Представившись, контр-адмирал еще с полминуты ждал, пока в трубке аппарата радиосвязи проявится голос вице-адмирала Октябрьского.

– Как ты понимаешь, адмирал, – заговорил тот без каких-либо вступлений и даже не поздоровавшись, – в Ставке Верховного и в наркомате флота крайне обеспокоены ситуацией, сложившейся на подступах к Одессе.

Жуков отдавал себе отчет, что шифровать подобные сообщения смысла не имеет: кому не ясно, что подобной ситуацией в Кремле недовольны? Но разве могло быть иначе? Он вопросительно взглянул на Бекетова, которого пригласил с собой на пункт связи, чтобы полковник мог присутствовать при этом разговоре. Начальник контрразведки успокаивающе развел руками, дескать, ничего страшного, нам тоже есть что предъявить командованию флота.

– К сожалению, с каждым днем блокады города ситуация эта только ухудшается. И переломить ход событий пока что не в наших – моего и штаба оборонительного района – силах.

– С решением Военсовета флота ознакомился, надеюсь, внимательно?

– Так точно. Через несколько минут будем обсуждать на совете обороны. Сегодня же направим шифрограммой свои соображения по этому поводу.

– Именно этого я и хотел потребовать от тебя, адмирал. – Случалось, что «адмиралами» комфлота именовал даже некоторых капитанов второго ранга, поэтому никто особого внимания на эту форму обращения Октябрьского не обращал. – Сегодня, до восемнадцати ноль-ноль, они должны быть в штабе флота, ибо дорог каждый час.

– Эти соображения будут серьезными, поэтому хотелось бы, чтобы они обязательно легли на стол не только начальнику штаба, но и на ваш… стол.

– Разве может быть иначе? – недовольно посопел в трубку Октябрьский.

– Исхожу из того, что в штабной суете может случиться всякое, – не стушевался, однако, Жуков.

– В шифрограмме начальник штаба спрашивал о том морском пехотинце, специалисте по десантам. Как он там, жив, воюет?

– Из дунайского десанта? Майор Гродов.

– Точно.

– Прекрасно воюет. Побольше бы нам таких командиров, таких солдат.

– Завтра же направляй его в распоряжение штаба флота. Начальник штаба в курсе, он присутствует при нашем разговоре. Признаться, мне и самому не терпится взглянуть на этого адмирала. Ну а что касается этой нашей операции…

– Поскольку она, прежде всего, связана с флотом, мы называем ее «Севастопольский конвой».

– Слышал, начштаба? Операция «Севастопольский конвой». Удачное наименование. Так вот, что касается операции «Севастопольский конвой», то помощь в ее проведении окажется существенной.

Когда разговор завершился, командующий и полковник молча вернулись в кабинет. Итогом ее оба были довольны.

– Кроме кадровой дивизии, – произнес Бекетов, – следует попросить как минимум двадцать маршевых рот для пополнения наших поредевших частей.

– Двадцать не дадут и даже сочтут нас наглецами, но просить надо, – согласился контр-адмирал. – Все остальное ты слышал.

– Однако я не знаю, о какой шифровке из штаба флота идет речь. Понятно, что она касается майора Гродова, но подробностей не знаю.

– Это исправимо, всему свое время. Ты, милейший, обещал доставить комбата Гродова сюда.

– Завтра утром он будет здесь. На рассвете я пошлю машину в расположение его батальона, который, выполняя приказ, занимает сейчас новые, заранее подготовленные позиции.

– Пусть обязательно предстанет пред мои очи.

– Сразу же и предстанет.

Контр-адмирал извлек из сейфа папку, порылся в ней и протянул Бекетову расшифровку радиограммы, подписанной только что назначенным командиром высадки контр-адмиралом Владимирским, командующим эскадрой. В ней утверждалось, что для высадки десанта в район Аджалыка решено сформировать добровольческий полк морской пехоты. Поскольку формирование будет проводиться в Севастополе, то успеху операции способствовало бы назначение его командиром офицера, имеющего боевой опыт, а также опыт десантирования, и который хорошо знает местность.

«По мнению офицеров штаба, – сообщалось в радиограмме, – этим требованиям в полной мере отвечает комбат Гродов, бывший комендант плацдарма на Дунае и бывший командир береговой батареи. Приказываю срочно переправить Гродова и двух-трех его бойцов в Севастополь для участия в формировании полка и его подготовке к десантированию».

– Спасибо, товарищ контр-адмирал, теперь все окончательно прояснилось.

– Твое мнение, полковник, по этому поводу? Справится Гродов с командованием полком, который через двое-трое суток после формирования бросят в бой? Опыта командования такой частью у него, замечу, нет.

– Лучшего командира даже трудно себе представить. К тому же кое-какой опыт все же имеется. Вспомним, что на Румынском плацдарме в его подчинении было не менее бригады бойцов, это факт.

– Словом, если бы адмирал Владимирский не запросил Гродова в качестве командира этого десантного полка, нам пришлось бы настаивать на его назначении на эту должность[28] во имя успеха операции. Тем более что после десанта полк остается в подчинении нашего Военсовета обороны.

– Знать бы, сколько из этих парней прорвется во время десантной операции к нашим или будет снято десантными баркасами… – как бы про себя проговорил Бекетов, понимая, что сейчас это не тема для разговора с командующим.

Жуков был того же мнения, поскольку никак не отреагировал на его замечание, а, вызвав к себе заместителя начальника штаба обороны Райчева[29], вернулся к карте Одесской области, только на сей раз к той, что висела на стене.

– Все, что касается формирования полка морской пехоты и отряда кораблей, которые будут обеспечивать высадку десанта, а затем поддерживать его – это задачи штаба флота, – оживленно произнес он, радуясь тому, что войска оборонительного района наконец-то получат серьезное пополнение. – Мы же, капитан первого ранга, – обратился к Райчеву, – должны предложить нашу часть разработки этой операции. Исходные директивы такие. Десантирование полка проводится в районе Аджалыкского лимана. Цель Аджалыкского десанта – уничтожение вражеских батарей, штабов, линий связи, а также техники и живой силы противника.

– То есть всего вражеского, что расположено между Аджалыкским и Большим Аджалыкским лиманами, – как бы рассуждая вслух, обобщил заместитель начальника штаба, воспользовавшись подаренной ему адмиралом паузой.

Это был человек, крупное телосложение которого плохо сочеталось с его вынужденной худощавостью, а резкие, азиатской угловатостью помеченные черты лица смягчались прирожденной приветливостью, интеллигентскими залысинами и аристократической сединой висков.

– Что совершенно верно, милейший. При общем направлении удара в сторону Новой Дофиновки. В дальнейшем полк должен соединиться с основными силами Восточного сектора армии, цель которых – очистка от противника всего пространства между Аджалыкским и Куяльницким лиманами, отбросив противника как можно дальше от морского побережья.

– Хотя бы на какое-то время, – задумчиво почесал пальцами подбородок Бекетов, продолжая внимательно рассматривать карту. – Я вот о чем думаю, товарищ контр-адмирал. Несмотря на внезапность высадки 3-го полка противник, пользуясь своим превосходством в силе, будет оказывать яростное сопротивление, подключая к этому артиллерию, танки и авиацию.

– Это ясно, – проворчал Жуков. – Ваши соображения?

– Почему бы за полтора-два часа до высадки морского десанта нам не высадить неподалеку от побережья небольшой воздушный десант? Скажем, где-то вот здесь, в районе хутора Шицли. Уничтожая под покровом ночи штабы, линии связи и все прочее, что подлежит истреблению, этот десант сковал бы значительную часть войск, отвлекая их от побережья, посеял в их рядах панику, дезорганизовывал работу штабов.

– К тому же румыны восприняли бы его в качестве основного десанта, – поддержал его капитан первого ранга.

– Мало того, несколько сторожевиков с ротой десантников можно было бы направить вот сюда, – указал он пальцем на точку на карте неподалеку от Очакова, – то есть уже на берег Днепровского лимана. Таким образом мы создали бы видимость подготовки нападения на Очаков. Этот десант сразу сковал бы и частично истребил те силы, которые могли бы ударить с востока в тыл основному десанту, при его прорыве через линию фронта.

Произнеся это, Бекетов настороженно взглянул на командующего обороной: не зарвался ли он со своими двумя отвлекающими десантами? Но контр-адмирал внимательно всмотрелся в то место, на которое указывал полковник, и затем перевел взгляд на Аджалыкский лиман, на западном берегу которого должен высаживаться полк.

– Хорошо, если бы так – сразу два отвлекающих десанта, морской и воздушный. Получая сообщения о них, ни один румынский штабист не решится предположить, что последует еще и третий, основной, в самую сердцевину их обороны. Но общий план военной операции составляют в штабе флота, а не здесь. И еще неизвестно, как на это посмотрят командующий флотом и его прижимистые штабисты. Так что тут многое зависит от вас, капитан первого ранга, – пристально взглянул он на Райчева.

– Буду убеждать, товарищ вице-адмирал.

– Для того и командируем вас в Севастополь. – Он взглянул на часы и вздохнул: времени, как всегда, было в обрез. – Во всяком случае, теперь у меня есть четкое видение операции, а значит, есть с чем предстать перед членами совета обороны.