– Тихо, лошадь, тихо… Нельзя скакать, очертя голова. У тебя уже пена падает. Как снег все равно. Плохо. Снег в поле. Всюду снег и всюду поле. Где укрыться? Под каким небом? И ветер, ветер… Куда скачу, не знаю. И этот пес трехногий где? Куда ускакал? Как он на трех ногах? Когда лошадь на четырех спотыкается. Холодно, холодно, холодно… А ведь только что был весна…

А ведь и правда весна… Куда девался снег, куда девался поле, куда девался пес этот бедный? И лошадь пропал. Хороший лошадь был… А может быть, он где-то есть? Лошадь не человек, просто так пропасть не может. Его искать будут. Он полезный. А человека кто искать будет? Когда вон их сколько! И всегда еще родить можно. Это когда яйца есть. У человека, у семья, у народ… А когда у народа яйца пропадают, кто тихти-пихти делать будет? А без тихти-пихти народа не получается. И тогда тихти-пихти весь народ. И пустое место остается…

Не знаю, что это за город. Был такой город у меня. И еще такой был. Много такой город был. Когда футбол играешь, много разных городов. Только каждый город – это стадион, гостиница и девочки. Разные девочки. Беленький, как снег, черненький, как вот… черненький, одним словом, ну и рыженький… Этот редко. У меня рыженький девочка, если честно, не был. Сто, может, стадионов, сто, может, девочек беленький, черненький, а рыженький не был. Один раз рыженький девочка мимо меня прошел с пустыми бутылками. Хороший девочка. Он мимо меня прошел после игры и вздрогнул. Чего вздрогнул, не знаю, но я этот девочка помню. Рыженький!!! Аллах!.. Это же тот самый город! А как его зовут? Слушай, отец, честно тебя прошу, как этот город называется?

Замудонск-Сибирский? Слушай, отец, а ты случайно такой рыженький девочка не знаешь? Какой-какой! Я ж тебе русским языком говорю – ры-жень-кий… Что тут не понять? Зайти в сауну брата Мика? А… брат всех девочек в городе знает? А как туда дойти? Собачка проводит? Аллах! Это же тот трехногий собака, который в степи пропал.

Идем, собачка, как я рад, что ты живой. Я тебя не спрашиваю, как ты здесь оказался. Я понимаю, у меня – свой тайна, у тебя – свой тайна. Ты мне яйца откусил. Ну, откусил, откусил, куда идти, к кому идти по-честному сказал. Ты только покажи, где сауна брата Мика, а уж потом к Михаил Федоровичу. И этот маленький русский шлюшка, извини, девочка, отыскать, а потом… да ты сам знаешь.

Ох красота! Скажи, это ты брат Мик? Здравствуй, брат… Здравствуй, брат, здравствуй, сестра, здравствуй, брат, здравствуй, брат, здравствуй, здравствуй, здравствуй… Скажи, брат Мик, ты тут такой рыженький девочка не видел? Нет, не наш девочка, русский… Лет пятнадцать – тридцать… Молодой… Я ее один раз видел. На стадионе. Бутылки собирал. Он собирал, я футбол играл замудонск-мартановский «Спартак». Сам ты мудак. И от себя добавлю – вонючая ослиная задница. А вот по яйцам ты мне зря. У меня там, кроме обиды, ничего нет. Ой, извини… Это я что, тебя ножичком?.. Что? В живот?! Ой, извини, я туда и хотел. Брат Мик, ты извини, что я у тебя тут напачкал. Он не меня обидел. Он весь народ кавказской национальности обидел. Он всему народу кавказской национальности по яйцам ударил. И весь народ заплакал. От обиды. Потому что его по яйцам. А он – далеко. Он же не знает, что Джемми Хендрикс здесь. Что Джемми сейчас его кишки его же яйцами фаршировать будет. Так что, кто-нибудь мне скажет, рыженький девочка видел? знает? кто? И Михаил Федорович… Рыженький девочка был? Давно? В каком году? Да я недавно здесь играл! И этот девочка видел…Как, говоришь, ее звали?.. Джанис Джоплин?.. Красивый имя… У русских вообще красивый имя. Тина, Элла, Кристи. И куда этот девочка делся? Уехал… Куда, зачем? Михаил Федорович искать??? Он же и мне нужен. Ну, и рыженький девочка… Джанис… Помню ее. Рыженький. И еще один девочка мне нужен. Ну, этот девочка Эмми я знаю, где искать. Он в Замудонск-Тверской уехал. Я за ним погнался на лошадь, разный люди встречал, некоторых убил, а то как можно – много людей встречал и ни одного не убил? А потом рыженький девочка Джанис вспомнил и здесь оказался. Меня собака трехногий привел. Ты его знаешь? Лет пятнадцать здесь ошивался, а потом пропал? Наверное, меня искать ходил. А куда Джанис, говоришь, ушел?.. В Замудонск-Машлык… Понял. Вон на том маршрутном такси ушел? Сейчас пойду сяду… Хорошо, не буду торопиться. Только там не один такси. Там много. И люди много. Странные люди… Шаровары, сапоги, ус длинный, волос на голове длинный, сабля на боку длинный, очень злой…

Да и вы, братья, на вид тоже злой. Зачем молодой человек в баре в папаха сидеть, черкеска сидеть, карамультук сидеть, сабля длинный сидеть? Вы что, эти люди с длинным волосом на голове убивать будете? Я понимаю, как получится. Ай-яй-яй, как нехорошо получилось… Не кричи все вместе! Научились здесь в России не по-человечески. Кто из вас здесь старший? Ты? Как тебя зовут? Хукер? Рассказывай…[10]

– Так вот, Джемми, объясняю тебе как человеку новому, футболисту (я не имею ничего против футбола), но от транспортных проблем российских городов далекому и в способах перемещения человеческого фактора по российским дорогам осведомленному не во всех тонкостях, суть сложившейся еще полтора века назад проблемы с общественным транспортным в городе Замудонск-Сибирском. Когда указом Его Императорского Величества, не помню его имени и порядкового номера, наших предков впервые эскпортировали в эту отдаленную камеру тюрьмы народов, местный люд промышлял розничной торговлей: иголками, ситцем, гребешками для волос, пудрой и губной помадой. Все это красноречиво описано народным поэтом-демократом Николаем Алексеевичем Некрасовым в его народной песне «Коробейники», закончившейся тихти-пихти между продавцом и покупательницей. Именно в этом состояла сущность розничной торговли в царской России. Но передвижение коробейниками пешим ходом сужало торговые перспективы и ограничивало количество тихти-пихти, в результате чего народонаселение Сибири росло медленно. А питаец не дремал. И вот по всей Сибири на вдохновенное «…твою мать» уже не звучало темпераментное и гордое «…свою – дешевле обойдется», а медленно телепалось безликое и равнодушное «моя твоя не понимай». И тут меня сюда выслали. Я тогда был молодой, но суть проблемы оплодотворения Сибири принял всем сердцем. Через месяц у меня была дюжина умиротворенных лошадей Пржевальского, которых я и использовал в качестве гужевого транспорта для перевозки коробейников к покупательницам. Которые после интенсификации торгового процесса стали плодоносить регулярно, отчего по всей Сибири стал растекаться народишко и возникать остроги и посады, куда на теплые места стали прибывать народовольцы с целью просвещения местного люда, включая одомашненных тунгусов и нанайцев. Отчего, по одной из версий, нанайцы стали самым культурным народом. У них на душу нанайского населения приходилось больше всего певцов в лице Кола Бельды. Нанайца воинственного, грозившего местным дамам увозом в тундру, которой он, отродясь, не видел, если они не дадут ему тихти-пихти по месту проживания.

И тут в наш город стали прибывать ребята из Запорожской Сечи, народ неразборчивый, сущности воинственной (в смысле пограбить), за что и были разогнаны со своего насиженного места в Запорожской Сечи путем расказачивания и строительства Днепрогэса. Вот представь себе, Джемми: ты засыпаешь себе на дороге от одного шинка в другой казак-казаком, укрывшись от непогоды оселедцем, а просыпаешься расказаченным, а через тебя построен Днепрогэс. «Це дило надо обжувати», – думает себе расказаченный, а пока он це дило разжувати, он уже в Сибири. Очень злой и очень голодный. А Сибирь – это тебе не Крымская Орда и чертовы ляхи, у которых грабежом можно пропитание себе обеспечить, а уж опохмелиться нет никакой возможности. Потому что шинки – под Днепрогэсом, а их хозяева, финкели и янкели, пошли в марксисты по родству еврейской души. И вот этот полутрезвый казак в поисках чего попить прибредает сюда, в Замудонск-Сибирский, и первым делом убивает дедушку Сигала, который как раз дожидался около ржи высокой, как поладят коробейник и местная девица по имени Катя насчет цены на… Ну, не очень девица… Потому дедушка Сигал вот уже семь лет поджидал их в преджатвенную пору во ржи во высокой. А зачем поджидал? А затем, чтобы узнать, как поладили они. И этот похмельный хохол убил дедушку Сигала из-за умиротворенной лошади Пржевальского, подмяв под себя общественно-транспортный бизнес в Замудонск-Сибирском. Который на время по желанию трудящихся стал Замудонск-Днепрогэсским. А для придания названию исторической достоверности запрудили местную речонку без внятного названия и назвали ее Днепр-Замудонский. И затопили рожь высокую вместе с коробейником и девицей Катей. И вот уже целый век, а может, и более того, отдельные девки, с сомнительными целями купающиеся по ночам в Днепре-Замудонском, опасаются мужика с рыбьим хвостом, который страшно любит их тихти-пихти под шум турбин Днепрозамудонскгэса. Но детишек они приносили нормальных.

Но это, брат мой Джемми, будет нескоро. А потом эти чубатые весь бизнес у нас отобрали. Ну а где чубатые, там необъяснимый факт возникновения шинков под разными паллиативами. Такой вот детерминизм. Так и появились в Замудонск-Сибирском, он же Днепрогэсский, первые евреи. И вот бар, в котором мы сидим, родился из первого в Сибири шинка, хозяином которого был мигрант с одного из днепровских порогов Керк Секунда. Брат Шломо Секунда, который сочинил песню «Бей мир, бис ту шойн». А этот, наш Секунда, тоже любил музицировать под гармонь и написал всесоюзный шлягер «Я помню тот Ванинский порт». И он стал всенародным, потому что не было в России народа, который бы под этот шансончик не прогулялся по чудной планете по имени Колыма. Но до этого еще далеко.

А разговор наш идет о рейдерском захвате запорожским казаком транспортного бизнеса в лице умиротворенной лошади Пржевальского. Ну и убийства дедушки Сигала. И шел в России предгрозовой тысяча девятьсот четвертый год. Унизительное поражение царского самодержавия от японца всколыхнуло в России предгрозовые ветры. Нет, Джемми, в ней и раньше попердывали, но чтобы так!!! И вот в это удушливое предреволюционное время кавказский рабочий класс Замудонск-Днепрогэсского, возмущенный засильем в транспортной отрасли всего сибирского Замудонья запорожского капитала, вырезал всех запорожцев, включая и того запорожца, который прибыл из-за Дуная. А когда из Замудонск-Столичного прибыл строительный отряд на предмет массовой застройки Замудонья социальными панельными виселицами, отмазались кровной местью. Ну, их пожурили немного. Ну, выпороли немного, ну, сослали на… но не повесили же… А лошади Пржевальского между тем обратно приобрели кавказский акцент. А кавказских революционеров сослали сначала в Белоруссию, а потом и в Магадан (такой вот странный трафик, такой вот логистический подход), чтобы метафорическая тюрьма народов обрела кровь и плоть. И они организовали там кавказский ансамбль песни и пляски, который каким-то непостижимым образом стал джаз-оркестром Эдди Рознера. Так что его музыканты Гофман, Маркович, Цейтлин и сам Эдди были коренными кавказцами.[11]

– Таким образом, Джемми, эти запорожцы, оголодавшие от незалежности, вспомнив о некогда принадлежавшей им собственности на окраинах имперских амбиций, прибыли вновь для рейдерского захвата газелей Пржевальского. Чтобы подмять всю транспортную инфраструктуру под свою руку и тем самым дать некие преференции запорожским коробейникам на тихти-пихти местных покупательниц. И вот мы здесь собрались, чтобы запорожскому врагу больше никогда не гулять по республикам нашим.

Так вот, брат мой Джемми, если мы, твою мать… сейчас… то они… бл…дь… а… сраный… ослы!!! Тихти-пихти их в жопу! Я сказал…

И брат Хукер замолчал…

Джемми, сказал я себе, здесь твой народ защищает то, что эти собаки с приклеенными усами, похожие на козлов, хотят отобрать у нас – нашу исконную сибирскую землю, наш маршрутный такси, наш суверенное право на тихти-пихти, носителем которого является многонациональный народ Кавказа. И когда я предстану пред Аллахом раньше, чем пред Михаилом Федоровичем, то Аллах вернет мне мои яйца, и я закрою ими ворота тамошней «Барселоны», после чего тихти-пихти семьдесят девственниц, положенных мне по Корану. Ибо без яиц семьдесят девственниц – это не шестнадцать русских заключенных женщина в замудонск-красногвардейской бане. А если – к Михаилу Федоровичу. До Аллаха. Пусть сами об очередь договариваются! Кто я такой?! Футболист! А Михаил Федорович – это!!! Это как Аллах, только на земле. Потому что, брат, только Аллах может вернуть яйца, откусанные трехногим псом. И найти русский девочка, который брат мой Берри, ай-яй-яй, веришь, убью, когда увижу, после того как этот девочка женится, и за хороший человек отдам. Вон дядя Джастин Бешеный раненый лежит и, кроме вдовы Денни Айеловича, ухаживать за ним некому. А тут будет русский молодой жена. Русский жена отзывчивый, необычный. Ее сначала побьешь, а потом – тихти-пихти такой сладкий. Потому что русский женщина всегда вину свою чувствует. Не знает, какую, а чувствует. Потому побьешь – наказание за какой-то грех, а тихти-пихти этот грех – искупление. Так что этот русский девочка, Эмми ее зовут, будет дяде Джастину Бешеному хорошей женой. А найти ее… Аллах, помоги мне! А я тебе сейчас в жертву жирный, сладкий запорожец принесу. Ибо ты сказал: «Убей неверного, и тогда его газель Пржевальского станет твоей. Даже если твой жопа никогда в ней не сидел». А название Суры и номер айята подзабыл.

Так что, брат Хукер, дай мне старинный, от предков доставшийся Калашников, и я припомню этим неверным императрицу Екатерину, генерала Ермолова, Лаврентия Павловича, Иосифа Виссарионовича, генерала Шаманова и… ставь музыку, брат Хукер…

– Не, брат Хукер, это немножко не тот песня… Какой власть Советов? Половина наших легло… Другую поищи….

– И этот песня немножко не тот… Какой Русь Святая? Первая половина наших полегла… Другой песня давай!!! Брат Хукер, музыкальный автомат заведи, боевой песня поставь!

– Вот это – настоящий кавказский песня. Боевой… Ах, красиво как! Тра-та-та!.. Есть!

АхАх, как Hey! Ух, как mambo! Ух, как Italiano! Вот тебе – hey!.. Вот тебе – mambo!..

Тра-та-та!.. Сейчас этих снимем!..Тра-та-та…

В жопу!.. В Italiano!.. В Украино!.. В Запорожно кончатто шахнетто!.. Go, go, go!..

Вот и все, брат Хукер. Нет запорожский маршрутка. Вах! И твой маршрутка нет!

Аллах! Какой моя вина?! Я виноват?! Если этот трусливый запорожский собак, кроме своей, и в твоя маршрутка сидел! Как их оттуда из бара-сауна без Калашников достанешь?! Вот и дядя Джилиам скажет… Ты как здесь оказался? О рыженький девочка сказать? Ох, спасибо, дядя Клинтон… В какой город уехал? В Замудонск-Машлык?.. А зачем – Замудонск-Машлык? Чтобы оттуда спутник долететь степь под Замудонск-Красногвардейским? Зачем туда? Там плохо, там смерть ходит, там я был, там слезы текут, там высокие травы, глубокие снега, а под ними трупы, трупы, трупы… Меня ищет? Зачем такой рыженькой девочка бедный кавказский человек искать? А как, дядя Джилиам, я у нее спросить? Вернуться в тот степь? Где мой дедушка убил, где друг мой убил, зачем ты ее туда послал? Зачем все так?!

И вечный мусор, без которого не держится ни одна земля на Земле, запечалился и одновременно захолодел и сказал слова:

– Гражданин Хукер, налейте моему юному другу, по совместительству вашему соотечественнику, зелена вина, дабы мог он полнотой души принять, усвоить и запротоколировать те простые вещи, о которых знать не знал, ведать не ведал по причине ленности мысли и привычке жить по установленным обычаям и придерживаться истин, записанных в книгах, кои писались живыми человеками и истинами не являются. Потому что в разных книгах – разные истины. А истины не могут быть разными, потому что их – одна. И она проста, как просто все самое сложное, и называется «человек». От одного Человека и его Женщины пошли все остальные человеки, которые запамятовали первоначальную истину, что каждый новый человек – лишь выплеснувшийся из Прахрена Первого Человека и размножившийся в тысячелетиях прасперматозоид, у которого одна физическая потребность – добраться до праяйцеклетки. И открыть дорогу в завтра, не будем забывать этого, господа и мой юный друг Джемми, своим юным потомкам, носителям сперматозоидов следующего поколения. И процесс этот до чрезвычайности увлекателен. И я прошу прощения, граждане, мне придется воспользоваться некими терминами, не принятыми в научных сообществах, но понятными и доступными каждому человеку, выросшему из сперматозоида. Если он, конечно, не последняя профурсетка и ни разу не драная старая профура.

Так вот, граждане России, имеющие исторической родиной Северный Кавказ, применяя к сперматозоиду аналогию старинной образности: «Из праха рожден, в прах превратишься», относящуюся к человеку, получим противоположный результат: «В шахну вошел, из шахны вышел». Я понятно выразился?.. То есть, чтобы из шахны вышел человек, в нее должен войти сперматозоид. Отпрыск того самого сперматозоида, который Прахрен выплеснул в Прашахну. И оттуда они пошли по всей Земле, которая, как и в первый день творения, была безвидна и пуста. А как ей не быть пустой, если до того на Земле никто не… Как сказал бы мой Джемми, не было ни одного тихти-пихти. А потом пошло-поехало. Как образно выражались и продолжают выражаться в границах Российской империи, Советского Союза и Российской Федерации, мир скурвился. И конечной целью отдельных человеков, как с достаточной степенью убедительности доказал один ученый еврей, а таковые среди евреев – не редкость, стала шахна. А целью всего человечества – Всемирная Шахна в метафизическом смысле этого слова. Смысл слова «метафизический» знаком только самым забубенным русским инженерам человеческих душ, которые им замудохали мозги этим человеческим душам. Продолжаю. И в эту Всемирную Шахну войдет Всемирный Хрен, который выплеснет в нее Всемирный Сперматозоид, который через отмеренный срок и выйдет из Всемирной Шахны Всемирным Человеком.

Вечный страж законности притомился, вынул из кармана небольшой имперский флаг, высморкался в него, вытер пот со лба невеликим красным знаменем, под которым любил ходить израненным командир, а потом выпил водки, промакнул рот триколором и продолжил:

– И в этом Всемирном Человеке сольются все человеки, вылупляющиеся на свет из Всемирной Шахны первой Женщины. А почему я говорю «Всемирная», милые моему сердцу джентльмены города Замудонск-Сибирского, приехавшие с Кавказских гор, где чистые родники, где мех овцы мягче пуха на голове новорожденного ребенка, где мясо шашлыка такое нежное, что его не надо жевать, где… ну, да ладно… Не об том речь, мужики… а потому, что эта самая шахна была в начинающемся мире единственной, а потому и Всемирной. И все человеки, жившие и умершие в тысячелетия между двумя Всемирными Шахнами, от самого Первого сольются в самом Последнем. Всемирном Человеке. И вот ведь какая хреновина, мужики: в этом Человеке будут и убитые, и искалеченные, и насилием замученные, и изведенные во чреве матери, и голодом отравленные, и собственными слезами захлебнувшиеся. И Всемирный Человек уже при рождении будет ущербным, ибо не может быть здоровым тело, состоящее из бракованных и изорудованных деталей, сгубленных до завершения амортизационного срока. И в жизнь вечную Всемирный Человек войдет страдающим. Иными словами, спасется для вечного страдания. И в Вечном Цветении будет гнить его Вечное Тело. А потому, Джемми, и вы, козлы, и другие шесть миллиардов козлов, живущих на этой земле, братья и сестры, к вам обращаюсь я, друзья мои, перестаньте, бляди, убивать, мучить и калечить друга друга. Ибо, как метафорически сказанул один чувак, «кто как обзывается, тот так и называется», что означает «отольются кошке мышкины слезки», то ись, братие и сестрие, которыя здеся отсутствуют по вашим басурманским обычаям, кажинный, самый последний шмок сам себе и мышка, и кошка…

И вечный мент замолчал. А остальной северокавказский люд не замолчал, потому что молчал и без того.

А Джемми почему-то успокоился, поднялся со своего места, вышел из бара-сауны брата Мика и, поклонившись каждому выжившему запорожскому казаку, собрался в путь по следу Джанис Джоплин, которая шла на его запах. Чтобы вместе добраться до… И так далее, как неоднократно уже сообщалось в этом мутном повествовании.

Но до степей под Замудонск-Красногвардейским, куда отправилась в его поисках Джанис и куда он должен был направиться в ее поисках, было далековато. Да и весь наличный транспорт в лице маршрутных такси совместными стараниями Джемми и Калашникова был превращен в решето. И ближайший к Замудонск-Сибирскому наличный транспорт обретался где?.. Правильно. В городе Замудонск-Машлык с его странными внутригородскими разборками, терками, стрелками.

– А как Замудонск-Машлык добраться, дядя Джилиам?.. Куда ты делся, дядя Клинтон?.. А ты, собака, откуда взялся? Ты очень странный собака… Одна нога нет, а то – там, а потом – тут… Хотя у меня не то что одна нога нет из четырех, у меня два яйца нет из двух. А я тоже то – тут, то – там… Что смотришь на меня? Что сказать хочешь? Как Замудонск-Сибирский Замудонск-Машлык добраться транспорт Джанис Джоплин Михаил Федорович русский маленький девочка Эмми брат Берри яйца возвращать ворота «Барселона» закрыть а потом большой настоящий жениться Джанис Джоплин и лучший любовь тихти-пихти без яиц никак нельзя… Как быть, мой трехногий брат? Как? Ты где?..

И я где?.. Ой! Зачем стреляешь, брат? Я тебя не трогал. Ты меня не трогай. Ты не знаешь, где я?.. Замудонск-Машлык?! Брат! Мне ж сюда и надо! Тут у вас транспорт, машинка, поезд, самолет есть? Спутник?.. Улетел?.. Ай-яй-яй… Куда ты меня ведешь? Иду, иду… Только не надо стрелять…

Слушай, брат, я могу с тобой поговорить? Когда язык твой отрежу, когда уши отрежу… Чтобы твой язык твоим ушам слушать не мешал… Главный кто город? Кто его держит? Кто у вас градообразующий человек? Вот и веди к Билли Айдону… Очень знакомый имя. Скажи, что я пришел к нему с приветом от брата Хукера из Замудонск-Сибирского… Какое твое дело, брат, зачем? Рассказать, что солнце встало! Скажи этот Билли Айдон, что Джемми Хендрикс его видеть хочет… Что значит, раньше надо было говорить?! Когда ты меня стреляешь?.. Спасибо, брат, веди Билли Айдон… Веди… Синагога?!.. А! Аллах един!..

И вот мы сидим в синагоге дяди Билли Айдона, который только что отправил рыженький девочка на спутнике в степь. Там, где, не дай мне заплакать, песик, дедушка мой лежит с сорок четвертый год, друг мой маленький по подъезду с девяносто второй год. Много народа убитый лежит разный год. Своими и чужими убитый. И, понимаешь, песик, мой запах и запах смерти, и рыженький девочка не знать, где мой запах и где – смерть. И он не захочет выйти замуж за запах смерть… А если нет рыженький жена, то зачем мне яйца? Зачем мне «Барселона»? Так что надо срочно завернуть этот спутник назад, в Замудонск-Машлык, пока он не сел в степи под Замудонск-Красногвардейским, где под каждой ногой человек хрустят кости других человека. Чтобы девочка не успел нюхать запах смерти, запах Джемми Хендрикса…

И дядя Билли Айдон, который, оказывается, мой родственник через брат прадедушки сестра внука племянника дяди Джастина Бешеного, который раненый… Он вообще-то из рода Секс-Пистолс, который репатриант из иудейский краев… давным-давно… А вообще-то он из чьего-то колена. Хотя я не понимаю, как человек из колена. Из ребро – туда-сюда, и то не человек, а женщина. И вот дядя Билли Айдон звонит по мобильный телефон спутник назад завернуть а тот завернуть не может не знает куда завернуть потому что темно и где назад и где вперед мало известно потому что Джи-пи-эс на спутник смылил на скутер сын ювелира Боб Марли в обмен на Глонасс который смылил какой-то говнюк имени неважно уже убили с опытного марсохода который уже десять лет стоит в замудонск-машлыкский парк культуры потому что опытный и сделан из дерева и Глонасс тоже деревянный потому что опытный и показывает север и юг и то не очень точно потому что стрелка тоже деревянный и закреплен в этот Глонасс намертво в направлении в темноте не видно и проблема как Джи-пи-эс неизвестно на чем доставить на спутник который неизвестно где потому что в темноте не видно и не слышно потому что с глушителем чтобы не будить людей при обострении конкурентной борьбы в случае и умирать во сне а тут замудонск-сибирский маршрутка ждет улетай обратный путь откуда привез в Замудонск-Машлык рыженький девочка Джанис Джоплин предлагает за накрыть поляну найти этот драный спутник с его драным водила и набить ему хлебало по мотивам человек человеку друг товарищ и брат и вернуть девка без всякий Джи-пи-эс только заправить его маршрутка на халяву а бензин проблема с заправкой а ты песик об этом знаешь заправил маршрутка шотландским виски White Horsе замудонск-машлыкского химзавода взлетел в воздух перелетел на темная сторона Земли и нашел спутник и на буксире везет его сюда, на космодром города Замудонск-Машлык вместе мой рыженький девица Джанис…

Все, стой, песик! Где ты, собачка, куда исчез? Вон садится спутник с маршрутка. И вот рыженький девочка выходит. Ах, какой девочка! Шестеро детей у нас будет! Если хоть один яйцо вернут! Михаил Федорович. Где он, кто он? Может быть, дядя Клинтон знает. Он все знает. Здравствуй, девочка. Здравствуй, Джанис. Что ты такой тихий? Что ты такой скромный? Правильно, тихий, правильно, скромный… Такой жена должен. Настоящий кавказский жена. Не то что этот Эмми, которого Берри тихти-пихти… Что такое говоришь, Джанис?! Как Берри виноват?! Что такое Эмми не виноват? Он кусаться должен! Он Берри волосы рвать должен! Глаз царапать! Так, постой минутка… Забыл, у Берри один глаз от рождения?.. Или потом?.. Вот я тебе жениться хочу. Ты же мне глаз не царапать? Может, Берри тоже жениться хотел? Только он молодой, ему жениться рано, а тихти-пихти – как раз. И он порядок решил изменить: сначала тихти-пихти, а потом – жениться. Да и девочка молодой. Пятнадцать лет. По нашим законам Российская Федерация в пятнадцать лет жениться нельзя. Правильно говоришь, тихти-пихти тоже нельзя. Но хочется. Больше, чем жениться. Вот я этот девочка ищу, чтобы Берри жениться. Разрешение получим дяди Джастина Бешеного. Он же родственник, недорого… Только этот Эмми найти надо. Где искать? Замудонск-Тверской видели? Кто видели??? А, это ты видели, дядя Клинтон?.. Как ты тут оказался? Так и оказался? Понял… Если ты так сказал, значит, так я и понял. Дворец Кощея?.. Михаил Федорович?.. Очень нужен… А где сейчас?.. Вудсток, остров Буян, часовенка… Камень Алатырь… Я так понял, дядя Кощей – блокпост Вудсток… И Михаил Федорович там? Как «тут был»?! Так был?.. Ну, тогда ладно. Если он яйца возвращать может, который откусил трехногий собачка, хороший собачка, тоже тут был, а потом пропал. Будто человек Михаил Федорович. Один – пропадает, другой появляется. Один яйца кусает, другой их хранит… Понял, этот Михаил Федорович – общак.

А скажи, дядя Клинтон, как дворец Кощей попасть? Подарок дари, да? Деньги давай, да? Отара баран давать, да? Начальник район делать, да? Не знаешь, да? Он сам скажет, да? А как до дворец доехать, да? На спутник! Нет!!! А другой путь нет? Маршрутка? Он сейчас на накрытой поляне на блюде из-под поросенка отдыхает. Какой выход, говоришь?.. Заснуть здесь и проснуться там? Ты сказки рассказывай? Ты же милиционер, а не Оле-Лукойе. Девочка, рыженький, ты чего глазки закрыл? Закрыл… Заааакккккрррррыыыыллллл…

И трехногий пес лизнул их спящие лица.