Террел лежал на диване у себя дома, с трудом дыша от боли, пронизывавшей тело на вдохе и на выдохе. Он таращился в потолок, слишком разбитый, чтобы налить себе выпить или раздеться.

Часы на здании страховой компании пробили одиннадцать, потом двенадцать, но только после часа он встал и нетвердо проковылял в ванную. Ему жутко нужна была вода; горло саднило, воздух в комнате обжигал как из печки.

Первый стакан не помог, но он почувствовал себя легче. Отпил еще — и смог унять дрожь, сотрясавшую все его тело. Лицо пострадало не сильно; на губах запеклась кровь, кожа уже отливала желтизной. Тело же было побито основательно, хотя он почти уверился, что сильных повреждений не было. Помывшись, он пошел на кухню. К счастью, в кофейнике оставался холодный кофе, он налил три четверти стакана и долил доверху виски. Потом со стаканом и сигаретой доплелся до дивана совершенно обессиленный, сердце колотилось прямо в ушах.

Мысли разбрелись и никак не хотели собираться в стройную цепочку. Он не знал, что делать. Позвонить Каршу. Это крайне необходимо. Но телефон казался в миле от него, и он знал, Карш наверняка спит или в стельку пьян. А может быть, и то, и другое.

Террел, кажется, задремал, но вдруг его пробрала холодная дрожь и он сел, тряся головой и оглядывая комнату, где едва можно было что-то различить в потемках. Светящийся циферблат на руке показывал 2.30. Он спал час или больше. Что же его разбудило?

И тут он услышал легкий стук в дверь.

Террел быстро встал на ноги, прижимая руку к отбитому боку. В доме не было оружия, и он едва мог поднять руку. Он был неготов к приему горилл Айка Селлерса. Но зачем бы им приходить? Если его планировали устранить, то не делали бы это по частям.

Он пересек комнату и прислонился к стене возле двери.

— Кто там?

— Я, Конни.

— Чего ты хочешь?

— Хочу тебя увидеть.

Голос был жалобным и умоляющим.

— Это мне что-то напоминает. Спасибо, не надо.

— Пожалуйста, выслушай меня.

Террел поколебался, потом спросил:

— Ты одна?

— Да-да, клянусь.

Он надел цепочку и чуть приоткрыл дверь. В полутемном коридоре она была одна, юная и напуганная.

— Чего ты хочешь?

— Тебе что-нибудь нужно? Могу я для тебя что-то сделать?

— У меня все прекрасно. С чего ты взяла, что мне нужна помощь?

— Я беспокоюсь… Можно мне на минутку зайти? Пожалуйста, я хочу объяснить…

— Могу поклясться, рассказ у тебя уже готов.

Но стало любопытно, и он снял цепочку.

— Заходи.

Когда Конни проскользнула мимо, он закрыл дверь, запер замок и снова проковылял к дивану.

— Тебе больно, — она подошла сзади и коснулась его руки. — Тебе что-нибудь принести?

— Ты мне достаточно помогла. Еще немного такой помощи — и мне понадобится полный набор запчастей.

— Мне ужасно жаль. Меня заставили тебе позвонить.

— Мне тоже жаль, — сказал он, повернувшись и глядя на нее.

Увидев его лицо, девушка задохнулась.

— Тебя избили! Тебе… тебе лучше лечь. Ты ужасно выглядишь.

— Прекрати суетиться, — грубо бросил он.

— А ты не веди себя, как идиот.

Она повернула его к спинке. Он пытался откачнуться от нее, но силы вдруг его покинули.

— Брось, — буркнул он.

Теперь он лежал на спине, и она поправляла подушку под его головой.

— Они заставили меня это сделать. Заставили! Ну почему ты мне не веришь? Сказали, что хотят просто поговорить с тобой. Фрэнки сказал, что ты не хочешь его видеть. И чтобы я позвонила тебе и договорилась о встрече. Я не должна была этого делать. Я бы не стала, если бы знала, что они сделают…

— А что они мне сделали? Откуда эта мысль? Я был призером по боксу!

Он ощутил, что веки налились свинцом, и знал, что засыпает; перед глазами его замелькали события последних дней. Мелькали лица Сарнака, Колдуэла и Колана на черно-белом фоне. За ними пролетали прочие: суперинтендант Даган, Айк Селлерс, Брайдуэл, Карш.

— Не хочешь кофе? — спросила она.

— Мне ничего не нужно. Ладно, давай кофе.

Он знал, что она ничего не найдет, и решил встать и помочь. Но вместо этого уснул. И не проснулся, пока она мягко не потрясла его за плечи.

— Твой кофе, Сэм.

Он проспал полчаса, и отдых его просто оживил. В квартире приятно пахло кофе и сигаретным дымом, Конни сидела рядом на стуле.

— Тебе лучше?

— Все в порядке.

Он хотел встать за сигаретами, но Конни его опередила, подала пачку и дала прикурить.

Террел удивленно смотрел на нее. Она закатала рукава и повязала кухонное полотенце вокруг талии. Под этим импровизированным фартуком на ней было серое платье, застегнутое спереди от подола до пояса. Пуговицы были коричневыми и блестящими и сверкали, когда она скрещивала ноги.

— Тебе нужно лечь. Я достала твою пижаму и отвернула покрывало.

— Отлично.

— Ты голоден? Я могу приготовить омлет.

— Звучит замечательно, но я хочу пить, и все.

— Я сделаю. Воды? Со льдом?

— Просто немного воды.

Пока она была на кухне, Террел встал и проковылял в спальню. Постель была аккуратно постелена, пижамные брюки и куртка расправлены на спинке Стула. Он выскользнул из пиджака и дал ему упасть на пол, но с рубашкой это не прошло — он едва смог поднять руки к воротнику, а пуговицы казались неуклюжим пальцам булавочными головками.

Конни вошла со стаканом, когда он бессильно опустил руки по швам.

— Помоги мне, пожалуйста, с рубашкой.

— Да, конечно.

Он даже возмутился при мысли, с какой готовностью она ему помогает. Конни отставила стакан, сняла ему галстук и расстегнула рубашку. При виде синяков на ребрах она что-то сказала шепотом, дрожащими губами.

— Тебя могли убить!

— Ничтожная цена за хорошую историю — вот наш девиз.

— Слава Богу, ничего не сломано. Все пройдет. Но почему ты так рискуешь? Разве тебе некому помочь?

— Ты, например. Но ты не хочешь.

— Мой рассказ ничего не изменил бы. Ты ничего не можешь изменить в этой жизни.

— Возможно. Но могу сменить брюки на пижаму, если ты позволишь.

— Да, конечно.

Несколько минут спустя Террел залез под одеяло и дал телу утонуть в мягкой постели. Раздался легкий стук в дверь, он буркнул:

— Входи.

У нее на руке было пальто.

— Я сейчас ухожу. Есть что-нибудь еще, что я могла бы сделать для тебя?

— Не думаю.

Она, нахмурившись, подошла к постели.

— Я сварила свежий кофе. Все, что тебе надо сделать, включить горелку, когда захочешь.

— Хорошо, спасибо.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Она была очень бледна, короткие светлые волосы затеняли глаза. Блестящие коричневые пуговицы на ее юбке поблескивали при каждом движении.

— Надеюсь, завтра тебе будет лучше.

— Надеюсь. Пока, Конни, и еще раз спасибо.

Но она стояла, глядя на него, и не пыталась уйти. В конце концов она села на край кровати, глядя на свои коричневые пуговицы.

— Я не знаю, что сказать, правда. Я подумала, может, ты хочешь, чтобы я осталась?

— Вот как?

— Да, вот именно.

Она говорила почти дерзко, но бледные щеки начал заливать румянец.

— Знаешь, такого типа вещи всегда случались с моим ротным сержантом. — Террел приподнялся на локте и взял стакан. — Всякий раз, когда он получал отпуск, поселялся в отеле и был уже готов к постельным подвигам, раздавался такой стук в дверь. Это была девушка, понимаешь? Она его приметила в вестибюле. Ну что ему было делать? Она бы не приняла его «нет»! На следующее утро она говорила ему, что никогда прежде не знала, что такое любовь. Это случалось с ним всякий раз, когда ему давали увольнение.

— Пожалуйста, замолкни!

— Но никто никогда ему не верил. Теперь, я полагаю, никто не поверит мне.

Она начала подниматься, но он схватил ее за руку.

— Ну ладно, это не смешно. Почему ты хочешь остаться? Нежность к раненому воину? Что-то вроде этого?

— Не знаю… Я не умею это выразить.

Она взглянула на него, и в свете ночника блеснули слезы.

— Ты заставил меня почувствовать себя бесполезной дешевкой, вот и все. Я хотела хоть что-то сделать… — Она опустила голову. — Не нужно, извини.

— Очень благородный порыв, — протянул он, странно тронутый и благодарный, и почувствовал себя неловко. — Не хочешь выпить или сигарету?

Она снова покачала головой.

— Нет, мне пора идти.

— Глупо звучит, но со мной впервые случается что-то подобное..

— В этом твоя ошибка. Ты не подпускаешь к себе людей своей… ну, я не знаю… язвительностью, что ли, или манерой разговора… Во всяком случае, я это чувствую.

Он чувствовал себя невероятно ответственным за ее печали.

— Извини, — сказал он. — Прости за то, что я тебя не подпускал, не давал сказать, что ты хотела. — Террел отставил стакан и взял ее руку. Он не хотел причинять ей новую боль, но не мог найти слов, чтобы выразить свои чувства. — Не могли бы мы позабыть все плохое?

— Ты на это способен?

Он коснулся ее щеки, потом нежной шеи. Когда она повернулась и неуверено ему улыбнулась, Террел почувствовал себя немного смущенным и вздохнул.

— Попытаемся…

Много позже его разбудил звонок телефона. Он приподнялся на локте и включил ночник. В комнате было темно, но мягкий серый рассвет уже пробивался сквозь шторы.

— Мистер Террел?

— Правильно.

— Минутку, вас вызывает Бич-Сити.

Террел спустил ноги с кровати и закурил. Потом оглянулся через плечо и увидел, что Конни с сонной улыбкой следит за ним.

— Извини, — сказал он.

— А мне снился такой дивный сон.

— Закрой глаза и продолжи с того места, где остановилась. Еще рано.

— Все в порядке.

— Все в порядке? Что-то холодновато звучит.

— Мне хорошо. Чудесно, — она вжала в подушку лицо, такое маленькое и бледное в обрамлении взъерошенных светлых волос. Террел нежно коснулся ее щеки тыльной стороной ладони.

— Ты прекрасно выглядишь.

— И чувствую себя тоже прекрасно.

В трубке щелкнуло, и знакомый голос спросил:

— Сэм? Сэм Террел? Это Тим Моран, Бич-Сити. Отдел по расследованию убийств. Извини за такую рань.

— Неважно. Что случилось?

— Помнишь маленького копа, который здесь застрелился? Колана? Я думаю, он не застрелился. Пока не хочу говорить больше, но если приедешь, я тебе все сообщу.

— Сейчас ничего не ходит. Я смогу добраться только часа через два.

— Отлично. Я позвонил тебе, потому что ваша полиция отмахнулась. Им хочется, чтобы это числилось самоубийством.

— С кем ты говорил?

— С полицейским по имени Станко. Он капитан в участке Колана.

— Все сходится. Увидимся через два часа, Тим. И спасибо.

Террел положил трубку и сказал:

— Мне пора бриться и ехать. Ты постарайся уснуть.

— Ты должен ехать?

— Да, это важно.

Она села, улыбаясь, и прижалась щекой к его руке.

— Я хотела тебе помочь. А получилось по-другому.

— Получилось гораздо больше. Я расскажу тебе, когда вернусь. В нежных подробностях.

Террел принял душ и побрился меньше, чем за три минуты, зато гораздо больше времени потратил на ремонт рубцов на подбородке. Когда он вышел из ванной, в комнате приятно пахло кофе, из кухни доносился стук высоких каблучков. Он покачал головой и начал одеваться, но не смог сдержать улыбку. Проведенные с ней часы его просто ошеломили; он чувствовал себя очень счастливым и в то же время жутко по-дурацки.

— На омлет не было времени, — сказала она при его появлении в кухне. — Я просто поджарила тосты. Ладно?

— Просто прекрасно.

На ней была его рубашка, туго перепоясанная в талии, его галстук она использовала как ленту. Террел чувствовал себя необычно смущенным. Он хотел поцеловать ее, но по какой-то причине посчитал это неправильным. Между ними чувствовалась какая-то напряженность.

— Кофе пахнет изумительно.

Она поставила перед ним чашку кофе и тарелку, которую предварительно согрела в духовке.

— Когда ты вернешься?

— До обеда, по крайне мере до коктейля. Ты со мной выпьешь коктейль?

— Да, хотелось бы, — она села и очень просто сказала: — Я хочу помочь тебе. Хочу рассказать, что случилось той ночью у Эден.

— Больше ты не боишься?

— Нет, боюсь.

— Но хочешь присоединиться к святому делу?

— Я просто хочу быть на твоей стороне, и все. — Казалось, он ее озадачил. — А люди так и присоединяются к святому делу, да?

Он помолчал, глядя на нее, потом сказал:

— Кто-нибудь знает, что ты вчера пришла сюда?

— Не думаю. А что?

— Послушай меня: если я позволю тебе помочь, ты пообещаешь мне, что не высунешь носа из квартиры? Будешь держать дверь на замке, пока я не вернусь? И никого не впустишь, хоть самого архангела Гавриила?

— Да, обещаю.

Она улыбнулась, и неловкость между ними вдруг исчезла. Он беспокоился за нее, и это делало еще важнее то, что случилось между ними.

— Ты в команде, — сказал он, гладя ее по голове.

— В ту ночь в квартиру приходил Айк Селлерс. Хотел, чтобы Эден кое-что для него сделала.

— Что именно?

— Подставила мистера Колдуэла.

— Ты уверена?

— Я была в спальне. И слышала.

Террел опустил глаза на ее маленькую крепкую руку.

— Эта нежная розовая штучка перевернет этот город. А теперь расскажи мне все с самого начала. Так, как ты слышала. Я налью кофе.