— Куда?

— А везде.

Я сумела одновременно провернуть два противоречивых жеста: апробировала домысел Гутюши кивком и неуверенно пожала плечами. И подсунула ему блокнот в клеточку.

— Вот, почитай список фактов, а я тем временем организую прием.

Прием состоял из многочисленных банок пива и нарезанного на кусочки плавленого сырка. Гутюша, внимательно изучающий мой труд, поднял голову и посмотрел на пищевые продукты.

— Понимаю, была когда-то при одном муже, а теперь без второго, — задумчиво изрек он. — А все из-за жратвы.

Мне не улыбалось носиться взад-вперед на кухню. За новыми банками пива в холодильнике мог сходить Гутюша. И я спокойно расположилась в кресле.

— Думаешь, любой кандидат в мужья, принятый подобным образом, поспешно ретируется?..

— Нет, не то. Мужик балдеет, когда затмение любви на него свалится, вроде ребенок малый. Думает — нет, вовсе ничего не думает, — ему только кажется, что и мясо, жаренное на решетке, просто так появляется само собой… А ты обязательная…

— Совсем очумел?!..

— Да нет, я ведь вижу, как ты работаешь. И всякие там обязанности, долги и так далее. Ты и сама бы считала, что ниже среднего его обслуживать нельзя, вот он и отбрасывает тебя сразу, потому как на горшки кухонные не молишься, в глаза бьет.

— Не дури голову, я тебе не рабочая столовка! Сказала ведь — пообедай где-нибудь!

— Так я и пообедал, ничего такого не ждал, только сейчас…

Я разозлилась.

— Гутюша, перестань меня травить ерундой, разлей пиво и отдай бумаги. Работать надо! Махинации разоблачать, а не мои замужества!

Бумага в клетку оказалась в высшей степени полезной. Сразу же выяснилось, что все детали, сообщенные Гутюше, я чрезмерно сократила, о многом он вообще не догадывался. Я постаралась наверстать упущенное, сожалея, что не пригласила на эту конференцию Павла, но Павел после каникул в Швеции повзрослел, переехал от Зоси и занялся делами. Наркоаферы вылетели у него из головы.

— А что, у тебя началось с наркотиков? — комментировал Гутюша. — Я вижу, тут не хватает двух кубиков. Первое primo, этот папаша, хапавший русскую коноплю, — кто он такой и что делает теперь? 

— Павла прищучу, чтоб приятеля прищучил. — Я вырвала из блокнота следующую страницу. — Здесь по пунктам запишем, что сделать.

— А primo второе, эти голодранцы приблудные — парень и девчонка — исчезли, а дальше? Лично меня интересуют. Продолжение следует?

— Я не слышала, не появлялись. А с ними связан ребенок и все остальное…

— Надо по очереди и методично, — напомнил Гутюша. — Не сваливай все в одну кучу — опять запутаемся и получится Мамаев курган. Малец сюда привязан — факт, и тоже его нету, а это подозрительное дело…

— Я попробую съездить туда и порасспросить…

— Погоди. Давай закончим с наркотиками. Сразу сообщу, о чем мне известно…

— А, у тебя ведь был один, покрадывал и себе чуток в кармане оставлял, — встряла я снова, мы все время друг друга перебивали. — Что с ним сейчас?

— Как раз и хотел сказать, да ты тормознула. Этот законопатил. Если честно, в самом деле не ведаю про его променады, но деньгу зашибает огромную, говорит, мол, выиграл в бинго, черта с два ему поверю хоть на фертель. Он не из тех, кто выигрывает, слепой фарт за ним не бегает. Вот всякие прочие зернышки подозрительные на зуб все время и пробую…

Я сосредоточилась. Гутюша явно входил в раж, и все труднее до меня доходила его словесная акробатика. Пришлось мобилизовать все свои серые извилины.

— ..он, паскуда, чересчур много знает. Я и волоса с головы не дам, не сидит ли он на шантаже…

— Ох, Гутюша, вот что было бы по первому разряду!

— Что именно?

— Шантажировать шантажиста…

Гутюше больше ничего не требовалось объяснять, рассуждать он умел, хотя словесное выражение отличалось большой оригинальностью. Загорелся идеей и развил ее с ходу. Материала на шантаж маловато, правда, но возможности-то есть и следует их использовать. Гутюша велел записать идею очередным пунктом.

— Надо проверить при случае, что там, на Праге, делается, — заметила я. — Диву даюсь, что сама не съездила, да руки не доходили и вылетело из головы. Ну, может, из головы и нет, а вот времени не хватало.

— Я проверил. — Гутюша открыл очередную банку пива. — Подрядчик сидит на строительстве, я сходил, посмотрел из любопытства. Ничего нет, но было, а теперь уже после двери все демонтировано.

— А что было?

— Апартаменты. Три комнаты имели, да что говорить — прямо покои, а не комнаты, под развалинами уцелели, и ты была права, щебневый развал держался на сводах, а когда обсыпалось около вентиляционной трубы, образовалось отверстие, они снизу могли не заметить. Сопляк подсматривал сколько влезет, да, наверное, оступился, зашумел, ну они и зашевелились. Слушай, сразу уж скажу: ищут мальчика.

Прозвучало это довольно таки зловеще.

— Ну, — торопила я. — И что?

— Да трудно сказать, с подрядчиком поболтал. Не знаю, как все это связано, но получается, подонки его ищут не потому, что неприятности с его исчезновением кончились, а наоборот, все впереди. Черт бы побрал этого сорванца, и пусть бы уж отцепились от него. На всем этом жуть висит и свинство.

— Он видел нечто важное, его все еще боятся, — забеспокоилась я. — Что бы это такое могло быть?..

— Вот именно, меня тоже заело, что он видел. Вот я и глядел. Кабы ничего не знал, ничего бы не понял, но я кое-что знал, потому и понял. Следы оставили, правда, мало что, фотоэлемент был — глаз в этой прихожей или как там ее назвать, где ты за дворничиху сошла. Механическая вентиляция. Вода, свет, газ, консоль, подключенная к сети, верно, не хотелось им сматываться с насиженного места и всякое такое, словом, я сделал вывод. Наркотики — да, героин делали, но это все — малое пиво; на мой глаз, мастерская оборудована всем необходимым по изготовлению приборов для воздействия на игральные автоматы и процветает, словно «розы цвет» плодоносит…

Какую-то долю секунды я созерцала огромный арбуз, созревший на розовом кусте, однако действительность придушила воображение. Мастерская приборов для воздействия на игральные автоматы, какая же я идиотка — не догадалась сразу, вот откуда мигающие огоньки!..

— Я толком не понимаю, но это как-то программируется, — продолжал Гутюша. — Такие блоки или как там, каждый отдельно. А чтобы сделать что-нибудь, в них надо заменить элементы — добавить или убрать, не иначе, и в казино все проделывается этими штуковинами. Сложно, не стану тебе тут огород городить, сам не понимаю. Но пускай голова у меня отвалится, ежели этими штуками в саквояжах не импульсируют себе солидные деньги по казино.

Последнее я вполне усвоила. Так оно и есть. Несомненно. Заставляют автоматы выдавать по желанию красную и черную, только вот зачем для маленького прибора такие сумки большие… Не буду углубляться, это не для моих мозгов.

Я перевела дыхание.

— Стой, Гутюша, что-то там у нас заело в шестеренках, Мамаев курган в мою квартиру не влезет, это ты прав. Значит, с наркотиками все?

Гутюша долил себе пива и подумал.

— Что надо делать, записал? Пожалуй, хватит, больше ничего вроде нету. Мы хотели по очереди. — Он заглянул в мои записки и постучал пальцем. — По твоей шпаргалке на очереди бриллианты. Сперва где-то далеко маячили, а после раздумались и Юзефа скосили. Да, подожди-ка, твой Павел, которого не знаю, высмотрел Двоих, ехал за ними, как считаешь, те самые охламоны — парень с девчонкой?

Гутюше не пришлось меня переспрашивать. Я с самого начала непонятно почему была убеждена: двое наркоманов, за которыми Павел попал на Прагу, были те самые, что стояли на поваленной сетке, а потом исчезли. Но тут хронология событий у меня что-то забарахлила, мысли быстро разбежались, снова сбежались, и я вспомнила.

— Сейчас, Гутюша, минутку. Девочка из приюта говорила, что Сушко, мальчика этого, забрала пани Кася. А когда мы с тобой обмеряли первую квартиру, помнишь, нам открыла девочка, а к ней пришла подружка, к часу в школу спешили?

У Гутюши перепутались все девочки. Мне пришлось пояснить: одна — маленькая, недоразвитая, а другая — нормальная, уже довольно большая. Вспомнил, кивнул и продолжал слушать.

— Они разговаривали…

— Шептались, я ничего не понял.

— Ты был у стены, а я ближе. Около дверей. Тоже говорили о какой-то Каське. Я запомнила только: Каська — дура, больше ничего не знаю. Тут пани Кася, а тут дура Каська, прими в расчет разницу в возрасте девочек, по-моему, надо попробовать?..

— Утопающий хватается за бритву, — согласился Гутюша. — Ничего такого, поспрашивать можно. Только их там нет.

— Кого и где нет?

— Да этих людей из квартиры. Ремонт идет. Их переселили на первый этаж подальше, туда, где сторожиха бордель держала. Легко их сыщешь, но пока оставим, я хочу вернуться к уборке.

Верно, последовательность необходима. Добрались до обмеров и приблизились к первому трупу. Гутюша чем-то был недоволен.

— У меня тут ямы да колдобины под ногами. Никто ничего не знает, не видит, не слышит, темные массы. Расскажи еще раз и подробно про твоего недоумка, именно тут, похоже, какой-нибудь гроб на собаке. И мы до чего-нибудь дойдем.

Я восстановила все в деталях, усиленно припоминая, не пропустила ли чего-нибудь. Сведения несчастного недоумка, тогда совсем непонятные, сейчас оказались абсолютно точными. На первое место вылез Крыса.

Не представляю, кто это, — подчеркнула я. — У меня в этих сферах знакомых нет и никогда не было. Скорее уж ты…

— Ну-ну, — прервал Гутюша с упреком. — Не залетай выше голубятни. Мне что-то сдастся, эти сферы в доме у тебя вовсю шастали, так ты того.., какие-нибудь обмолвки вдруг да запомнила, а?

С минуту я не понимала, о чем он, и пялилась вопросительно. Гутюша засмущался, повертелся на тахте, осмотрел пивные банки, одну даже потряс.

— Ну, ведь того… Как бы это… Пива больше нету? Может, сбегать…

— Есть в холодильнике, иди принеси… Нет! Сама пойду, вижу, ты не в себе, еще мне там натворишь чего-нибудь. Объясни, в чем дело, да не юли, солгать все равно не позволю!

Пиво я принесла быстро, а Гутюша за это время успел собраться с мужеством.

— Ладно уж, этот твой, на которого я у тебя как-то давно нарвался, может, и вел подрывную работу, этакий невидимый фантомас, или что? Его кто-то там знал, я о нем слышал, откуда он будто бы? Из Армии Спасения? 

— Вроде бы из военной контрразведки, так говорил, — я колебалась, потому что ни одному слову Божидара уже не верила. — Нет, извини, не говорил, а давал понять. Я точно ничего не знаю. А ты что слышал?

— Из безопасности, — отчаянно рубанул Гутюша. — За дурака его держали.

После такого акта мужества Гутюша занялся банкой пива. Но я не оставила его в покое и рявкнула:

— Подробнее! Хватит с меня всяких намеков и тайн для придурков!

— Подробности в аптеке, а здесь намеки да тайны. Дурить его было легко, вот они и дурили, а он жалобы писал, доносы на них к ним же. Полная потеха. Тянулась эта волынка, пока он не спохватился и с нервов не вышел из дела. Малость побаивались, якобы ставил палки в колеса, но тоже в строжайшей тайне, ну и ничего у него не получалось, вот все это и варилось в одном горшке. То есть такая, понимаешь, обгороженная помойка. Там ли, где-то еще, все едино. А знакомства завязывались разные, потому как, ты что думаешь, кто труп из подвала забрал? Я как раз наслышан, он там старался и ничего такого, просто назло кому-то. И тоже все по-тихому, чтоб не вышло чего. Уж такие тебе подробности, подробнее некуда.

С ужасом я уразумела: Гутюша лишь подтвердил мои собственные домыслы и подозрения. Да, я тоже позволила себя дурачить, и слишком долго…

— Между нами говоря, я уверен, встань он им всерьез поперек торчком, его бы просто-напросто убрали, и честь труду, — добавил Гутюша и разлил пиво.

Я помолчала немного.

— Ладно, главное, никаких обмолвок не уловила, — откликнулась я наконец. — Никого из его знакомых не видела. Остальное, думаю, верно: о формалине и о воске он был осведомлен, а я ему про лак для полов распевала. И неужели именно его считали Валленродом?

— Не уверен. Считать можно все. Как Пломбир говорила? Когда-то вокруг тебя мельтешил или прямо сию минуту?

— Вроде сейчас. В настоящем времени. Совсем не вяжется, мало того, разошлись мы гораздо раньше, чем поставили автоматы, к тому же про этих автоматных гопстопников слова единого ему не сказала.

— Ну да? — удивился Гутюша. — Ты уверена? А почему?

— Да забывала все время. Собиралась, только он всегда умудрялся разозлить меня до того. Про все остальное — да, а вот про это не успела.

Гутюша задумчиво потягивал пиво.

— А все же кто-то в курсе, и мне кажется, все-таки он.

— Откуда ты осведомлен и как это проявляется, будто думают на него и будто вообще он?

— Про это я и хотел поговорить с тобой, потому как один не разберусь — что-то смутное слышал, и в башке мусорная свалка, эдакая летающая, как в эпицентре циклона.

Он взял мой листок бумаги и посмотрел с сожалением.

— Молодец, все записываешь, и мне бы не помешала пропорция. А то как-то все двоится.

— Ну?

— Ребенка и этих пустозвонов — парня с девчонкой — ищут с двух сторон. Слушай, я говорю в приближении, а все это тонкое-претонкое, ну как этот, длиннющий такой в кишках — солитер, что ли. Этакая паутинка на ураганном ветру. Да, официально ищут, а всякий скажет, что ментов и сыщиков ребенок завсегда распознает, а вот тех, с другой стороны, трудновато отличить, и вовсе не уверен, может, все — оптический обман.

Я помолчала, стараясь извлечь конкретный смысл, а заодно избавиться от навязчивого образа солитера, паутинки, смерча и взвихренного столбом в небо мусора. Пришла к выводу: это нечто тонкое Гутюша представил мне с единственной стороны.

— Ладно, а где вторая сторона? Этого оптического обмана?

Гутюша вздохнул.

— Когда этот подрядчик, то есть строители, пришли и все распотрошили, так я наведался туда пару раз, ну, искатели и бросились мне в глаза, а отдельно, в секрете, еще один мелькнул. Мелькнул и пропал, и был это, сдается, твой бывший экс. Как-то все мутно…