Впервые за все время встречи Истомин едва заметно ухмыльнулся.

— Видите ли, выяснять, на какую из перечисленных вами сторон я работаю — некорректно. Вот уже в течение нескольких месяцев мы, то есть большая группа экспертов-аналитиков, как вы правильно определили функции вверенного мне коллектива, исходим из того, что к концу нынешнего года Советский Союз как государство существование свое прекратит.

Буров ожидал, что, услышав это, шеф кагэбэ впадет в праведный гнев, и был немало удивлен, когда, вместо этого, Корягин усталым старческим голосом пробубнил:

— Значит, вы не только спрогнозировали гибель Великой России, но и предательски смирились с ней?

— С естественным отмиранием Союза — так будет точнее. Исходя при этом из доктрины, согласно которой на постсоветском пространстве образуется целая плеяда постсоциалистических государств, чьи элиты будут привержены капиталистическим принципам развития. Отсюда вывод: могущество России, ее политико-экономическое влияние будут определяться мощными экономическими позициями в каждом из постсоветских государств и столь же мощными финансовыми запасами на надежных зарубежных счетах.

— Вот так, значит? — растерянно парировал Корягин.

— Пока националы эйфорично будут наслаждаться призрачной независимостью, мы станем целеустремленно овладевать их промышленными комплексами и силовыми структурами, транспортными магистралями и сырьевыми базами; церковными приходами, средствами массой информации и, естественно, депутатскими мандатами в парламентах… Стратегия и методика подобного проникновения отработана сразу несколькими спецслужбами мира и международными концернами.

— То есть, следуя вашей аналитике, все, что мы так упорно строили, превратится в прах, — мрачно подытожил шеф кагэбэ. — Мы же с вами, и предки наши, опять будут плакаться друг другу в жилеты: «Нещасная, проданная и пропитая Россия!»

— Все не так безнадежно, как вам кажется, товарищ генерал. Просто до сих пор, с помощью тупиковой коммунистической идеологии, вы пытались выстраивать некую многонациональную полуроссийскую государственность, мы же будем строить великий полноценный, евразийского масштаба, Русский Мир.

— «Полноценный, евразийский Русский Мир»?.. — нахмурился Корягин. — Это под русский национализм, что ли?

— Скорее, под этнический русский патриотизм и под социально-экономическое могущество русского духа, если будет угодно. Не исключено, что враги станут называть это движение «русским национал-шовинизмом», однако поле для идеологических стычек мы предоставим нашим телевизионным политтехнологам.

Старый Чекист решительно покачал головой, словно пытался развеять остатки летаргического сна.

— И, я так понимаю, уже сейчас вы решили испытать свою концепцию на примере «освоения» Крыма?

— Вы правы. По вполне понятным причинам, в одну из наших наиболее мощных международных баз, в наш экспериментальный полигон, в опытную модель — уже сейчас превращается этот благословенный богом, проблемный в вопросах юрисдикции полуостров.

Едва он произнес это, как, испросив разрешения, в кабинете вновь появился референт-адъютант.

— Срочная. От главкома Банникова, — вполголоса произнес он, положив на стол перед Старым Чекистом шифрограмму.

«Генералитет округов, все мы, патриотические силы, — пробежал взглядом Корягин, — убедительно просим немедленно принять меры по ликвидации группы авантюриста Елагина. Здание правительства РСФСР, которое он использует, как штаб-квартиру, необходимо немедленно и надежно блокировать, лишив его водоисточников, электроэнергии, телефонной и радиосвязи. Затягивать со штурмом считаю недопустимым». — Корягин саркастически осклабился, и, мысленно ругнувшись: «…Еще и этот идиот — со своими советами», зашвырнул телеграмму в папку.

— …Именно поэтому, — указав на нее пальцем, вкрадчиво молвил Истомин, — мы хотим, чтобы бессмысленное «крымское сидение» Президента и его противостояние с гэкачепе закончилось без единого выстрела, без какого бы то ни было политического или межнационального конфликта. Фраза «деньги любят тишину» известна вам не хуже, чем кому бы то ни было из наших экспертов-аналитиков. На этом и позвольте откланяться, — тут же поднялся он. — Время, знаете ли. Осмелюсь напомнить о приказе, который вам следовало бы отдать своим подразделениям в Доросе.

Когда дверь за военными разведчиками закрылась, Старый Чекист еще несколько минут сидел с совершенно отсутствующим, отрешенным видом. В такое состояние обычно впадает человек, который вот-вот извлечет из ящика стола пистолет, чтобы раз и навсегда… Кажется, никогда в жизни он не чувствовал себя столь кровно оскорбленным в своих чувствах и столь же кровно обманутым в них.

Еще недавно ему, наиболее информированному чиновнику этой страны, даже в голову не могло прийти, что, пока он «со товарищи», рискуя чинами и головой, сотворяет свое гэкачепе, надеясь противостоять «могильщикам Советского государства», некие люди «третьей силы», давно сотворяют альтернативный «Евразийский Русский Мир». Причем делают это на совершенно иной основе и иных принципах, нежели те, которые все еще пытается отстаивать старая партноменклатура и столь же устаревшая кагэбешная гвардия.