Отель «Рилей» был мрачным зданием из красного кирпича в четырех кварталах от океана, выходившим на несметное число дешевых ресторанов, гаражей и тиров. Для усиленно рекламируемых прелестей Бич Сити «Рилей» просто не существовал; здесь все оценивалось расстоянием от линии воды, и четыре квартала выше уровня прилива отбрасывали в социальную Сибирь. Но в хромировано-позолоченной роскоши вестибюля «Рилея» чувствовалась какая-то отчаянная безнадежность, и Террел подумал, что это нелепо, глупо, но довольно смело, как решение толстой женщины носить «бикини» — и черт с ним!

Вестибюль требовал уборки; пивные завихрения из комнаты отдыха гоняли пепел и обертки сигар по деревянному полу. Террел знал здешнего инспектора из отдела расследований, человека по фамилии Моран. Он сослался на Морана пожилому клерку за стойкой и спросил, может ли он просмотреть книгу регистрации.

— Ну конечно, — ответил клерк. — Между прочим, инспектор заходил на днях. Так, ничего, просто недоразумение. Девушка проходила через бар, и кто-то ее шлепнул, чтобы обернулась, — а она перепугалась. Говорю вам, недоразумение. — Он улыбнулся, обнажая белые очень большие искусственные зубы. — Есть люди, которые судят о гостинице по ее расположению. Это снобизм, вам не кажется?

— В этом есть резон, — сказал Террел, глядя в книгу. Пэдди Колан зарегистрировался накануне, в десять утра.

— Человек из 103-го сейчас там?

— Да, приятный парень. Ему падают еду в номер. Что-нибудь не так?

— Ничего серьезного. Но не утруждайте себя, не надо обо мне докладывать.

Террел поднялся на лифте на третий этаж и прошел по длинному унылому коридору к номеру Колана. Возле дверей стоял поднос с остатками завтрака. Салфетка смята, окурок сигареты вдавлен в горку резиноподобного омлета. Террел несколько секунд изучал поднос, потом вздохнул и легонько постучал в дверь.

Внутри кто-то расхаживал, но теперь все затихло.

— Открой, Пэдди. Это Сэм Террел. Я хочу поговорить с тобой.

Ручка медленно повернулась, дверь приоткрылась внутрь на несколько дюймов. Глаза Колана бегали, а губы сами по себе пытались сложиться в улыбку.

— Ну, Сэм, ты молодец, — сказал он, коротко хихикнув. — Мне нужно было отдохнуть, вот я забился поглубже. — Он утер рот тыльной стороной ладони. — Все, что хотелось — найти место, чтобы выпить одному, без скандала с соседями.

От него пахло виски, ему явно нужно было побриться.

— Могу я войти?

— Конечно, Сэм.

Колан отступил от двери, Террел вошел и снял шляпу. Выглядел номер убого; выцветший ковер, тонкий, как бумага, у шкафов недоставало половины ручек, бежевые шторы выгорели и запылились. Тихая спокойная жизнь без больших потерь и крупных поражений. «Прекрасное место для Колана, чтобы лечь на дно», — подумал Террел.

— Хочешь выпить, Сэм?

— Нет, спасибо.

— Ну а я хлебну, — Колан направился к столу, где стояла полупустая бутылка виски и голубой пластиковый стакан для зубной щетки с розовыми потеками эликсира. Налив себе хорошую порцию, он присел на край кровати.

— Ты садись на стул. Я берегу его для гостей.

На нем не было рубашки, кожу на плечах густо усыпали веснушки. Он прикончил свою выпивку одним глотком, щеки сразу покраснели, глаза подернулись влажной пленкой.

— Похоже, мне сегодня нужно как следует выпить. — Он улыбнулся. — Ну, как ты оказался здесь?

— Ты знаешь, почему я здесь, Пэдди. Я или кто-то другой — никакой разницы.

— Да, — прошептал Колан. — Да…

Он снова улыбнулся, быстро моргая глазами, нижняя губа влажно блестела.

— Кто-то должен был приехать, я понимаю…

— Потому что ты солгал, и поэтому может умереть невинный человек. — Террел сел и вынул сигареты. — Ты не сможешь с этим жить. Во всем мире не хватит выпивки, чтобы дать тебе хоть ночь поспать.

— Мной слишком много помыкали, — вздохнул Колан и устало покачал головой, глядя на пустой стакан в руке. — И слишком много раз я занимался этой ерундой вместо того, чтобы подумать о работе. Набралось столько рапортов, отложенных взысканий… Меня могли вышвырнуть куда быстрее, чем пришлось бы оформлять бумаги. И Станко сказал, что он сделает это, если я не… — Колан вздохнул и заглянул на дно стакана. — Пока я не солгал. Пока я не сказал, что не видел, что от Колдуэла выбежал мужчина. Он говорил, что это дело тайное, что я пойму потом — и все такое. Я ему не верил. Но делал вид, что верил. Даже для себя. — Колан облизнул губы и пошел к столу.

— Ты, конечно, не будешь?

— Нет, спасибо, Пэдди. А ты пей.

— Вот я и лгал тебе, всем, включая судью, — продолжал Колан, медленно отмеривая выпивку. — Мои двадцать пять лет кончаются через два месяца. Потом — на пенсию. Она нужна мне, Сэм, не для себя, а для жены. У нас никогда не было детей, ты знаешь. Но когда я выйду на пенсию, мы можем поехать в Калифорнию, где живет ее младшая сестра. У них большая семья, много детей. Об этом моя бедная жена мечтает все эти годы. Ты знаешь, женщины такие. Когда нет детей, они страдают, мучаются. И она хочет быть хотя бы рядом.

Колан взглянул на Террела, глаза его молили о понимании.

— Я все еще много должен за дом, и нам постоянно приносят счета за ее лечение. У нее больное сердце. Без пенсии я окажусь на улице, Сэм, придурок в пятьдесят семь лет, которого вышвырнут из полиции за пьянку. Великолепная рекомендация для другой работы, а? Я испугался. Не того, что меня изобьют или пристрелят, а того, что меня оставят без гроша. Ты понимаешь, Сэм?

— Полагаю, да.

— Я никогда не был плохим полицейским, — медленно продолжал Колан. — Скорее, просто бесполезным. Вот в чем разница. Я никогда не «грузил» людей в авариях, не искал женатых парней, тискающихся с подружками в машине. Я был ничто. Уговаривал держать собак на привязи, разнимал дерущихся. — Колан покрутил в руках стакан, глядя на прозрачную бурую жидкость. — Но всегда думал, что получу шанс доказать, кто я такой. Воображал, как с оружием в руке бегу вверх по лестнице за убийцей — что-то в этом духе. Но шанс не выпал. Тебе повезло, ты можешь доказать, что чего-то стоишь. Когда-нибудь ты думал о таком?

— Конечно. Но ты получаешь свой шанс. Что случилось в ту ночь, когда убили Эден Майлз?

— Я слышал, как она кричала, — начал Колан блеклым, безнадежным голосом. — Я как раз повернул с Риджент-стрит на Менор Мейн. И пустился бегом. Я был всего в двух-трех шагах от дома Колдуэла. Иначе не услышал бы ее пронзительного крика. И тут он оборвался. Ну, я пошел к дверям. К такому важному человеку не будешь влетать без достаточно важной причины, поэтому я чуть помедлил и подумал: а не почудилось ли мне? Потом дверь распахнулась и вышел здоровенный парень. Я хорошо его рассмотрел. Он был высокий, с густыми черными волосами и широким жестким лицом. Просто горилла, Сэм. В теплом полупальто, без шляпы, поэтому я разглядел глубокий шрам у него на лбу. Он проскочил мимо меня и побежал через улицу, сворачивая в тень от стены вокруг церкви. Понимаешь, как это было?

— Понимаю. Итак, ты упустил его. Потом вернулся к Колдуэлу?

— Правильно. Дверь была открыта. Колдуэл лежал в кресле, а она — мертвая — на полу. Лицо отекшее и синее. Я позвонил в участок, ответил Станко. Он только приказал мне остаться там — и повесил трубку. — Колан допил и провел языком по губам. — Потом позвонил ты, я рассказал, что случилось. Когда пришел Станко, он приказал мне забыть о том здоровом мужике, что выбегал из дома. И я солгал. Но сидя здесь, в этой вшивой дыре, я понял, что не могу высовываться.

При виде того, как Колан наливает еще и еще, Террелу стало его глубоко и невыразимо жаль. Этот печальный маленький человечек был раздавлен моралью, больше всего на свете обожавшей компромисс. Уживайся с действительностью, только простофили пытаются ее изменить. Семена распада могли таиться в нем с рождения, но лишь проклятый город обеспечил пышную почву, чтобы они разрослись.

— Так что же мне делать?

— Хороший вопрос, — сухо кивнул Террел. — Я записал одну историю. Станко будет защищать другую. Ты, похоже, посередине.

— Я могу что-нибудь сделать?

— Ты можешь дать мне подлинную историю. Мы ее раскрутим. Это снимет удавку с Колдуэла и поставит все на место. Но полицейские, которые получают приказы от властей, начнут за тобой охоту. Тебя вышибут из полиции, как лжеца и пьяницу. Тебе не дадут устроиться на работу. И пенсии тебе не видать…

Колан смотрел в пустой стакан.

— Ты рисуешь очень жесткую перспективу, Сэм.

— Мы говорим друг другу правду, вот и все. Кто-нибудь знает, что ты здесь?

— Только моя жена. Станко велел убраться из города дней на десять и сидеть тихо.

— Ладно, ты просто сиди, и никому ни слова. Я позвоню тебе сегодня около половины девятого. И скажу, куда идти. Мы все организуем. Ты все запишешь на магнитофон и дашь ход делу, — Террел поколебался, глядя на Колана, потом спросил: — Оружие у тебя есть?

— Конечно. Я без него никуда…

— Хорошо. — Террел встал и пошел к двери. — И еще одно. Я не могу ничего обещать, но Майк Карш может сделать так, что пенсии ты не лишишься. Деньги газеты он умеет тратить с толком.

— Я шанс не упущу.

— Ладно, я позвоню тебе в 20.30.

— Конечно, Сэм. — Колан улыбнулся и протянул руку. — Я буду ждать. Мне никуда не надо.

Террел вернулся в редакцию в пять часов. Офис Карша был пуст, Такерман сказал ему, что шеф ушел освежиться. Террел подошел к столу и просмотрел почту. В шесть позвонил ему домой, но служанка сказала, что хозяина нет. Террел заказал кофе и выкурил несколько сигарет, пытаясь вывести себя из подавленного состояния; разговор с Коланом оставил только усталость и горечь. В семь он снова позвонил Каршу, и на этот раз служанка сказала:

— Минутку, пожалуйста.

Карш подошел к телефону.

— Привет, Сэм, в чем дело?

— У меня есть кое-что новенькое.

— Так все мне говорят весь день. И это стоило мне шестьсот долларов. — Голос Карша звучал резко и раздраженно. — Что у тебя?

— Я нашел Пэдди Колана.

— Кто сказал, что он потерялся?

— Его спешно выставили из города после выступления в суде. Но я нашел его. Он в «Рилей» в Бич-Сити. Майк, он хочет сделать заявление. Рассказать всю историю. Кого он видел уходившим от Колдуэла, кто приказал ему молчать.

— О Господи, Сэм, — охнул Карш. — Скорей сюда! И пошевеливайся!

Террел добрался до апартаментов Карша в половине восьмого, угодив к беспорядочному началу импровизированной вечеринки. Букмекер Майерс сидел на телефоне, заказывая наверх еду и выпивку, две блондинки, скрестив ноги, устроились на полу, перебирая пластинки. Пара охотников выпить за чужой счет с заметным удовольствием стояла у бара, а подруга Карша Дженни Петерсон разговаривала с Нэтом Кларком, боксерским менеджером. Все они были под градусом и в дружелюбном и веселом настроении. Впрочем, кроме Дженни: Террел заметил, что та плакала, и Нэт Кларк гладил ее по руке. Карша не было видно.

Террел подошел к Дженни и Нэту и спросил:

— Где Майк?

— Там внутри с Глорией, — сказала Дженни, указывая огромными измученными глазами на коридор и дверь, ведущую в спальню Карша. Глория — бывшая жена Карша — не заявилась бы сюда, не будь у нее повода для недовольства. А Террел знал, что единственным поводом для недовольства были только финансы. Он взглянул на часы: двадцать минут восьмого. До звонка Колану еще уйма времени.

— Она ворвалась сюда, как торговка с базара, — всхлипнула Дженни, утирая глаза. — Он провел ее внутрь, потому что не любит сцен. И она это знает.

— Что ее беспокоит? — спросил Сэм.

— Один из чеков Майка завернули, — пожал плечами Нэт Кларк. — Случается… Майк и не знал бы, что превысил кредит, если бы не она…

— Она просто хочет вывести его из себя, — сказала Дженни. — Хочет всех нас выставить дешевыми нахлебниками.

— Ну, ну, — утешал ее Нэт Кларк.

— Это правда, — срывающимся голосом продолжала Дженни. — Мы с Майком хотим жить вместе, но она не собирается выходить замуж, потому что лишится его алиментов. Я ее знаю.

Дженни была привлекательной, ухоженной и стройной, но Террел находил ее почти невыносимой. Она вечно переходила из одного настроения в другое, постоянно страдала от надуманного пренебрежения или оскорбленных чувств. И довольно умело заставляла Карша чувствовать себя виновником всех ее бед. Она виртуозно играла на его сострадании и довольно старомодном чувстве вины. У Террела это вызывало отвращение. Уж слитком она докучала Каршу своей ностальгической тоской по добродетели. Как заявляла Дженни, Карш превратил ее в существо чрезвычайной утонченности и порока. И никогда опять она не станет той нежной и простой, какой была до встречи с ним. Мосты сожжены.

Все это выводило Карша из равновесия. Она убедила его пойти на глупую имитацию семейной жизни ради ее родителей, и когда те, были в городе, он сопровождал их в зоопарк, в кино, и вообще вел себя так, будто разыгрывал слащавые сценки для журнальных обложек. Это сходило за признание вины, и Дженни заставляла его повторять комедию всякий раз, когда ее семья пускалась в атаку.

Но Карш мирился с этим — видимо, что-то получал от нее взамен. По крайней мере, она была женщиной и создавала иллюзию человеческого общения. Но неужели этого достаточно? — удивлялся Террел. — Или на большее Карш вообще не мог рассчитывать?

Майерс прикрыл рукой телефонную трубку.

— Ладно теперь ответьте мне, кто хочет бифштекс? Да не кричите вы. Просто поднимите руки, как хорошие мальчики и девочки. Раз, два, три, четыре, — и в трубку, — да, четыре бифштекса, все полупрожаренные, и три цыпленка с кэрри. И подай наверх бутылку. Что? Да, Майку Каршу, правильно.

Дженни говорила Нэту Кларку:

— Как перед Богом, я никогда не знала, что означает это слово, пока не встретила Майка, я имею в виду, что никогда не слышала, чтобы его употребляли. Я никогда не знала людей… ну, вроде тебя, например.

— Мы — безнадежная компания, — вздохнул Нэт Кларк.

Террел вошел в столовую для гостей, которая на вечеринках использовалась как раздевалка, и закрыл за собой двери. Он хотел вымыть руки, не столько после пяти часов дороги, сколько после пяти минут общения с Дженни.

Когда Террел вошел в комнату, человек по прозвищу Диди поспешно обернулся, сияя приветливой улыбкой.

— Привет, Сэм, как дела? Давно не виделись.

Диди как раз засовывал непочатую бутылку виски в карман пальто верблюжьей шерсти. Террел в упор посмотрел на него, и Диди облизнул губы.

— Мы, может быть, позже поедем кататься, Сэм. Майк любит выпить по дороге. Поэтому я думал, возьму-ка одну для него.

— Где он нашел таких заботливых друзей? — Террел медленно покачал головой. — Ты бы лучше взял еще денег. Он держит их в бумажнике. Вдруг по дороге ему захочется взглянуть на статую Линкольна?

— Очень смешно, — мягко улыбнулся Диди, выпрямился и больше не улыбался. — Какое твое дело, Сэм? Это не твоя забота.

— Тебя интересуют мои права? Никогда бы не догадался.

— В самом деле очень смешно, — хмыкнул Диди, но на щеках его проступила краска. Он вышел из комнаты, унося бутылку за горлышко и что-то бормоча себе под нос.

Террел прошел в ванную и вымыл руки. Глянув в зеркало, он сам удивился своему виду: лицо было бледным, глаза жесткие, со злобным огоньком.

«Где Майк находит этих слизняков», — подумал он, комкая и отбрасывая полотенце.

Выйдя, он едва не налетел на Карша и его бывшую жену, Глорию, стоящих у двери в спальню. Карш выглядел расстроенным и утомленным, а Глория, элегантное маленькое создание с фантастическими подрисованными бровями, казалось, была в прекрасном настроении.

— Сэм, милый, — прощебетала она, протягивая руку, — мы стали редко видеться. Почему ты про меня забыл?

Рука была мягкая и обманчивая, как кошачья лапа со спрятанными коготками.

— Прекрасно выглядишь, Глория.

— Ах, ты всегда умел сказать приятное. Я полагаю это твоя латинская кровь.

— Да, она течет с севера на юг как раз по моему бедру.

— Как-нибудь ты мне должен показать, — сказала она, сжимая его руку. Потом взглянула на Карша и состроила гримаску.

— Извини, я взбудоражила твоих очаровательных друзей, Майк. Такая элегантная компания… Все удовольствия подают им наверх вместе с заказанной едой?

— Глория, ты не хочешь убраться отсюда к чертям? — спросил Карш.

— Ты милый, — сказала она, с удовольствием отметив злость в его глазах. — Ты только позаботься утром об этом маленьком дельце, ладно? Депозит, помнишь? И о новой машине нашего любимого — я оставляю это на твое усмотрение. Надеюсь, — не забудешь?

— Ладно, ладно. Я подумаю.

— Пока, милый.

Она элегантно пошла к лифту, как игривый ребенок выставляя напоказ свое элегантное маленькое тело. Карш закрыл дверь и взял Террела под руку.

— Давай пойдем в спальню. Единственная причина, по которой мне нравится устраивать эту кашу, — держать на расстоянии эту суку. Чек для меня — что хлыст для дрессировщика.

Вечеринка быстро набирала ход, и стало легче, когда Карш закрыл за ними дверь спальни, отрезав какофонию джаза, болтовню и смех. Он медленно опустился в кожаное кресло перед камином. Майк все еще выглядел усталым, но раздражение ушло с его лица; работа творила с ним чудеса, выжигая все, кроме возбуждения от любимого дела.

— Давай все по-порядку, — сказал он, взглянув на Террела снизу вверх.

Террел рассказал все, что узнал от Пэдди Колана. Когда он закончил, Карш взглянул на часы.

— Восемь пятнадцать.

Несколько секунд он молчал, хмуро разглядывая свои руки. Потом сказал:

— Пэдди Колан — тикающая бомба, Сэм. Когда он взорвется, может задымиться весь этот сверкающий город. Нам лучше привезти его сюда. Давай посмотрим поезд из Бич-Сити около девяти. Скажи, чтобы он на него успел. И пусть не садится к своим. Я не хочу, чтобы его опять куда-то увезли. Пусть Такерман и несколько ребят из редакции встретят его на вокзале, я организую здесь ему номер. Ты сможешь потратить эту ночь на разбирательство со всей историей, а завтра утром мы ее запустим.

— Как ты хочешь ее разыграть?

— Как есть, прямо как есть. Кое-что надо помнить. — Карш взглянул на Террела, лицо его горело холодным пламенем. — Сила в правде, Сэм. Мы можем преподнести эту историю с разными трюками, но тогда мы ее ослабим и продешевим. Снимок Колана за машинкой, со сбитой назад шляпой, все расскажет. У нас история, которая хороша сама по себе. Уместность, соответствие приходят от вкуса, поэтому ты можешь когда-нибудь стать хорошим редактором. У тебя есть вкус.

Карш встал и взглянул на часы.

— Теперь давай сюда Колана. Я попытаюсь раздобыть нам выпивку.

Телефонистка сказала Террелу, что линии на Бич-Сити заняты, но обещала позвонить через несколько минут.

Карш пришел с двумя порциями виски с содовой, одну дал Террелу.

— Гости были очень рады, — сухо бросил он. — Я прервал их веселье, но они не возражали. Очень приятная компания.

— Почему ты не спустишь их в мусорный ящик? — спросил Террел и по лицу Карша понял, что сделал ошибку, но остановиться не мог. — Тогда открой окна и впусти свежего воздуха. Они же слизняки, Майк.

— А когда они уйдут, что останется? Я, сидящий совсем один, с выпивкой в руке. Может быть, они лучше, чем ничего, Сэм?

— Заведи собаку, — сказал Террел. Ему было неприятно, что пришлось вынудить Карша на такое признание. Иногда не следует указывать на очевидное. — Собаке здесь понравится, — он старался не глядеть на жесткую ухмылку на лице Карша.

— Это не место для породистой собаки. Но я скажу тебе, — он закурил и сел на подлокотник кожаного кресла. — Через год-два мне нужен будет помощник. Человек, который примет на себя некоторые из моих обязанностей. Издатель хочет «уберечь меня от моей бескорыстной преданности газете». Продолжай в том же духе, и ты станешь моим помощником.

Террелу трудно было осознать, что ему так мимоходом предложили работу в одной из ведущих газет штата. Он глупо переспросил:

— Ты, правда, предлагаешь?

— Конечно, — Карш мимолетно улыбнулся. — Год в отделе новостей, может быть, какое-то время в Вашингтоне, — это все, что тебе нужно. Ты можешь занять офис рядом со мной и, рискуя быть глупо-сентиментальным, я буду чертовски рад видеть тебя там. У тебя будет собственный экстренный выпуск, Сэм.

Зазвонил телефон.

— Большое спасибо, — сказал Террел, — ты выбрал необычный способ сообщить мне об этом, но это именно то, о чем я мечтал. Большое спасибо.

— Возьми трубку, — сказал Карш.

Телефонистка сообщила:

— Я соединилась с вашим номером, минутку, — послышался щелчок, потом мужской голос сказал: — Отель «Рилей», бронирование.

— Я бы хотел поговорить с Патриком Коланом.

— Да, сэр. — Последовала пауза, потом вопрос: — Кто его спрашивает?

— Сэм Террел из «Кол Бюлетин».

— Да, минутку.

Террел слышал глухой отзвук голосов, затем другой голос спросил:

— Террел? Это Тим Моран, отдел убийств. Зачем тебе понадобился Колан?

Террел почувствовал, как по спине пробежал озноб.

— Это личное деле, Тим. Что случилось?

— Извини, что сообщаю тебе такое, но час назад он застрелился. Он болел или что-нибудь такое?

Террел прикрыл трубку и посмотрел на Карша.

— Колан мертв. Самоубийство. Мне нужно ехать туда.

— Сначала послушай, что они скажут.

Террел отнял руку от микрофона и сказал:

— Я не знаю, был ли он болен. Можешь сказать, что случилось?

— Ладно. Его нашла горничная. Ее зовут Шмидт, Мэри Шмидт, 43 года и живет она Браунсвил, 24, Маунт Энри Роуд.

— Мне это все не нужно.

— Хорошо, она нашла его около восьми вечера. Он застрелился из своего револьвера. В левый висок. Доктор считает, что он мертв пару часов. Уличный шум заглушили выстрел.

— Он оставил какую-нибудь записку?

— Мы ничего не нашли.

— Он был пьян?

— Не знаю. Немного погодя врач все скажет. Зачем он тебе понадобился, Сэм? Ты был здесь утром, я знаю.

— Я пишу о нем, — сказал Террел. — Портрет обычного копа, понимаешь. Недавно у него был звездный час на том убийстве в доме Колана, и я пытался что-нибудь выжать для воскресного выпуска.

— А как он выглядел, когда ты с ним разговаривал? Подавленным? Обеспокоенным? Что-нибудь в этом роде?

— Нет, выглядел он нормально. Спасибо, Тим.

Террел медленно положил телефонную трубку и посмотрел на Карша.

— Пуля в левый висок, в 19.30 или раньше, никакой записки. Так-то, Майк.

— Тебе следовало заполучить всю историю на бумаге. Нужно было взять у него заявление, засвидетельствовать у нотариуса…

Карш швырнул сигарету в камин, встал и начал ходить по комнате.

— Или хотя бы использовать диктофон.

— В следующий раз я так и сделаю.

— Ладно, расслабься. Я совсем не думал тебя шпынять. Но на Колана сильно давили — и изнутри, и снаружи. Ты мог бы догадаться, что такое случится.

— По его поведению не видно было, чтобы он собирался покончить с собой.

— Может быть, он пил и думал.

— Может быть, — Террел бледно улыбнулся Каршу, но в глазах была горечь. — Полагаю, я неправильно все сделал. Он мог бы остаться жив.

— Тут ничего не поделаешь.

— Спасибо.

Там, за дверью вечеринка была в разгаре. Неслась громкая музыка, одна из блондинок медленно, словно загипнотизированная, танцевала с коротышкой по прозвищу Диди. Официант собирал тарелки, полные сигаретных окурков, а Майер разливал бренди в шарообразные фужеры. Вторая блондинка стояла перед магнитофоном, раскачиваясь в такт и удивленно уставившись на полный бокал виски, который кто-то поставил на медленно крутившийся проигрыватель. Террел обернулся от дверей и увидел, как Карш медленно и устало направляется к компании.