Активное, понимая чего оно хочет, а также имея проекцию, в которой оно может действовать, является и отделенным от Единого, и остается в нем, имея тем самым возможность использовать всё бесконечное содержимое (потенциально) Единого в «своей» проекции. Этим самым бесконечное Единое, оставаясь в вечности, проявляется во времени, то есть избегает небытия. Хотя, конечно, в этом процессе проявления не было начала, не будет и конца.

Если бы активного (сознания) в Едином не было, то проявляться бесконечное пассивное из Единого не могло бы – некому было бы его ощущать, проявлять и им пользоваться. Значит, в этом случае, есть Единое или нет, значения не имеет.

То есть без активного в Едином не могло бы быть и проекции Единого, в которой дискретно, но бесконечно «действует» сознание, как актуальная, разумная, активная бесконечность, единая во множестве, что составляет сущность голографической проекции Единого. Это, отчасти, не противоречит определению актуальной бесконечности, данному Кантором: «Под актуальной бесконечностью следует понимать такое количество, которое, с одной стороны, неизменчиво, а, скорее, фиксировано и определено во всех своих частях, является подлинной константой, с другой – в то же время превосходит по величине всякую конечную величину того же рода» [25, с. 289].

Но, тем не менее, как может бесконечность не в математике, а в вечном иметь живость и разум?

Ответ состоит в том, что активное (сознание) – не математическая, не абстрактная бесконечность, она также – не пассивная бесконечность.

В отличие от пассивного, сознание, оставаясь слитым с Единым в его глубинной, неподвижной, безвременной бесконечности, является, как активное, множественным в виде собственных частиц, которые в своем единстве формируют дискретной бесконечной серией конечные, каждый «момент» обновляющиеся образования, копируя их на основе Единого.

В ходе этого процесса без начала и без конца глубинное всё и ничто, оставаясь Единым, оказывается способным благодаря своей бесконечно обновляющейся голографической проекции существовать через активное (сознание) во времени, производной которого для каждого индивидуального сознания является движущееся и меняющееся бытие: Единое здесь теряет ничто и становится всем.

В бытии, которое формируется сознанием в своем множестве, сознательные существа получают вещный мир, на который они могут опереться именно потому, что он оказывает им сопротивление. Точно так же – без трения, или сопротивления грунта – невозможна обычная ходьба.

Кроме того, каждое индивидуальное сознание в рамках уже имеющегося и развивающегося конечного внешнего в виде тех или иных измерений формирует с помощью единого сознания собственное настоящее время имеющимися средствами, в частности, с помощью органов чувств.

Тем самым каждое живое существо получает ощущения и образы, а человек – еще и смыслы, сочетающиеся с чувствами. В результате кооперации людей в соответствующих природных рамках, возникает цивилизации, в которых разумные существа, а значит, и сознание, могут развиваться. Примером этого является наш собственный конечный мир и наша цивилизация в нем.

Таким образом, сознание – это вечное, неизмеримое и целостное, или актуальная бесконечность, как мы видим, проявляется в каждом из нас как индивидуальное сознание, которое, в свою очередь, обретаясь во внешнем общем мире, формирует свой собственный мир, свое «настоящее».

Отсюда понятно, что, оставаясь неподвижным и единым, бесконечное сознание в качестве голограммы проявляется в формируемом им бытии в различных меняющихся формах; по крайней мере, некоторые из них мы знаем: это – живые существа, которые ощущают и координируют свои действия сообразно с окружающей средой (живут), а также самосознающие живые существа, которые и ощущают, и живут, и мыслят, сознательно проектируя свои действия в меняющихся вещных мирах с движением.

Следовательно, дуальность мироздания в виде вневременного Единого и его голографической проекции, посредством которой сознанием в виде живых существ «производится» движущееся и меняющееся бытие, не приводит к противоречию (которое не разрешено до сих пор: материализм и идеализм), если опираться на известную голографическую модель [15, с. 23-31].

Неподвижное, вечное Единое находится вместе с тем в своей проекции во множественном существовании, или «заглядывает» в мир благодаря сознанию, разумная и деятельная натура которого проявляется посредством голографической проекции, через которую сознание «доставляет» в формирующееся бытие всё в соответствии со своими формообразующими способностями в виде копий из потенциально бесконечно разнообразного Единого.

Активное (сознание), оставаясь нераздельным с Единым, на уровне собственных множественных частиц-копий в голографической проекции Единого имеет возможность уже как бы со стороны кинуть разумный «взгляд» на пассивное из Единого и на себя последовательно с различных ракурсов: Единое тут как бы оживает благодаря тому, что сознание объединенными усилиями своих частиц-копий формирует из пассивного дискретно всё что хочет и может, но только на основе предшествующих копий вещей в проекции, в виде информационных копий объектов из Единого, на которые сознание как бы смотрит с разных ракурсов, «выделяя» вещи из «растворенного» состояния.

«Вещи» тем самым приобретают соответственно от позиции к позиции различные положения, в последовательности которых каждая голографическая копия вещи каждую позицию обновляется со сверхвысокой частотой.

Это означает формирование времени сознанием при отсутствии движения копий вещей в голографической картине.

Однако, в частности, в человеческом сознании, поскольку пауза между мгновеньями распознавания, считывания и копирования чисто физиологически не фиксируется человеческим сознанием, данный процесс отражается движением вещей во времени.

Тем самым формируются в том или ином изменении вполне материальные миры, являющиеся в своей основе голограммами, сменяющиеся другими. Эти миры для любого сознания движутся, меняются, но на самом деле каждое «мгновенье» обновляются информационным копированием; в этих мирах сознание уже может действовать в виде собственных бесчисленных частиц-копий, которые в своей бесконечной множественности есть вместе с тем единое целое.

Поскольку двойственность мироздания проявляется наподобие эффекта яйца и курицы, постольку не может быть никакого вселенского начала из ничего, но глубинное, бесконечное Единое и множественные конечные образования, являющееся дискретно, но бесконечно в виде проекции Единого, «всегда» совместны и «всегда» поддерживают друг друга.

Конечно, любому человеку, как конечному существу, выдавать за истину собственные суждения о бесконечном, как кажется, невозможно. В этом, в частности, Гоббс не сомневался: «Всё, что мы себе представляем, конечно. В соответствии с этим мы не имеем никакой идеи, никакого понятия о какой-либо вещи, называемой нами бесконечной… Когда мы говорим, что какая-либо вещь бесконечна, мы этим обозначаем лишь, что не способны представить себе конец и пределы названной вещи, так как мы имеем представление не о самой бесконечной вещи, а лишь о нашей собственной неспособности» [7, с. 50-83].

Беркли, как мы указывали выше, полагал существование вещей только при их восприятии собственным умом человека, поскольку не существует никаких доказательств отдельного существования вещей вне человеческих ощущений. [8, с. 76-79].

Юм тоже считал недоказуемым существования предметов вне их восприятий: «…Почти все рассуждения сводятся к опыту, и вера, которая сопровождает опыт, объясняется лишь посредством специфического чувства или яркого представления, порождаемого привычкой… Когда мы верим во внешнее существование какой-либо вещи или предполагаем, что объект существует после того, как он больше не воспринимается, эта вера есть не что иное, как чувство того же самого рода» [10, с. 789-810].

Кант вторит Юму: «…Нельзя не признать скандалом для философии общечеловеческого разума необходимость принимать лишь на веру существование вещей вне нас (от которых мы ведь получаем весь материал знания даже для нашего внутреннего чувства) и невозможность противопоставить какое бы то ни было удовлетворительное доказательство этого существования, если бы кто-нибудь вздумал подвергнуть его сомнению» [24, с. 101].

Вполне адекватные высказывания приведенных мыслителей для человека нельзя перенести на сознание как активное среди пассивного. Поэтому представленная нами модель, как нам представляется, решает некоторые проблемы, до сих пор остающиеся нерешенными, что в свое время отметил Пирс.

Некоторые проблемы в виде вопросов, сформулированных Пирсом, приведены ниже.

Имеет ли место какое-либо сугубо индивидуальное существование?

Какова в общем и целом внешняя реальность, которую репрезентируют чувственные качества?

Реально ли время, и если нет, какова природа реальности, которую оно репрезентирует?

Что в том же отношении может быть сказано о пространстве?

Насколько и в каких отношениях время есть нечто внешнее или имеет непосредственное внешнее содержание?

Непрерывны ли время и пространство?

Имеют ли время и пространство какой-либо предел или центр?

Является ли гилозоизм (одушевленность материи) стоящим серьезного рассмотрения учением, или же его следует признать полной бессмыслицей, и если является, то в чем его действительный смысл?

Что представляет собой сознание или ум, т. е. является ли сознание, подобно времени и пространству, единым континуумом, в котором по различным причинам могут образовываться разрывы под воздействием того, что в нем же содержится; составлено ли сознание из неких неизменных частей, или природа его абсолютно изменчива?

Имеет ли в общем истина, выражаясь языком Канта, какие-либо «материальные» характеристики, по которым она могла бы быть распознана или с той или иной степенью вероятности?

Имеется ли, к примеру, в течение событий какая-либо общего характера закономерность или развитие, протекающее в одном направлении? [6, с. 294].

Характер этих вопросов указывает на то, что в настоящей работе есть ответы и на них.

.4. Человек как голограмма и «мирское» существо в мироздании.

С представленными мнениями предшествующих мыслителей можно поспорить, раз сам человек со всем своим содержимым всё же соотносится с бесконечным.

Если же признать, что человек голограмма, то он, как и любой другой участок голограммы, содержит в себе всё, что есть в этой множественной бесконечной обновляющейся картине из конечных сменяющихся образований.

Это означает, что, при желании и определенном настрое, он может попытаться пробить барьер между единым сознанием и собственным индивидуальным сознанием, опирающимся на ощущения собственного носителя, и «увидеть», как над невыразимой глубиной мерцает неисчислимый хор сознаний, сливающийся в один свет, в котором возникают и исчезают вселенные.

Материальная голографическая проекция в своем бесконечном разнообразии, обновлении исходит из двух источников – от сознания, формирующего его, и от пассивного в Едином, без которого это разнообразие не могло бы проявляться сознанием.

Иначе говоря, вне длительности не может быть и проекции Единого. Поэтому условием совместного существования сознания и вещей является время, в конечных интервалах длительности которого бесконечно обновляется проекция Единого и, как следствие, появляются и исчезают вещные миры. Сознание взаимодействует с пассивным, раскрывая его так, как оно пока может, и раскрываясь в нем в итоге в обновлениях и изменениях.

Таким образом, оба материальных объекта – вещь и сознание – только и сосуществуют в своем взаимовлиянии, обновляясь в копиях проекции Единого, поскольку не сознание само по себе только лишь влияет на себя и окружающее его, а и вещь всегда влияет на сознание.

Это взаимное влияние означает, что друг без друга они теряются. Поэтому Фихте, который говорил, что «… мы познаем и рассматриваем всегда только самих себя… Мышление – источник всякого бытия и всякой реальности» [26, с. 64, 69], прав лишь отчасти. Без опоры сознания на пассивное сознание ничего создать не может, в том числе и себя. Хотя, при этом, трудно отрицать ведущую роль сознания в этом процессе взаимодействия, его формообразующую способность и активность. Однако и вещи в бытии, среди которых и в которых обретается сознание в своем живом множестве, воздействуют на него, ограничивая его в действии, в свободе выбора, а также меняя его при постижении сознанием их сущности в движущихся мирах, производных от голографической проекции.

Опять же, если обратиться к математике, то ноль можно представить бесконечностью, содержащей все числа, то есть её можно развернуть в ряды чисел с противоположным знаком и ничто не указывает на то, что в ней не может присутствовать потенциально как бесконечность с одним знаком, так и бесконечность с противоположным знаком. Стало быть, бесконечность можно спроектировать и как совокупность материальных структур с противоположными характеристиками.

С другой стороны, бесконечное, вечное Единое, содержащее в себе потенциально всё, должно включать и сознание. Данное положение доказывается тем, что человек содержит и некую «мертвую» материю, и некое «живое» сознание.

Человек объединяет тем самым пассивное (вещи) и активное (сознание) во времени и движении, создавая в коллизиях живого процесса возможность бесконечного развития сознания в конечном.

В данной ситуации неподвижно-безвременное Единое, оставаясь таковым, вместе с тем обретает существование в живом, или во времени, так как без живого, активного не существует времени, то есть исчезает и Единого, становясь небытием.

Однако факт нашего существования подтверждает отсутствие небытия.

Таким образом, по видимости, мироздание – это две ипостаси: бесконечное Единое, содержащее все вещи как бы в заготовке (потенциально) вместе с сознанием, несущим в себе понимание себя в соотнесении с пассивным; и голографическая проекция Единого – бесконечная в своих конечных частотных образованиях в противофазе.