Обычно я сплю не дольше часа к ряду. Но после ночного бодрствования просыпаться никак не хочется. В моем сне жива Камышик, мы с ней сидим в уютной норке, и все по-прежнему.

– Вставай, Лапка! Вставай! Хватит дрыхнуть! – суровый голос Полухвоста вырывает меня из эфемерных объятий Камышика. Пробормотав что-то невразумительное, я переворачиваюсь на другой бок, в надежде, что Полухвост оставит меня в покое, но тот упрям. Он ведь и полхвоста потерял из-за того же. Из-за упрямства!

– Люди ушли. Пора.

И тут я, как говорится, сразу настораживаюсь. С чего это его вдруг волнуют передвижения людей? Куда это, позвольте спросить, пора?

Поднимаюсь. Смотрю. Бегут! Все бегут. Стройными рядами мыши спешат наверх. В дом.

Волна подхватывает меня и уносит за собой. Что тут поделаешь? Все бегут – и я бегу. Бегу и слушаю.

– Трое за ночь! Невиданно!

– Как будто мало им было Вышеуха!

– Я сам видел, как Мурзик истязал Коврижку. Настоящий палач! Когтем подцепляет, подбрасывает и ловит. Тошнотворное зрелище!

– Правильно Хвостат говорит. Пора! Пора их давить.

Голова кружится. От бега, от разговоров. И главное, от того, что сам я едва сдерживаюсь, чтобы не выкрикнуть лозунг в поддержку происходящего. Это – действие толпы. Феромоны и прочая научная ерунда.

– Что происходит? – кричу я соседу, седому Прыгуну. – Куда бежим?

– Ты что же – Хвостата не слышал? – укоряет Прыгун. – Хотя я, когда молодой был, тоже все эти собрания страсть как не любил.

Толпа оттесняет меня от Прыгуна, но я слышу, как хриплый голос его вплетается в общий мышиный хор:

– Смерть котятам!

– Смерть убийцам и палачам!

Бочком, бочком, проталкиваюсь в сторону и ныряю в ближайший поворот.

Так, сначала отдышаться. Оглядываюсь. Мыши стройными рядами проносятся мимо.

Что, кот тебя дери, происходит? Кружной тропкой выбираюсь из-под плинтуса, короткая перебежка – и вот уже я ловко карабкаюсь наверх по портьере.

Устраиваюсь на карнизе.

Смотреть отсюда бессмысленно. Но слух и обоняние меня не обманут.

Темная громада справа – книжный шкаф. Любимейшее место! За ним, за шкафом, проложена, можно сказать, настоящая мышиная магистраль. Первый путь к безопасности, если попал в передрягу. Да и в шкафу пересидеть всегда можно, в культурной атмосфере классической литературы. Сам я по книгам не большой специалист, но тот же Ушаст, помню, очень их уважал.

Именно туда только что едва не принесла меня мышиная волна. Что они задумали?

Там, за шкафом – все. Я отличаю их по шороху. Мыслей, конечно, не слышу, куда мне. Но эмоции – вот они. И запахи. У каждого – свой, особенный. Я чувствую их все вместе и каждый в отдельности.

Вот только Хвостата там нет.

А ведь Рифмоплет был прав. Теперь, с появлением котят, Хвостат стал особенно осторожен. Отсиживается в норе и вещает. Собрания устраивает. Неужели это правда? Неужели достаточно Мурзику и Снежинке съесть одного только Хвостата – и убийствам конец?

Не мне, конечно, судить. Но если в этом кошачий инстинкт… Если это – самая суть Договора… Почему Хвостат медлит?

Трусость не к лицу мыши.

Хотя я и сам хорош. Пока мой народ в едином порыве собрался вершить историю, я, поджав хвост, сижу на карнизе.

Ой. Началось. Этот скрип ни с чем не спутаешь. Скрип когтей Снежинки по паркету. Пока еще не здесь, пока еще в соседней комнате. Вжиххх! Ага. Снежинку занесло на повороте, половик, потревоженный кошачьими лапами, сминается в гармошку и летит прочь.

Приближаются.

Первым вбегает Полухвост. Отсюда, с карниза, не разглядеть, конечно. Но я чувствую: это он. По прямой линии, без сомнений и раздумий – к шкафу. По корешкам, с одной полки на другую, все выше и выше.

Следом влетает Снежинка. Мурзик – за ней. Все в сборе, представление начинается.

Слышу дружное копошение за шкафом. Мышиный бог! Я знаю, что сейчас будет. Мыши, забираясь друг другу на спины и головы, втискиваются между стеной и шкафом. Тяжелее всего приходится нижним. И шансов выжить у них немного. Я чувствую воодушевление, которое переполняет моих товарищей. Такова мышиная доля – короткая жизнь и быстрая смерть.

Они знают о своей участи, но никто не ропщет. Сила воли и уверенность в своей правоте – это все, что есть у нас, мышей.

У всех, кроме меня.

Я – дезертир. Сижу в стороне и наблюдаю. Меня переполняет злость. На себя. На товарищей, которые задумали преступление. И на Хвостата, который их вдохновил, а сам отсиживается в безопасности.

В каждый следующий ряд втискивается все больше мышей. Вот их уже по трое между стеной и шкафом. По четверо. Шкаф, скрипя рассохшимся деревом, начинает крениться.

Снежинка и Мурзик, увлеченные охотой, не чувствуют опасности. Разрывая когтями корешки книг, они ползут все выше. Полухвост то и дело появляется у самых кошачьих морд и тотчас удирает на безопасное расстояние.

Ловушка вот-вот захлопнется. Секунда-другая – и шкаф рухнет. Котята умрут.

Мелькает нелепая мысль: Камышик будет отмщена. Не такими ли доводами увещевал мышей Хвостат, пока я отсыпался после ночного дежурства?

«Все, как я говорил, мышь. Они убьют их».

Прочь из моей головы, Рифмоплет!

«Котята умрут. А следом и я. Договор будет разрушен».

Мышиный бог! Что же мне делать?

Это происходит само собой. Я прыгаю с карниза на портьеру и в одно мгновение оказываюсь внизу. Кричу:

– Эй, кошки!

Котята не понимают слов. Мы ведь пробовали с ними разговаривать. Мы слишком привыкли к разумности Рифмоплета. Камышик вообще была уверена, что разговаривать с ними, с котятами, следует почаще. Она рассуждала так: если кошки живут дольше, то и разум в них просыпается медленнее. Может быть, наш долг – помочь им? А мы просто забыли?

Милая, добрая Камышик. Ты рассказывала Снежинке о долге и предназначении, когда она загнала тебя в угол?

– Эй, кошки!

Мои слова для них только писк. Писк маленькой, нахальной и очень желанной добычи.

Первым меня замечает Мурзик. И тотчас забывает о Полухвосте. Вот он уже на полу, крадется. Снежинка замирает на мгновение, но именно сейчас Полухвост скрылся где-то среди толстых томов русской классики. А я – вот он. Здесь.

Снежинка выбирает меня.

Теперь я не просто дезертир. Теперь я предатель.

Котята опускаются в охотничьи стойки. Прижимают головы к лапам. Монотонно виляют задами, примериваясь. Я не двигаюсь. Жду.

– Что ты делаешь, идиот?! – это Полухвост выглянул из укрытия. – Беги сюда!

Ничего, Полухвост, ничего. Я постою.

Не двигаюсь. Рано. Я должен быть уверен, что они не отвлекутся снова на Полухвоста, когда я убегу.

Кого я обманываю? Никому еще не удалось убежать от Снежинки и Мурзика.

Ничего. Ничего. Нужно просто выманить их в другую комнату. Подальше от шкафа, который вот-вот рухнет.

Дальше события сворачиваются в хаотический клубок, в котором все происходит одновременно и все связано со всем.

Во-первых, котята прыгают. Время замирает, и я завороженно слежу за приближением моей смерти. Красота и ужас, иначе не описать.

Во-вторых, медленно и неумолимо падает шкаф. Одна за другой сыплются книги, распахиваясь на ходу, точно диковинные разноцветные птицы.

В-третьих, неведомая сила толкает меня в бок, и я чувствую себя то ли книгой, то ли птицей: лечу.

Время ускоряет свой бег в тот самый момент, когда я ударяюсь о стену, отскакиваю и инстинктивно, знакомым путем, отбегаю к портьере.

Оборачиваюсь и вижу: Полухвост.

Вот кто отбросил меня в сторону. Глупый Полухвост пришел мне на помощь. Спас дезертира и предателя. Ценой своей жизни. В этом сомнений нет: его догоняет Снежинка. В отличие от Мурзика, она предпочитает обходиться без прелюдий. Кошачьи челюсти смыкаются на шее моего друга.

И в этот же момент котят настигает возмездие. Одна за другой пикируют на них птицы-книги, точно направленные неистовой ненавистью мышиного народа.

Занавес.

* * *

– Я видел ночь. Ничего особенного. Воздух становится черным и свежим. Луна режет небо острым серпом.

– Ничего ты не видел, Лапка. И ничего не знаешь о Мраке, – Рифмоплет смеется. Но в смехе этом – сплошная печаль. Мы с ним сидим почему-то в огромных человеческих креслах. Кот ловко тасует колоду карт и принимается раскладывать пасьянс.

Это правда. Я ничего не знаю о Мраке. Но могу кое-что рассказать о пустоте. Пустота занимает место, где только что билось сердце, когда ты видишь, как гибнет в зубах чудовища друг. Гибнет, спасая тебя, дезертира и предателя. Пустота эта растет и множится, превращаясь в серые тени товарищей, которые смотрят на тебя с презрением и сочувствием.

Открываю глаза и понимаю, что это был только сон. Но кошмар продолжается здесь, наяву. Прошлого не отменишь.

Что мне теперь делать, мышиный бог? Что дальше?

Я сижу на карнизе и сквозь полудрему, то и дело проваливаясь в сон, наблюдаю, как Хозяйка с внучкой прибирают устроенный нами хаос. Находят за шкафом гору мышиных трупов. Девочка выбегает из комнаты. Мертвых мышей испугалась – бывает же!

Ну вот, пожалуйста. Хозяйка обнаружила нашу трассу под плинтусом. Придется пользоваться менее удобными ходами – жизнь усложняется.

О чем ты думаешь? Только что из-за тебя погиб друг. А сам ты, кажется, сошел с ума. И вот еще что, дорогой Лапка: у тебя больше нет ни дома, ни родных.

И ради чего? Ради котят?

Возвращается хозяйкин муж с отчетом: оставил котят у ветеринара на ночь. Ничего серьезного. Будут жить.

Хорошая ли эта новость? Я не знаю. Я теперь ничего не знаю.

Закат. Скоро ночь. Ничего я здесь, на карнизе, не высижу. Нужно идти вниз. Я дезертир и предатель, и я отвечу за свое преступление. Но сначала за свои преступления ответит Хвостат. Если Рифмоплет не безумец и не лжец.

Проверить легко. Лапы сами несут меня на крышу.

На посту, который еще вчера был моим, – никого.

– Ему не нужны свидетели, – кот сидит на краю крыши. Смотрит на заходящее солнце. – Уходи, Лапка. Сегодня будет страшно.

Вообще-то мог бы и поблагодарить меня. Я спас его чертовых котят. Но у котов нет благодарности.

Злюсь. Нет, не злюсь даже. Я в ярости.

– Ты втянул меня в это. А теперь, значит – уходи, Лапка? Сегодня будет страшно, Лапка! Тоже мне – одинокий герой. Спаситель мира.

– Я последний. Ты ведь не знал об этом, правда?

– Ничего ты не последний, – бурчу. – Живы твои котята, если хочешь знать. И даже почти здоровы. Книжек только обчитались слегка.

– Ты не понял. Я последний кот, в котором есть память о Договоре. А вы – последние хранители Договора.

– Ерунда! В мире тысячи домов, и в них живут тысячи мышей!

– Когда Хвостат убьет меня, Договор будет разрушен. Завершится эпоха. Коты, конечно, не бросят людей. Их жизнь – борьба. Их предназначение – охранять человека от Мрака. Но без разума и без памяти коты обречены на поражение. Мрак победит. Свет проиграет. Все. Конец сказки.

Всю эту пафосную ерунду я, конечно, пропускаю мимо ушей. Сейчас меня интересует только Хвостат. Если он появится – значит, Рифмоплет прав. Я очень надеюсь, что это не произойдет, и завтра мне будет стыдно за мои подозрения. Пусть мир останется прежним, простым и предсказуемым. Не приходи, Хвостат.

Но я должен быть готов ко всему.

Деревянный Кот, которого построил Ушаст, стоит на прежнем месте. Забираюсь внутрь. Чувствую себя, честно говоря, нелепо. О чем думал Ушаст, сооружая эту штуковину? Ох и наворотил, изобретатель. Колесо. Рычаг. Педаль. Как эта штука работает?

– Осторожнее, Лапка. Если ты заведешь эту игрушку и останешься внутри, если хотя бы понарошку сделаешься котом, тебе придется увидеть Мрак глазами кота.

– Я, пожалуй, рискну.

– Твой друг Ушаст уже рискнул однажды. Вспомни, что с ним стало. Мыши не готовы к такому испытанию.

Выглядываю наружу.

Солнце село. Вроде бы ничего не изменилось. Ночь как ночь. Только луны нет, даже того тоненького беззащитного серпа, который я видел вчера. Небо затянуто черными тучами. Холодает. Где-то внизу стрекочут сверчки.

Рифмоплет устало ложится на крышу.

– Уходи, Лапка. У мышей короткая память. Они тебя простят.

Зачем же нас – с нашей короткой жизнью, с нашей короткой памятью – выбрали хранить Договор? Взяли бы черепах или китов. Вот у кого и жизни, и памяти на тысячу мышей хватит.

– Тысяча – это самое большое число, которое ты знаешь? – смеется кот.

Шат-шат-шат. Я знаю этот звук. Мышь поднимается по чердачному ходу. Я знаю этот запах. Хвостат. Я чувствую его настроение. Кот был прав. Хвостат идет убивать.

Что-то разбивается во мне от этого звука, от этого запаха и от этой правды. Вдребезги. Надежда, что все будет по-прежнему? Вера в мышей?

Поднимайся, Хвостат. Я жду, и у меня есть для тебя сюрприз.

Только вот понятия не имею, как заставить ожить этот деревянный памятник.

Постойте-ка. Есть идея. Забираюсь в колесо. Беги, Лапка, беги.

«Достаточно», – шепчет в голове призрачный голос.

Кто это? Мало мне безумного кота, теперь еще и голоса в голове!

«Достаточно. Начинай представление».

Это Ушаст. Не спрашивайте, откуда я это знаю. Просто знаю. Выпрыгиваю из колеса – прямо на огромную педаль, которая больше всего похожа на мышеловку. И чувствую: ожил. Деревянный Кот ожил. Легкая вибрация сотрясает его нелепое туловище. Где-то за моей спиной гудит мотор. Разжимается пружина.

Деревянный Кот начинает движение. Самое время. Из-за трубы появляется Хвостат.

И тотчас отбегает назад, ошеломленный. Да уж, эта деревянная игрушка производит сильное впечатление. Мысленно издаю грозный кошачий рык.

Шаг, еще один.

Хвостат пятится. Я наступаю. Легкая победа!