Когда Террел вернулся в редакцию, было уже почти десять. Подходил срок второго выпуска, и в длинном зале нарастало напряжение. Все следили за часами над столом городских новостей. Карш помахал ему из своего офиса, и Террел прошел на звуконепроницаемый командный пункт, возвышающийся над залом.

— Можешь ничего не говорить, — сказал Карш. — Его честь только что звонил мне. — Он покачал головой. — Тупой осел!

— Они до ужаса нервничают, — сообщил Террел. — Даже Даган. Я их такими никогда раньше не видел, Майк.

— Ожидаются и еще плохие новости. — В глазах Карша светились дьявольские огоньки. — Некоторое время назад пришла жена Пэдди Колана. Она ждет наверху, чтобы рассказать тебе свою историю. Не история — просто конфетка. Пойдем.

Миссис Колан ждала их в пустом офисе на девятом этаже. Когда они вошли, она неловко принялась оправлять юбку своего шуршащего черного платья. Террел заметил, что она плакала: глаза за стеклами очков были запавшими и красными. Она вымученно ему улыбнулась, лицо было смущенным и умоляющим.

— Я не знала, куда еще идти, я объясняла этому джентльмену. — Она поднесла скомканный платок к носу. — Вы знали, что Пэдди в беде, правда, мистер Террел? Когда вы приходили к нам, вы это знали?

— Да, знал. Мне жаль, что так случилось.

— Спасибо. Теперь все кончено, все кончено с беднягой.

— Садитесь, пожалуйста, миссис Колан, и расскажите Сэму, что только что рассказали мне.

— Меня просили завтра прийти в суд.

Миссис Колан пыталась держаться, важность роли, казалось, помогала справляться с нервами.

— Они были вежливы и сочувствовали, но они скоро пойдут на пенсию.

— Кто это «они»? — спросил Террел.

— Лейтенант Кларк и сержант Миллертон.

— Ты их знаешь? — спросил Карш, взглянув на Террела.

— Старший клерк в управлении. Регистрация, медицинские страховки бумажная работа. Продолжайте, миссис Колан.

— Ну, они мямлили, запинались, пока наконец не сказали, что я могла бы получать пенсию, если бы сказала, что у Пэдди в последнее время было не в порядке с головой. Сказали, что все будет по-другому. Мол, если он покончил с собой, это может его дискредитировать. Но если будет доказано, что он был подавлен, расстроен, на какое-то короткое время невменяем, тогда все обойдется.

— Она обещала, что подумает, — сказал Карш.

— Зачем им нужно доказать, что бедняга был ненормальным? Разве недостаточно, что его нет на свете? — Она стиснула натруженные руки, губы задрожали. — Зачем надо марать его имя? Издеваться над его памятью?

— Ваш муж что-то видел в ту ночь, когда убили Эден Майлз, — сказал Террел. — Или кого-то. Эта версия может всплыть в суде. Но ей не поверят, если вы подтвердите, что он был не в себе. Невменяемых свидетелями не считают.

— Сколько времени они вам дали?

— До завтрашнего утра.

— Если вы до тех пор от меня ничего не услышите, потяните время, — посоветовал Карш. — Можете свалиться с гриппом, если понадобится. Мы работаем над этой историей, и вы — ее часть. Террел пытается все соединить в единое целое.

Она согласилась, тень улыбки скользнула по бледным губам. Террел проводил ее до двери.

— Пэдди бы понравилось то, что вы делаете, — сказал он.

— Да, он был хорошим человеком. Спасибо, мистер Террел.

Когда она ушла, Террел вернулся в офис и стукнул ладонью по столу.

— Когда это кончится? Неужели все начальство в городе — банда воров? Может, и не стоит связываться?

Карш, улыбаясь, наблюдал за ним.

— Это история про слепого и слона, Сэм. Ты слишком близко подошел к истории с одной стороны. Посиди немного на моей работе — и увидишь иную картину. Пусть это не вяжется с моим привычным обликом усталого циника, но вокруг много хорошего. Богадельни, общественные клубы помощи, комитеты городского планирования — всем этим высокопоставленные чиновники руководят совершенно бесплатно, а сотни честных горожан работают для того, чтобы город стал лучше для жизни. Помни это. Город наш — не выгребная яма, это пруд с пятнами нечистот, плавающих на поверхности. Оставайся отчаянным, — это прекрасная здоровая реакция. Но не ограничивайся точкой зрения полицейского репортера.

— Хорошо, я буду думать о чем-нибудь высоком, красивом.

Карш похлопал его по плечу.

— А пока продолжай приводить в замешательство наших друзей из администрации.

Остаток утра Террел провел за изучением подшивок в поисках материалов муниципального Совета по парковкам. Это было утомительно: он читал доклады, результаты голосований по каждому предложению, прошелся по десятку речей, поносящих всю эту систему, и еще десятку, возносящих ее до небес. Ознакомился с хронологией вопроса со времени первого предложения мэра Тикнором до принятия закона муниципалитетом. Из-за мелкого шрифта он натрудил глаза и перешел к подборке фотографий площадок, выбранных для новых автостоянок и развязок транспортных потоков.

В конце концов он собрал отобранные страницы и пошел наверх в финансовый отдел, который помещался в одном из длинных ответвлений зала городских новостей, между офисом Карша и отделом воскресных изданий. Тамошний начальник Билл Мосс говорил по телефону, но улыбнулся и показал Террелу на стул. Террел с удовольствием вытянул ноги и закурил. Он устал от долгого сидения в библиотеке, глаза болели от чтения десятков страниц мелкого шрифта. Вокруг стоял обычный перестук телетайпов и пишущих машинок. Террелу всегда очень нравился финансовый отдел. Здесь царил таинственный ученый стиль — стопы документов на шкафах, ряды карт и графиков, ничего не значащих простому взгляду, но сотрудники отдела их усваивали с неприличной скоростью.

Билл Мосс говорил по телефону, улыбаясь Террелу.

— Хочешь делать деньги? Покупай дешевле, продавай дороже.

Мосс был привлекательным мужчиной с седеющими волосами и темными цепкими глазами.

— Чем могу помочь, Сэм?

— Я это запомню — покупай дешевле — продавай дороже. Билл, наш муниципальный совет по парковкам меня просто околдовал. Не возражаешь, если я задам тебе несколько вопросов?

— Давай начинай.

— Хорошо, я только что прочел исходный закон. Разве это не прекрасная интрига?

— Да, можно сказать и так. Понимаешь, это в порядке вещей. Местные власти всегда стараются сделать свои затеи привлекательными, поэтому обычно они кажутся чрезмерно щедрыми — по проценту прибыли, условиям кредита и так далее. Но если проталкивают закон люди серьезные и ответственные, эти отклонения от нормы крупной суммы не составят. То есть тут предполагается строгое регулирование, чтобы уберечь от махинаций. Но если законотворчество в руках жуликов — тогда беда.

— Меня интересует другое, — улыбнулся Террел. — Большая часть контрактов Совета по парковкам досталась двум фирмы ^:— «Акме Констракшн» и «Белл Рекерс». Я хотел бы разнюхать об этих компаниях, узнать, что они из себя представляют. Кто ими владеет, сколько они зарабатывают, какая их финансовая структура — все, что у вас есть.

Мосс пометил себе названия фирм и пообещал:

— Я кому-нибудь это поручу. Полагаю, ты спешишь?

— Прости, спешу. Пообедаю и забегу опять. Ладно?

— К тому времени я постараюсь что-нибудь узнать.

Террел вернулся к столу и забрал свое пальто. Только он собрался уходить, как зазвонил телефон. В трубке раздался решительный голос:

— Мистер Террел? Минутку, пожалуйста. Суперинтендант Даган.

Террел слабо улыбнулся:

— Джек Даган, лихой вояка?

— Сэм? — Голос Дагана был тихим и настойчивым. — Сэм, я прошу прощения за то, что случилось утром. Это было отвратительно.

— Конечно. Ты сказал это мэру?

— Не было смысла.

— Думаю, ты прав. Что у тебя на уме?

— Полагаю, ты можешь мне помочь. Если расскажешь, что сумел узнать. Обещаю, это будет использовано эффективно и честно.

— Бесполезно. Что-нибудь еще тебя беспокоит?

— Может быть, я этого заслуживаю, но и ты можешь совершить ошибку. Я всегда работал честно. Но мне вечно приходилось продираться через десятки конфликтов, и вечно на меня давили. Я, конечно, шел на компромиссы и был терпим к человеческим слабостям, но это не преступление, Сэм, — голос Дагана становился резче. — Ты меня в этом обвиняешь?

— Терпимость и компромисс, — повторил Террел. — Смешно, но полицейские редко употребляют эти слова, пока их не поставят перед большим жюри. Тогда выясняются их взгляды на природу человека и их философия милосердия и терпимости к грешникам.

Как только Даган сердито зарычал, он повесил трубку. Ему нравился Даган, он почти доверял ему; но нельзя до конца доверять человеку, который впадает в транс от велений собственной совести.

Террел спустился в аптеку в вестибюле здания, съел гамбургер и выпил три чашки черного кофе. В два часа он снова был у стола Билла Мосса.

— Вот тебе информация, — сказал тот, ткнув карандашом в аккуратную стопку скоросшивателей. — Вероятно, нужно сделать краткий обзор, прежде чем ты сам сможешь что-нибудь раскопать. Для начала, я полагаю — то, что обе компании вполне законные. Адекватно финансируемые, отличный уровень доходов, соответствующий набор тяжелого оборудования, довольно компетентные управляющие. Похоже, им не о чем беспокоиться. Налоги, займы, трудовые отношения — все в приличном состоянии, но есть кое-что странное. Во-первых: меня не удовлетворяют их права на собственность. Это я объясню тебе через минуту. И во-вторых: им слишком повезло. Они слишком быстро выросли. Начав с нуля, они разрослись, как грибы, в огромные организации, при том что все их заказы идут через муниципалитет. Учитывая их начальный капитал, это очень необычно. У «Белл Рекерс» не было ни офиса, ни тяжелой техники, когда ей поручили снести целый квартал городской застройки. Очень необычно, согласись.

— А как насчет их собственности? Ты сказал, что в этом есть что-то странное.

— Ну, в собственниках у них числятся четыре или пять человек. Я знаю двух из них и, ну… — Мосс пожал плечами. — Имей в виду, это не доказуемо, но в бизнесе всегда можно выяснить, что у тебя за душой. У этих людей, по моему мнению, нет ни имущества, ни ума, чтобы привести эти компании к такому успеху.

— Ты хочешь сказать, что они — подставные лица.

— Да, я полагаю — действующие от имени владельцев, желающих скрыть свои связи с этими компаниями.

— Тогда как мне найти настоящих владельцев?

— Это нелегко. Договоренности могут быть только устными, а устный контракт нельзя не проверить, ни проанализировать.

— Ладно, большое спасибо. Если подытожить: компании законные, но их бы не было, если бы Совет по строительству парковок не подбросил им это дело. Правильно?

— Именно, — кивнул Мосс. — Дай мне знать, если выяснишь что-нибудь еще. Меня всегда интересует казнокрадство.

— Меня тоже. Особенно в таком масштабе.

Террел сидел и курил у себя за столом, переваривая то, что узнал от Мосса. Очевидно, теперь нужно попытаться выявить владельцев «Белл Рекерс» и «Акме Констракшн». Они были воронкой, через которую совет по парковке сливал потоки денег налогоплательщиков. Подумав, он снял трубку и набрал номер городского офиса фирмы «Дэн Брайдуэл». Пока его переключали на коммутатор секретаря Брайдуэла, Террел собирал по кладовым своей памяти данные о старике. Один из крупнейших подрядчиков штата, Брайдуэл начинал простым каменщиком и только своим трудом проложил себе путь до президента собственной компании. Парень с крутыми кулаками из трущоб Белфаста стал одной из самых важных фигур в приютившем его сообществе. Четверых сыновей он отправил в колледж, дочь — в Европу, изучать музыку в знаменитых на весь мир консерваториях. Он давал внушительные суммы на местные благотворительные учреждения, его имя носил десяток известных институтов. Он прошел долгий путь и боролся за каждый его фут, Террел это знал. Грубый старикан никогда ни о чем не просил, но ничего и не давал. На пути к власти он обзавелся множеством врагов, но любил говаривать, что не даст ни цента за человека, у которого их нет.

— Да? Кто это?

Голос Брайдуэла был высоким, резким и раздраженным.

— Террел? Из газеты?

— Правильно, мистер Брайдуэл. Сэм Террел. Я делаю статью о Совете по парковке и столкнулся с некоторыми вещами, которые хотел бы уточнить с вами.

— Я сэкономлю ваше время, Сэм. Совет по парковке не дает мне контрактов. Они предпочитают иметь дело с темными лошадками. Я пользуюсь не тем банным мылом или голосую не так. Я говорил это десяток раз. И все это записано.

— Я хотел бы вас спросить о «Белл Рекерс» и «Акме Контракшн» — фирмах, выполняющих заказы Совета.

— Ну, это не мои компании, поэтому знаю я только то, что читаю в газетах. Они получают работу, мы — нет.

— Вы знаете людей, которым принадлежат эти компании?

— Сынок, с этим вопросом тебе лучше обратиться в мэрию. Там должны знать. Но мне никогда не говорили. А теперь мне надо работать. До свидания.

Раздался щелчок, и связь прервалась.

Террел улыбнулся и положил трубку. Следующие пятнадцать минут он сидел за столом, задумчиво глядя на активную работу и чувствуя напряжение, исходившее от работников отдела городских новостей и копировального аппарата. Для получения нужной информации был только один путь; придется пойти на сделку. Будь у него время, можно бы побегать, узнавая… Но времени у него не было, потому, приходилось вести игру. Он был единственным, кому Пэдди Колан мог сказать всю правду. С этим можно и поторговаться.

Он взял трубку, позвонил в офис суперинтенданта Дагана, а когда соединили, сказал:

— Это Террел. У меня есть кое-что, что вы могли бы использовать, а мне нужна помощь. Может поторгуемся?

Даган колебался несколько секунд. Террел слышал его тяжелое дыхание. Потом Даган сказал:

— Чего ты хочешь?

— Давай встретимся в северном крыле вестибюля. И обсудим.

— Через пять минут?

— Отлично.

Террел собрал свои записи по Совету, сунул их в карман, надел шляпу и пальто и поспешил на встречу с Даганом.

Суперинтендант ждал его у северного крыла, багровое лицо с любопытством выглядывало из-под шитого золотом козырьком фуражки. Они пошли в ногу к семнадцатой улице, неспешно пробираясь сквозь толпу.

— Будем торговаться? — спросил Террел. — Я помогаю вам, потом вы поможете мне.

— Давай попробуем.

Террел сунул сигарету в рот и заколебался; ему вспомнились слова Карша: «Ты знаешь этих горилл… Может выйти так, что ты потеряешь свою страховку». Мог ли он доверять Дагану? Рискованная игра. Но он сказал:

— Я говорил с Пэдди Коланом в Бич-Сити.

Даган уставился на него.

— В тот день, когда он застрелился?

— Точно. Он описал человека, который выбегал из дома Колдуэла. Это описание я использовал в своей статье. Человека, которого я описал, за несколько дней до убийства Эден Майлз видели с Айком Селлерсом.

Почти квартал они шли молча, и Террел заметил, что Даган все сильнее хмурится.

— Ладно, Сэм, — сказал он наконец. — Теперь мне решать, так? Я действую либо как коп, либо как страус.

— И что будет?

— Не знаю, не знаю, — в тусклом голосе не чувствовалось энтузиазма. — Я тебе кое-что скажу. Борьба за правое дело стала для меня правилом. Знаешь, что я имею в виду? Нельзя остановиться и проверить все углы прежде, чем начнешь поворот. Ты или поворачиваешь, или не поворачиваешь — это все. Может быть, я слишком долго проверял углы?

— Наконец ты решил это выяснить, — хмыкнул Террел. — Ладно, теперь моя очередь. Кто владелец «Белл Рекерс» и «Акме Контракшн»?

— Это должно быть где-то записано.

— Владельцы в документах липовые. Я хочу знать, кто ими прикрывается.

— Я могу попытаться нажать, — сказал Даган. — И добыть информацию.

— Мне она нужна к сегодняшнему вечеру. Можно позвонить вам домой?

— Так скоро? Ладно, я постараюсь. Около восьми.

— Значит, в восемь. Пока до свидания.

Они прошлись вокруг управления и вернулись к северному крылу. Даган улыбнулся ему и зашагал к лифтам. Террел смотрел, как его крупная фигура с военной выправкой рассекает спешащую толпу. «И о чем он думал? — спрашивал себя Террел. — Как уклониться от этого вызова? Отнести его информацию Тикнору и Селлерсу и закрыть глаза на то, что произойдет потом».

Террел был удивлен академичным подходом Дагана — потому что ничего академического в его положении не было. Если Даган его сдаст, молиться за него будет некому.

Террелу нужно было поговорить еще с архитектором Совета, неким Эвереттом Браем. Он попытался позвонить в офис Брая, но там сказали, что мистера Брая можно застать только утром.

— Где мне его найти?

— У него дома в Шорхэме, если срочно. Но мистер Брай предпочитает встречаться с клиентами в офисе. И жестко на этом настаивает.

— К счастью, я не клиент. Большое спасибо.

Террел повесил трубку и пошел к машине. Он начинал понимать сомнительность своего положения. Знать что-то — вещь опасная. Он знал достаточно, чтобы досаждать, а это было опасно.