметить, что чехол пуст. Владелец лошади обошел пикап сзади с двухствольным винчестером тридцатого калибра и направил его на меня.

— Руки вверх, — скомандовал он.

Это был плотный молодой человек, чуть старше двадцати, одетый так же, как я, в джинсы, ботинки, рабочую рубашку, а на голове у него была большая шляпа. Так одеваются в сельской местности, и я переоделся в подобную одежду в мотеле, не желая приезжать на сбор всей семьи слишком похожим на пижона. Кроме того, высокие ботинки — удобное место для револьвера, если вам не нравится носить кобуру… В конце концов, Бет обратилась ко мне за помощью. У меня был с собой также и нож.

— Ни с места! — резко выкрикнул молодой человек, в то время как я продолжал идти по направлению к нему. Он покачал дулом ружья в мою сторону. — Я сказал, поднять руки!

Он говорил слишком много. Он не собирался стрелять. Это было видно по его глазам. Я подошел уже так близко, что был в состоянии отобрать у него ружье и отшлепать его им. Мне не нравятся подобные глупые молодые люди, которые целятся мне в лицо.

— Питер! — крикнул кто-то, находившийся выше по склону. — Пит, где?.. А, вот где ты! — Затем после небольшой паузы послышалось: — Да ведь это — Мэт!

Я узнал голос. Это было неудивительно. Я слышал его на протяжении двенадцати с лишним лет… к тому же довольно хороших лет.

— Проклятье, в чем дело?.. Пит, что ты делаешь?

Затем послышался звук копыт лошади, спускающейся вниз по склону холма. Я не спеша засунул руки в карманы. Мы оба неуклюже повернулись, чтобы посмотреть на едущую к нам Бет, которая позволила своей лошади самой выбирать дорогу вниз по склону холма, чтобы та не попала в грязь.

На Бет была надета светлая, без единого пятнышка широкополая шляпа фирмы Стетсон, с кожаным витым шнуром, белая шелковая блузка с открытым горлом и прекрасно сшитые брюки из грубой хлопчато-бумажной ткани… я не осмелюсь назвать их джинсами… они были сшиты кем-то, кто хорошо отдавал себе отчет в том, что сзади мужчины и женщины сложены по-разному. Она никогда не носила замызганную одежду, как я вспомнил, даже занимаясь домашней работой или копаясь в саду. Она была только на несколько лет моложе меня, точная цифра не имеет значения, и от меня у нее было трое детей… но, сидя на большой лошади, она выглядела как стройная девушка.

Когда она к нам подъехала, я сделал шаг вперед, чтобы взять ее лошадь под уздцы. Сидя в седле, она посмотрела на меня.

— Мэт, — прошептала она. — Это кажется так похожим на давно минувшие времена, не так ли?

— В этой шляпе ты похожа на девушку-ковбоя из кинофильма, — заметил я.

Кивнув в сторону молодого человека с карабином в руках, я спросил:

— Он из комитета по организации встречи?

Она смутилась и тотчас же рассмеялась:

— Позволь мне вас познакомить. Питер Лоуган, мой пасынок. Мистер Мэтью Хелм. — Я подождал, и она объяснила: — Нас беспокоят похитители скота, так-то! Они приезжают на пикапе или на грузовом фургоне, безжалостно убивают одну из наших овец и уезжают с ее тушкой, прежде чем кто-нибудь их увидит. Когда я и Питер заметили твой пикап с горы, то подумали, что не мешало бы разобраться… Я не говорила тебе, Пит, чтобы ты брался за ружье! — сказала она молодому человеку.

Питер Лоуган отреагировал мгновенно:

— Папа велел мне не давать им ни малейшего шанса скрыться.

— Если ты отведешь мою лошадь домой, то я поеду обратно в машине с мистером Хелмом, — заметила Бет.

Уже совсем собравшись спешиться, она изменила свое решение. Озорной огонек промелькнул у нее в глазах, она быстро на меня взглянула и сказала Питеру:

— Я передумала, не одолжишь ли ты мистеру Хелму свою лошадь. Мы поедем домой короткой дорогой через гребень горы и по пути встретим мальчиков, а ты тем временем отгонишь пикап на ранчо.

Молодой Лоуган нахмурил брови и сказал:

— Папа сказал мне не оставлять вас одну.

— Но я буду не одна, — заявила Бет, смеясь. — Я уверена, что в обществе мистера Хелма я буду в полной безопасности.

— Сунь карабин обратно в чехол, и я сделаю все возможное, чтобы защитить ее от воров и грабителей, — произнес я.

Молодой человек окинул меня таким взглядом, который ясно говорил, что он считает меня совершенно для этого неподходящим. Затем он повернулся на каблуках, широким шагом подошел к лошади, засунул винчестер в чехол и подвел ее к нам.

— У нас принято подвешивать чехол для карабина слева, сэр, — сказал он с непроницаемым лицом. — У нас так принято, и лошади к этому привыкли.

— Понятно, — ответил я. — В моем пикапе четырехскоростная коробка передач. Задний ход, на тот случай, если он тебе потребуется, включается смещением рычага переключения передач налево и назад. Ты полагаешь, что справишься?

Мы холодно посмотрели друг на друга. Я родился в штате Миннесота, но в детском возрасте переехал на Запад, где на лошадях ездят буквально все. Он же, вероятно, водил старые пикапы, когда ездил на охоту, еще до того, как стал достаточно взрослым для того, чтобы курить.

— Я справлюсь, — заявил он.

Он повернулся, быстро подошел к пикапу, включил стартер, снял машину с ручного тормоза и отъехал, выбросив гравий из-под задних колес. Я взглянул на свою лошадь и похлопал ее по морде, чтобы проверить ее реакцию. Она не бросилась в сторону и не попыталась сбросить мою руку, так что я решил, что могу без опасения на нее забраться, что я и сделал.

Стремена были слишком короткими, и я забыл вынуть «лейку» из бокового кармана брюк, что не давало мне возможности удобно устроиться в седле. Бет подождала, пока я сяду верхом, повернула свою лошадь и стремительно направила ее вверх по склону. Я пару раз пнул свое животное и заставил его двигаться, но на вершине Бет пришлось меня дожидаться.

— Ранчо вон там, — указала она.

Внизу в долине виднелось бесконечное скопление строений из бревен с достаточно большими окнами, что характерно для современных загородных домов. Это очень походило на накрытый обеденный стол, как мы запросто говорим у себя на Западе.

— Ты живешь здесь круглый год? — спросил я.

— О, нет. На зиму мы уезжаем в город, чтобы жить вблизи школ, которые посещают дети, и у Ларри есть еще один дом в Мексике, мы иногда туда ездим. Следуй за мной. Мы должны ехать по этой дороге, чтобы перехватить мальчиков. Пит и я спускаемся вниз прямо по склону, они же будут ехать по тропинке.

Она быстро поскакала вперед. Ее навыки в езде верхом по пересеченной местности заметно улучшились, с тех пор как я видел ее в последний раз. Несомненно, она решила ехать на ранчо на лошади именно затем, чтобы продемонстрировать мне свое искусство езды. Кроме того, она, вероятно, догадывалась, что я не сидел на лошади уже несколько лет, а мужчина, который хромает и чувствует себя разбитым после езды верхом, не имеет преимуществ в деликатных переговорах личного характера, требующих держаться непринужденно и с достоинством. Я не думаю, что она действовала злонамеренно или с расчетом. В конце концов мы давно знали друг друга. Она имела право на небольшую шалость.

Она провела меня вокруг горы и наконец остановилась в лощине, поросшей лесом, по середине которой проходила хорошо наезженная тропинка. Я остановил свою лошадь рядом, и она повернулась ко мне, раскрасневшаяся и запыхавшаяся от езды. Мне показалось, что она выглядит очень привлекательной, но надо принять во внимание, что я был в известной мере расположен так считать, раз когда-то на ней женился.

— Они вскоре появятся, — произнесла она, — если еще не проехали. Я сказала им никуда не заезжать по пути домой. Конечно, они едут с сопровождающими, кроме того, теперь оба мальчика очень хорошо ездят верхом. — Она рассмеялась. — Мы даже сажали на пони Бетси. Она безумно хочет ездить с нами на лошади, но она еще маленькая. Ты знаешь, ей только недавно исполнилось три годика.

— Да, — ответил я сухо, — я знаю. Случайно я не был в отъезде, когда она родилась, если ты помнишь. Во всяком случае, я находился тогда в больнице, ожидая окончания родов.

— Да, — промолвила она, слегка покраснев. — Конечно… Итак, мы можем спешиться и подождать. — Она сделала паузу. — Кроме того… кроме того, мне надо кое-что тебе сказать.

— Да, я получил твою записку! — Она ничего не ответила, и я, не торопясь, продолжил: — Не думай, что я так уж и поверил в эту историю с ворами, Бет.

Она тотчас отпарировала:

— Ты просто мало знаком с тем, какова жизнь на ранчо в наше время…

— О, воры, которые подкрадываются по ночам, убивают скот и скрываются, увозя с собой мясо, конечно, изредка встречаются. Но не из-за воров твой муж отдает приказы не позволять тебе ездить верхом без вооруженного сопровождающего в дневное время. Чем ты обеспокоена?

Она снова замолчала. Ее губы вздрогнули и резко напряглись.

— Давай спешимся, — сказала она. — Я еще недостаточно хорошая наездница, чтобы всецело доверять этим животным.

— Конечно. 

Я спешился и сделал шаг вперед, чтобы придержать ее лошадь, пока она спрыгнет на землю. Черт возьми, было довольно странно за ней наблюдать. В течение прошедшего года я не вел жизнь отшельника. Как бы то ни было, но когда-то она для меня кое-что значила, хотя я и думал, что с этим навсегда покончено. Но с другой стороны, не сводя с нее глаз, я понял, что мне следовало бы держаться от нее подальше.

Она посмотрела на часы, а затем вверх на тропинку и сказала:

— Я не предполагала, что мы затратим на дорогу так много времени. Теперь они, наверно, на полпути к ранчо. Хорошо, мы можем подождать еще несколько минут, чтобы окончательно в этом убедиться.

Ее голос был неестественно спокойным, во всяком случае, она им владела. Я не был полностью уверен, что совладаю с голосом, если попытаюсь заговорить. Я не держался от нее в стороне. Я находился на склоне горы в штате Невада, вел за ней пару лошадей и рассматривал… ее высокую, стройную и гибкую фигуру, большие карие глаза и светло-русые волосы, выбившиеся из-под большой шляпы фирмы Стетсон. Она остановилась передо мной.

— Миссис Лоуган, — произнес я.

Мой голос прозвучал так, как я и предполагал. Она резко на меня взглянула.

— Мэт…

— Странное дело, миссис Лоуган, но вы выглядите точно так же, как та девушка, которую я хорошо знал… как та девушка, которую я очень хорошо знал, — сказал я.

— Мэт, — произнесла она. — Пожалуйста! Я никогда бы на это не пошла.

— Но ты уже так поступила.

Я выронил из рук поводья. Если они были лошадьми с Запада, то они должны были бы остановиться как вкопанные, а если нет, то черт с ними. Я протянул руки и взял ее за плечи, она промолчала. Она могла сказать, чтобы я к ней не притрагивался, но это прозвучало бы слишком банально, и она этого не сказала. Она могла сказать, что у нее счастливый брак с красивым парнем по фамилии Лоуган, которому она глубоко предана, но этого она тоже не сказала.

Однако все это было написано в ее глазах, и полагаю, мне следовало бы соблюсти приличия и отпустить ее, но я жил без нее целый год, и у меня не было никаких обязательств перед Лоуганом. Единственное, что он для меня сделал, так это женился на моей бывшей жене.

— Мэт! — прошептала она. — Пожалуйста, не…

На самом деле, мне не пришлось применить силу.

Во всяком случае, если бы я это сделал, то мне не потребовалось бы преодолевать сильное сопротивление. Затем, когда она была уже у меня в объятиях, она вскинула лицо кверху, и ее большая шляпа соскользнула назад и повисла, удерживаемая скрученным шнуром. Бет недолго пыталась удержать меня, совсем напротив. Чувствовалось какое-то неподдающееся контролю отчаяние в том, как она ко мне прижалась. В действительности, мне это не льстило. Я не строил себе иллюзий, она не думала обо мне, как об утраченном возлюбленном, более того, я был для нее чем-то надежным, близким и успокаивающим в этом беспокойном мире, и, вероятно, будь я джентльменом, я предложил бы ей плечо, чтобы поплакаться и внимательно выслушал, вместо того, чтобы горячо целовать.

Это полностью изменило ход дела, который я заранее спланировал. Я надеялся, что если потребуется, то я буду тверд как скала, но если только в этом будет необходимость. Очень быстро и совершенно внезапно я забыл о своих планах, мы знали друг друга слишком долго и слишком хорошо, чтобы ограничиться поцелуями… и как раз в этот момент показались двое наших мальчиков и начали спускаться по склону, в сопровождении ковбоя средних лет, который, вероятно, умел обращаться не только с лошадьми. У меня и Бет едва хватило времени, чтобы отскочить друг от друга и придать нашим лицам должное выражение, прежде чем им стало нас хорошо видно.