Да разве от Иосифа Виссарионовича можно что-то скрыть? Зорок его взгляд из-за кремлевских стен.

Едва Ежов добрался до своего кабинета, не успел переодеться и отмыть подземельную грязь, как телефонный звонок… от самого.

— Немедленно явиться!

Тут уж не до умывания и переодевания. Вскочил нарком в машину и давай оттирать грязь на руках, на лице, на одежде одеколоном.

Видно, не успел как следует очиститься. Вошел в кабинет к Сталину, а вождь уже совершает круги недовольства своей мягкой походкой.

— Ну, здравствуй, Минотавр Наркомович! Что забыл под землей? Решил строить метро, как товарищ Каганович? Или уголек добывать, как товарищ Стаханов? Так нет в подземельях Москвы угля…

Сталин поморщился от ядреного запаха одеколона и продолжил, будто не с Ежовым, а сам с собой, разговаривать:

— Не поверю, если мне скажут, будто нарком внутренних дел хочет в московском лабиринте обосновать себе кабинет, чтобы туда ему, как Минотавру, доставляли… нет, не прекрасных юношей и девушек, а врагов народа…

Трехклассное образование Николая Ежова сказалось. Он подумал, что Минотавр — какой-то еврей из бывшего окружения Ягоды или Троцкого, и от этой мысли побледнел, вобрал голову в плечи и сделался еще меньше ростом.

Заиграли веселые искорки в глазах вождя.

Ну как над таким не позабавиться?

Взглянул Сталин поверх головы наркома и задумчиво добавил:

— А может, товарищ Ежов ищет «золотую кассу» Белой армии, которую не успели отправить из Москвы в восемнадцатом? Конечно, товарищ Ежов делает это, чтобы золото, собранное московскими буржуями для поддержки контрреволюции, стало достоянием народа… Не так ли?..