Поднявшись из-за стола, Курбанов грузно прошелся комнатой. Еще недавно он восхищался этой своей резиденцией, но теперь она показалась ему малой, тесной и непрезентабельной.

— Совсем забыл, — вдруг спохватился он, обращаясь к Рамалу. — Позвони-ка Бурову, доложи, что посылка из тайника изъята…

— Бурову должен звонить Крым-баши. Генерал не должен чувствовать, что для Рамала он уже не хозяин. Хозяину Рамал не может делать первый звонок, в котором будет сообщено, что операция «Киммерийский рассвет» начата. Об этом должен сообщить сам Крым-баши. До Хозяина нужно подниматься по ступеням. На первой ступени — вы, Рамал — на второй. К тому же этот звонок окажется важным для вас.

— Даже так? Любопытно.

Рамал подошел к телефонному аппарату, набрал номер генерала и передал трубку Курбанову.

— Слушаю, — донесся до Виктора усталый голос Хозяина.

— Курбанов говорит. Посылка получена.

— Это мой взнос, Курбанов.

— Долг платежом…

— Это не долг, — прервал его Буров. — Это взнос. — Курбанова осенило, что разницу ему еще только надлежит понять и уловить, очевидно, не без помощи всезнающего Рамала. — Это выше чем в долг, — прекрасно понял смысл его заминки-молчания генерал.

— Учту, товарищ полк… простите, товарищ генерал. Кстати, еще раз поздравляю с присвоением звания.

— Я мечтал о нем, — дрогнувшим голосом проговорил Буров, очевидно, забыв об «уроках Рамала». — Для меня это важно. Тем более что звание это присвоено под январский уход в отставку… Не хотел, чтобы меня вышвырнули из армии, как некоторых. Не мог так. В новом году предстоит командировка за рубеж. В качестве советника. Кстати, очень скоро тебе тоже сообщат о повышении в чине, под запас. Так что за тобой «поляна», господин полковник.

— Простите, подполковник. Я ведь всего лишь майор.

— В том-то и дело, что это будет внеочередное звание, полковник, внеочередное. Учитывая все прошлые заслуги. Спасибо, Истомин подключился к этому вопросу.

— Тогда будем считать это еще одним взносом.

— А вот это уже не взнос. Это в долг. И не мной одним дано. — Курбанов улыбнулся и покачал головой. Еще один урок. День великих, незабвенных уроков. — Свой взнос ты начнешь делать через полтора года. Счета тебе будут названы.

«Значит, на раскрутку мне дают полтора года. Не щедро. Но и на том спасибо».

— И еще. Твой «Лазурный берег» все еще пребывает в ведении Москвы, а не Киева или Симферополя. И «добро» на назначение тебя директором сего заведения уже дано.

— Меня?! — опешил Курбанов, и тут же метнул взгляд на прячущего коварную ухмылку Рамала. Ведь знал же, подлец, а молчал. — Меня — директором?!

— На два года вся эта «лазурь» отдается тебе на откуп. С видами на приватизацию. Но… Там дама. Ты знаешь, чья она профсоюзная ставленница?

— Если профсоюзная, значит, Ненашева?

— Так вот, она уволена.

— Радикальный подход.

— Основательный — так будет точнее. А все потому, что времени в обрез; нужно брать, все, что пока еще не взято другими. К слову, выселение дректрисы должно происходить деликатно. Заместителя подберешь сам.

— Найдем.

— Тогда с Богом. Да, как там Рамал?

— Рамал? — специально переспросил Курбанов, переводя взгляд на верховного советника. — В команду вписался. Замечаний нет.

— Ценный кадр.

— Я в этом уже убедился.

— Специально для тебя берег. — Рамал слушал все это, внешне никак не реагируя. Голова его была почтительно склонена. — А теперь — о главном, по поводу чего я как раз собирался тебе звонить. В какой готовности твой отряд «киммерийцев»?

— В полной боевой.

— Машины прибудут к двадцати одному ноль-ноль. К этому времени весь отряд, включая женщин-снайперов, должен быть готов к переброске в Дорос, на объект «Заря».

— Отряд будет готов.

— Дальнейшие инструкции получите непосредственно на объекте. Надеюсь к тому времени вернуться из Москвы. Все, конец связи.