Террел зашел в аптеку напротив «Клейтона» выпить кофе и дал себе возможность снять нервное напряжение; в стычке с Селлерсом не было ничего смешного. Айк был могущественным человеком, вспыльчивым и злопамятным. Он ничего не тратил понапрасну, и угрозы — меньше всего. Террел сидел со своим кофе до тех пор, пока пальцы не перестали дрожать, затем вышел и подозвал такси. Он решил снова встретиться с Сарнаком. Должно быть, Колдуэл с его программой реформ был очень опасен для Селлерса, иначе тот не стал бы затевать такую откровенно глупую игру.

Атмосфера в штабе кампании Колдуэла за последние сорок восемь часов разительно переменилась. Тогда все здесь дышало энтузиазмом мессианства; Колдуэл скакал впереди на белом коне честного политика, и силы зла в беспорядке отступали от его сияющего копья. Террел помнил это чувство, правда, немного подправляя для своего блистательного сюжета. Но сейчас большой зал был почти пуст, а флаги и портреты казались удручающе неуместными на фоне подавленной тишины. Две молодые девушки за столом подняли на него глаза, готовые к защите. Террела тронуло выражение вины на их лицах. Почему они должны испытывать вину?

Одна из них вышла найти Сарнака, другая нервно комментировала погоду. Террел с облегчением отвернулся от нее, когда Сарнак выглянул из своего офиса и позвал:

— Не хотите войти, мистер Террел?

Сарнак был бледным и нервным; у него дергалась левая щека, и выглядел он, словно не спал несколько дней.

— Вы в великолепной форме, — сказал Террел, — ясные глаза, излучающие уверенность.

— Пожалуйста, садитесь. В моем положение трудновато расслабиться. Так много надо сделать и в то же время ничего нельзя… Ничего, ничего… — он сжал кулаки. — Ничем нельзя помочь. Вообще ничем!

— Что вы делаете?

Сарнак снял очки и прижал кончики пальцев к закрытым векам.

— Мы наняли частных детективов. Они проверяют все — все, что касается подноготной Эден Майлз и того патрульного полицейского — как его — Колан, который застрелился. Просматривают все свидетельские показания в поисках проколов. Национальный комитет предложил нам открытый кредит — они верят в мистера Колдуэла. Деньги, время на телевидении, свои лучшие перья, лучших следователей, все, что у них есть. Нас прекрасно поддерживают.

— Ну, если быть циничным, — куда же они денутся? Он — их дитя, они не могут его выбросить за борт. Это могло бы повредить партии по всей стране. Вы говорили сегодня с Колдуэлом?

— Да, рано утром. Он все еще не понимает, что произошло. Настаивает, что его ударили сзади. Полиция, конечно, не согласна.

— У них все сфабриковано. Пэдди Колан мертв, а его свидетельские показания на предварительном слушании записаны и будут переданы в суд. При нынешнем положении вещей за Колдуэла некому вступиться. Все, что вы можете сделать, как верный друг — это привести в порядок его дела и утешать вдову.

— Его беспомощность вас радует? — Сарнака разозлил и взволновал тон Террела. — И вы довольны, что жизнь невинного человека в опасности?

— Я хочу заключить с вами сделку. Но у вас нет ничего, чтобы торговаться… Хочу, чтобы вы это понимали. Это убережет от увиливаний и двусмысленностей. Я думаю, Колдуэла подставили, хотя не собираюсь говорить вам, почему так думаю. Но докажу это. Мне нужно от вас все, что есть у вас на Айка Селлерса, на нынешние власти, включая мэра Тикнора.

— Минутку, пожалуйста, — взволнованный Сарнак явно был в замешательстве. — На таких условиях я согласиться не могу. Я дам вам информацию, не зная, чего ждать взамен. Вы должны войти в мое положение…

— Меня оно совсем не интересует. Я хочу получить то, что у вас есть на Селлерса. Хочу иметь сведения, которых он боится. И предлагаю за это только одно — шанс спасти Колдуэла от электрического стула. Причем даже не очень твердый шанс. Что скажете? Я занятый человек, Сарнак, и вы тоже. Давайте попусту не тратить время.

— Вы считаете, Колдуэла подставили? — спросил Сарнак. Руки его дрожали. — Это предположение, Террел?

— Я знаю, что его подставили, — спокойно сказал Террел. — Понимаете? Я знаю это. Он навредил кому-то важному, поэтому его убили. Наступили и раздавили. А теперь скажите мне, кому он навредил? И как? Или вы собираетесь упорствовать, пока за Колдуэлом не запрут тюремные ворота? И то если ему повезет и удовлетворят прошение о помиловании. Иначе он умрет. Ну, так что?

Это была слишком длинная для Террела речь, и слишком эмоциональная.

— Решайтесь. Откровенно говоря, не вижу, чем вы рискуете. У нас одна и та же цель, хотя по разным причинам. Мне нужна история, вам — спасение Колдуэла. Почему бы нам не работать вместе?

— Вы хотите все делать по-своему.

— Правильно. Я хочу по-своему.

Несколько секунд Сарнак молчал, качая головой, словно пытаясь привести в порядок мысли.

— Не знаю, — сказал он.

Террел встал и направился к двери.

— Ладно, ладно, — Сарнак тут же повысил голос. — Садитесь. Но, ради всего святого и во имя правды, не обманите нас, Террел. Не обнадеживайте нас, если надежды не осталось.

Если бы Колдуэла избрали, Айк Селлерс и мэр Тикнор отправились за решетку, причем пожизненно. Вместе с десятками воров поменьше из администрации. — Голос Сарнака стал тверже, когда он продолжил. — Вот чего они боялись. Вот почему они совершили убийство, чтобы убрать его со сцены.

— Хорошее обвинение, впечатляющее. Теперь подробно, как вы собирались все это сделать?

— Я постараюсь объяснить все как можно яснее. Что вы знаете о муниципальной парковочной службе?

— Немного. Программа разрешения проблем городского транспорта. Я читал об этом статьи. Довольно скучная история о том, что будут использовать вместо топлива через пару миллионов лет. Важно, но не насущно.

— Возможно, вы правы. Но стоило бы заинтересоваться. Наши парковочные заправилы — одни из самых ловких мошенников, которых вы когда либо встречали. И безразличие общества стоило ему — самому обществу — миллионы долларов.

— Ладно, я шокирован. И как это получается? Как вы пришьете это Селлерсу и Тикнору?

— Я попытаюсь объяснить.

Сарнак встал и обошел вокруг стола, хмуря лоб и потирая нос. Террел подумал, что это, должно быть, преподавательская привычка; тут он был как дома в привычной рабочей обстановке.

— Должность руководителя парковочной службы была введена муниципалитетом по запросу мэра Тикнора, — отчеканил Сарнак и сделал паузу, словно давая Террелу возможность записать свои слова. Потом продолжил: — Это было около четырех лет назад, вскоре после того, как нынешняя администрация пришла к власти. Мэра Тикнора поддерживали десятки специалистов транспортного управления и управления городского планирования. Их аргументы были ясны и логичны. Машин все больше, мест стоянки — все меньше. Если не принять радикальных решений, транспортные проблемы будут постоянно усугубляться. И вот был создан Совет по парковкам с широкими правами принимать законы, конфисковывать собственность, строить магистрали и так далее. На бумаге все это выглядит прекрасно.

— Но ничего не сделали?

— Это было бы слишком просто. Позвольте мне один пример. Три с половиной года назад было объявлено о строительстве стоянки на углу Девятой и Моррисон. Это по соседству с трущобами, достаточно близко к центральным торговым и деловым районам Отличное место для стоянки, близко к центру, рядом с главными бульварами и хорошо согласуется с основной системой движения. Архитектурное управление одобрило участок и занялось проектированием. Вмешалась мэрия, чтобы конфисковать землю. Тут проблем не было. Основным населением были негры и пуэрториканцы, а эти люди не питают сентиментальной привязанности к квартирам без горячей воды и кишащими крысами дворам. Владельцам недвижимости выделили вполне приличную компенсацию, и сорванные с мест семейства разъехались кто куда. Здания снесли, землю расчистили и получалось, что удастся разгрузить дороги.

Сарнак помолчал.

— Это шаг первый. Как вы знаете, стоянок все еще нет. Вот что случилось. Архитектура представила новые рекомендации. Угол Девятой и Моррисон оказался в конце концов не лучшим местом. Оказалось, лучшим может стать угол Двенадцатой и Фицгиббонс. Мэрию это ничуть не встревожило, они одобрили новые рекомендации и перечеркнули планы на Девятой и Моррисон. А потом просто продали землю по цене, которая, естественно, их в накладе не оставила.

— Но где мошенничество?

— Во-первых, они списали на законные убытки расходы на приобретение права собственности на землю. И во-вторых, списали стоимость очистки земли, сноса домов и так далее. Эти цены поглощены текущими затратами. Таким образом, земля стала великолепным выгодным приобретением. Видите, огромная разница между землей с домами и магазинами на ней и землей физически и законно чистой. Частная фирма может потратить годы, только пытаясь, например, приобрести право собственности на землю, а власти могут установить цену — и забрать.

— И Айк Селлерс загреб эту собственность себе?

— Селлерс, Тикнор и прочие. На подставные лица, разумеется. Они хватали акр за акром лучшей земли в центре города, используя мэрию как пробивную силу. А вот другая сторона событий. Девяносто восемь процентов работы досталось фирмам вроде «Акме Констракшн» и «Белл Рекерс» — фирмам, о которых четыре года назад никто ничего не знал. В крупнейшие в штате они превратились внезапно — и только на контрактах, которые получили от Совета по парковкам. Законнорожденные, или лучше сказать законносозданные, компании в этой системе никогда не получили шанса.

— Но почему никто не жалуется?

— Все возмущались, но бестолку. Дэн Брайдуэлл, например, боролся за каждый контракт. Он занят здесь бизнесом сорок пять лет и имеет прекрасную репутацию. Но он не получил работы от мэрии ни на грош.

— Вы можете это доказать?

— Если Колдуэла изберут — да. Наши ревизоры смогут открыть уголовное дело в двадцать четыре часа. Поэтому Колдуэла остановили.

— Мы снова там, где начали, — устало бросил Террел. — В области слухов и сплетен.

— Каждое мое слово — правда.

— Но вы не можете этого доказать. Скажите, кто владеет теми компаниями, что вы назвали? «Акме Констракшн» и «Белл Рекерс»?

— Этого мы не знаем. Но узнали бы на следующий день после вступления Колдуэла в должность мэра.

— Ладно, ладно. Где вы взяли эту историю? Эден Майлз?

— Нет, нам дал ниточку клерк из налогового управления.

— От Эден Майлз вы получили что-нибудь серьезное?

Сарнак покачал головой.

— Нет, только несколько совсем небольших фрагментов. Мы надеялись, она даст больше, но… — он потер лоб тыльной стороной ладони, — но она не успела.

Террел долго молчал, но в конце концов сказал:

— Это самое интересное из всего сказанного.

— Не понимаю, — Сарнак нервничал и был сейчас не уверен в себе, как студент, цепь глубокомысленных рассуждений которого прервал опытный преподаватель.

Террел встал.

— Ладно, неважно.

Теперь он думал, что Эден Майлз тоже была подставкой; ее убили не за то, что она проговорилась, ее убили, только чтобы обвинить Колдуэла.

Это была леденящая и ужасная мысль, не менее ужасная, чем сам замысел жертвоприношения. Но ей не сказали, что ее готовят на заклание. Ее преданность не зашла бы так далеко.

— Что мы должны делать? — спросил Сарнак высоким от волнения голосом. Его уравновешенные манеры исчезли, от уверенности не осталось и следа. — Что можно сделать?

— Если узнаю, дам вам знать, — сказал Террел, — это я обещаю.