– Если арифметика – не лженаука, то выходит как-то так, – проговорил Глеб. – В сутки стартует четыре челнока. Вместимость каждого – сто пассажиров. Ну ладно, если они переоборудовали грузовые трюмы – то пусть даже будут все сто пятьдесят. Итого в день, возьмем по максимуму – шестьсот человек. Какой там у нас номер регистрации?

– С семьдесят тысяч триста третьего по семьдесят тысяч триста пятый, – отозвался Иван, заучивший уже эти пугающие числа наизусть. – Только не забывай, что нумерация идет от старта программы эвакуации. Многие уже улетели.

– Не так, чтобы уж многие. Я утром посмотрел табло посадки – только-только пошла десятая тысяча. Итого, вычитаем из семидесяти тысяч девять, ну ладно, давай даже десять, чтобы проще было сосчитать, и делим остаток на шестьсот. Шестьдесят тысяч разделить на шестьсот – получается ровно сто. Сто дней – столько нам еще куковать в этом поле. Почитай, до самого нового года. И это я еще в меньшую сторону округлял.

– Да уж, невеселая перспектива, – поежилась Ника. – Здесь и сейчас-то не курорт, а что будет, когда снег выпадет?

– Вот уж за что бы я не переживал, – буркнул Голицын. – Так нам и дали торчать тут до зимы. Вычислят и повяжут раньше. Гораздо раньше.

– Так что, выходит, тупик? – разочарованно спросила девушка.

– Не знаю… Думать надо…

На то, чтобы зарегистрироваться на рейс на Луну, у них накануне ушло почти полночи. И не то, чтобы очередь в пункт регистрации была слишком большая, и, вроде, сама процедура упрощена по максимуму – в идеале, как прикинул Иван, на каждого соискателя должно уходить секунд пять-семь, не больше, но каждый, получивший заветный жетон со светящимся в темноте шестизначным номером, норовил засыпать дежурящего у пункта выдачи офицера-альгерда всевозможными вопросами, по большей части абсолютно бессмысленными. Од-сун не отвечал – возможно, он вообще не понимал по-русски – и лишь с приклеенной улыбкой направлял страждущих к информационным табло на улице. Как правило, вопрошающий отставал от него далеко не сразу, да и потом, вместо того чтобы освободить место следующему в очереди, просто переключался на стоящего рядом полицейского. Тот, понятно, по-русски понимал и очень-очень старался быть вежливым и предупредительным, но под тем напором, который ему приходилось выдерживать час за часом, получалось у него это далеко не всегда.

Из-за всего этого очередь двигалась куда медленнее, чем могла бы. Плакали дети, пару раз кто-то упал в обморок, мимо шныряли какие-то мутного вида личности…

Но вот, наконец, в руках у них долгожданные регистрационные жетоны. На убийственные цифры на своем Иван сперва даже не обратил внимания – просто не присматривался. Дабы не выделяться, Голицын шагнул, было, к альгерду, но все заготовленные вопросы показались ему вдруг либо абсолютно идиотскими, либо только способными вызвать ненужные подозрения. Поэтому, вымучив ответную улыбку, он просто направился к выходу.

– Видели, как он на нас смотрел? – прошептала Ника, когда они все трое оказались на улице.

– Кто? Од-сун?

– Да нет же, полицейский! Так зыркнул, у меня аж мурашки пробежали. Словно узнал.

– Не знаю, я на него старался не смотреть, – проговорил Иван. – Может, и правда узнал. Но Пашка обещал, что с нашими проблем не будет.

– Пашка? Обещал? – с сарказмом уточнил Глеб.

Голицын не ответил.

– Кстати, с момента получения этих жетонов мы, вроде как, считаемся под защитой и покровительством Альгера, – уже другим тоном сказал Соколов. – И законно выцарапать нас отсюда уже не так просто. Я слышал, этим даже какие-то преступники пытались пользоваться.

– И как, удачно? – спросила Ника.

– Честно говоря, не знаю, чем там у них все закончилось.

– Преступников этих, может, специально с Земли решили выставить, – предположил Иван. – Нет человека – нет проблемы. А что касается нас… Вот уж не думаю, что юрисдикция Альгера кого-то в конторе остановит.

– Это да, – согласился Глеб.

После визита к табло, где среди номеров, вылетающих в течение ближайших суток, они ожидаемо не увидели своих, встал вопрос о месте для ночевки. Никаких гостиниц при космодроме не имелось, сам вопрос о них вызывал у окружающих лишь истерический смех. У самого пункта регистрации, несмотря на глубокую ночь, какой-то коротышка монголоидной наружности торговал туристскими палатками. Иван приценился и, недоуменно покачав головой, отошел в сторону: назначенная цена составляла более половины всех имеющихся у них денег.

– Можно переночевать в машине! – пришла идея в голову Глеба. – Если задние сидения разложить – там куча места будет. Шумновато, конечно, рядом с шоссе, но как-нибудь перебьемся.

– Отличная мысль! – согласилась Ника.

Однако и здесь друзей ждало разочарование. Автомобилей на дороге, кстати, стало значительно меньше, шоссе уже не стояло намертво, а более-менее двигалось, но вот родного «Крузера» на обочине друзья не обнаружили. Бродили с полчаса, все думали, может, место перепутали, пока Глеб не споткнулся о бампер, сорванный ими накануне при парковке снив чем не повинной малолитражки. Рядом, на склоне кювета, отчетливо виднелись следы колес, но сам внедорожник как сквозь землю провалился.

– Ты хоть двери-то запер, когда выходили? – поинтересовался у друга Соколов.

– Не помню, – честно признался Голицын. – Но ключи забрал – это точно. Вот они, – он продемонстрировал связку. – Здесь электронная карточка, без нее его так просто не завести…

– Значит, завели непросто…

– По ходу, здесь половина машин брошена хозяевами навсегда, – проговорила тем временем Ника. – Можно любую открывать и заваливаться.

– С нашим цыганским счастьем нарвемся как раз на ту, у которой остались хозяева, – покачал головой Иван. – А нам скандал ни к чему.

– Значит, возвращаемся в поле, – заключил Глеб.

Хоть час был уже и очень поздний, раскинувшийся возле космодрома табор не спал. Было, конечно, потише, чем днем, но, пожалуй, ненамного. Тут и там у палаток горели костры, вокруг которых кружками сидели люди. Запах дыма смешивался с запахом жареного мяса и почти заглушал аромат общественного туалета.

– Надо бы тоже костерочек забацать, – заметил Иван. – А то холодает что-то…

– Надо бы. Только где ты сейчас, среди ночи дрова найдешь? – спросил Глеб.

– Тогда можно напроситься к кому-нибудь в гости, – предложила Ника.

– Неудобно… – развел руками Соколов.

– Неудобно штаны через голову надевать! – с этими словами Доренко шагнула к ближайшему костру, возле которого сидели четверо, чуть постарше них – два парня и две девушки. – Извините, не пустите погреться?

– Конечно, присаживайтесь, – ближайший из парней посторонился, освобождая место. – Стульев, правда, нэма, так что уж не обессудьте, прямо на траве располагайтесь.

– Раскладные стульчики вчера ночью кто-то нагло «подрезал», – поделилась информацией его соседка. – Впрочем, их у нас все равно всего два было.

– Спасибо, на травке даже лучше, – Ника, Глеб и Иван несмело подсели к костру.

– Василий, – протянул гостям руку пригласивший их парень.

– Э… Аркадий, – представился Иван.

– Олег, – назвал Глеб имя, значащееся в его паспорте.

– Ни… Нина, – нашлась Ника.

Второго из хозяев звали Георгием («он же Гога, он же Гоша, он же Юрий, он же Гора, он же Жора», – прокомментировал его приятель), девушек – Настей и Таней.

– Жрать хотите? – спросил Гоша, как только взаимное представление завершилось.

– Да не, спасибо, мы только погреться, – поскромничал Иван.

– Да не стесняйтесь, мы с утра улетаем, а перед полетом много есть не рекомендуют, – сказала Настя, пухленькая блондинка с длинной, почти до пояса, толстой косой. – А шашлыка намариновали, словно еще неделю сидеть собирались – все равно пропадет.

– Но мы же не знали, что очередь ускорится, – словно оправдываясь, проговорила ее подруга – миниатюрная брюнетка с тонкими, мелкими чертами лица и, как успел в первые же минуты убедиться Иван, живой, выразительной мимикой.

– А она ускорилась? – спросила Ника.

– Не так, чтобы сильно, – ответил девушке Гоша. – Говорят, один дополнительный рейс в день поставили. Было три, стало четыре. Так будете шашлык-то?

– Ну, если все равно пропадает…

Шашлык оказался подгоревшим и немного суховатым, но привередничать не приходилось.

– Запить, правда, только простая вода, – сообщил Гоша. – Пиво последнее днем допили. Кружка одна на всех, были стаканчики, но куда-то подевались.

– Понятно куда – хохлы сперли, – заявила Настя, протягивая Нике кружку с водой. – Тут у нас через две палатки хохлы живут, так вот как они появились – сразу стали вещи пропадать.

– Да ладно тебе, – вступилась за братьев-славян Таня. – Может, это и не они вовсе. Зачем им столько всего разного?

– Перепродают, – уверенно заявила Настя. – Тут у нас все дорого стоит, вот они за полцены краденое и толкают. Люди берут.

– Ладно, Насть, не болтай, – вмешался Василий. – Просто следить надо за вещами своими, вот и все. Вы, кстати, когда улетаете, скоро? – повернулся он к Ивану.

– Не, нам еще ждать и ждать.

– Только сегодня приехали?

– Да. А что, заметно?

– Невооруженным глазом.

– Кстати, расскажите тогда уж нам, как старожилы, как тут все устроено? – попросила Ника. – Просветите, так сказать, новичков.

– Это запросто, – улыбнулся Гоша. – Главное тут – три вещи: крыша над головой, еда с питьем и, извините, туалет. Ну и самое главное, разумеется – очередь свою на посадку не пропустить. Но тут все просто: номера идут подряд, за день известно, кто полетит завтра и на каком рейсе. Вся информация на табло, все четко и понятно. Так что вернемся к нашей бытовой триаде. Первое – жилье. Большинство живут в палатках. Неделю назад многие еще ночевали под открытым небом, но сейчас уже, конечно, холодно. Разве что у тебя есть спальный мешок, но они тут в дефиците, еще дороже палаток идут. Кому ждать долго, уезжают, селятся где-нибудь в Кемерово или в окрестных поселках. Но тут есть риск, что не успеешь вовремя вернуться и пропустишь свой номер. Говорят, такие случаи были. В машинах народ тоже ночует, но это, по-моему, не очень распространено, не знаю почему.

– Машины периодически заставляют убирать, – вставила Настя. – Может, поэтому.

– Может быть. Итак, это что касается крыши. Теперь еда. Есть небольшой магазинчик, все самое необходимое можно купить там, но, во-первых, все очень дорого – безумно дорого, а во-вторых, народу там всегда полно, не протолкнуться. В обед начинает работать армейская полевая кухня. Варят какую-то кашу. Раздают бесплатно, главное прийти со своей посудой, но очередь такая, что легко можно полдня простоять. Занимают с раннего утра, пишут на ладонях номерки… Жесть, короче. Но у кого денег нет, тому за счастье. Мы сами ни разу не пользовались, честно говоря. Лучше всего ходить за продуктами в соседнюю деревню – тут километра четыре, если напрямик через лес, – он неопределенно махнул рукой куда-то в темноту. – Там и цены божеские, и народу меньше. Лично мы так делаем. Нужно только всегда кого-то оставлять, чтобы следил за вещами… Воду, понятно, тоже можно покупать, но ее не натаскаешься. МЧС бесплатно наливают из цистерны, но, опять же, очередь… Тут важно ведрами побольше запастись… Ну и об удобствах. На краю поля стоит ряд приспособленных под это дело фанерно-щелевых сарайчиков. Но, во-первых, там, мягко говоря, не очень чисто уже, а во-вторых, опять же, очереди. Поэтому народ в основном ходит до ближайшего леса. Вот так вот и живем…

– Слава Богу, завтра все это, наконец, закончится, – заявила Настя. – Гога еще не сказал про такую проблему, как душ. Точнее, его отсутствие. В деревне – той, где магазин – есть общественная баня, но туда, понятно, не набегаешься…

– Да нет, жить можно, – подключилась к разговору Таня. – Особенно, если понимаешь, зачем тебе все это надо…

– Мы же, если что, не от чужих бежим, – очень серьезным тоном сказал Василий. – Я, если честно, вообще не очень верю в этих… как их?., скаргов. Кто их видел?! Придумали тоже: Вторжение какое-то… Нет, мы просто хотим начать на новой планете. С нуля. Без банкиров, без капиталистов, без эксплуатации человека человеком… Попробовать построить новый, лучший мир.

– Думаете, получится? – спросил Глеб.

– Честно? Не знаю, – признался Василий. – Но шанс есть. Стартовые условия у всех будут равные. Шанс есть, а там уже все будет зависеть от нас самих.

– А вас, если не секрет, что сподвигло на отлет? – задала вопрос Таня.

– Ну… – Соколов замялся. – Так, в двух словах и не объяснишь…

– Но уж точно не страх перед схаргами, – заявила Ника.

– Можно сказать, что мы тоже хотим кое-что изменить в этом мире, – проговорил Иван. – Правда, не совсем так, как вы…

– Ладно, не хотите рассказывать – ваше право, – не стал настаивать Василий. – Когда, вы говорили, у вас рейс? Номер жетона какой?

– Семьдесят тысяч триста третий, четвертый и пятый, – ответил Голицын.

Гоша присвистнул.

– У-у, это действительно надолго, – заметил Василий. – Деньги-то на жизнь есть?

– Ну, есть немного…

– А знаете что, завтра, как мы пойдем на посадку – забирайте нашу палатку! – предложила неожиданно Таня. – Нам-то она уже будет ни к чему…

– Да, что вы, не надо… – растерялся Иван.

– Да нет, правда, берите! – горячо поддержал подругу Василий. – Не тащить же нам ее с собой, в конце концов! И вещи по мелочи – кружку, ведро, шампуры, что там еще есть – тоже берите! Нам уже не нужно, а вам пригодится.

– Берите, берите, – подхватили Гоша и Настя.

– Ну, если они вам действительно не нужны… – протянул Голицын. – Спасибо, огромное спасибо!

– Да не за что! Что добру-то пропадать!

– Спасибо! – повторили Иван, Глеб и Ника.

– Да говорю же: не за что… Ну что, еще по шашлычку? Пока совсем не остыл?

– Давайте, – протянул руку за шампуром Голицын.

– Мне тоже, – сказала Ника. – И водички, если можно.

– Легко!

Небо на востоке окрасилось первыми алыми всполохами рассвета.