Когда солнце исчезло за грядой невысоких холмов, небо окрасилось в нежно-розовые цвета. Том Уитсайд глянул на часы. Было девятнадцать минут девятого.

— Поедем проселком, — сказал он. — И таким образом выиграем десять миль. Будем дома через час.

Шейла Уитсайд ничего не ответила. Вот уже целый час она дулась на мужа, после спора о золотых часах, которые она хотела получить к годовщине свадьбы. Том указал ей, что часы стоят сто восемьдесят долларов, а откуда, скажи, он может взять такие деньги.

Он искоса взглянул на нее и вновь перевел взгляд на убегающую под колеса дорогу. Настроение у него паршивее некуда. «Такой отпуск пошел коту под хвост! — думал он. — Надо же, приехать сюда и жить в палатке! Бог мой!» Но это была единственная возможность провести две недели вне дома. Они не могли позволить себе оплатить отель или на худой конец какой-нибудь третьеразрядный мотель. Он взял у приятеля палатку, тент для кухни и спальные мешки. И все зря! Шейла наотрез отказалась заниматься кухней. Она заявила, что раз он не может оплатить отель, а она отдыхает, то пусть он сам и занимается стряпней, да и всем остальным. А она будет принимать солнечные ванны и отдыхать.

Том даже скривился, вспомнив эти пятнадцать дней. То ему не удавалось отрегулировать газ в плите, и пища или подгорала, или же была недоваренной. А в это время Шейла нежилась под солнцем, одетая в крошечные бикини, и видеть ее практически обнаженной было еще одним испытанием для Тома. Он с горечью вспомнил, что за эти пятнадцать дней они лишь раз позанимались любовью. Он много раз пытался подойти к ней днем, но Шейда не подпускала его к себе. Ночью же она ложилась в спальный мешок, а как можно заниматься любовью в спальном мешке? Тем не менее он практически все время видел ее обнаженной, как в эротическом сне, но так и не добился удовлетворения своих потребностей.

«Как такое могло случиться, — в который раз спрашивал он себя, — что женщина с такой фигурой и такой внешностью может быть абсолютно фригидной?» Что за чушь! При одном взгляде на нее думаешь — как об этом думали все его друзья, — что у нее огненный темперамент. Она была высокой, с пышной грудью и узкой талией, с длинными, стройными ногами. Это была натуральная блондинка с фиалковыми глазами, окруженными черными ресницами. При улыбке она демонстрировала двойной ряд великолепных зубов. В известные моменты, когда ее глаза блестели, а губы складывались в улыбку, она была чертовски похожа на сестру Мерилин Монро.

С тех пор как ему повезло жениться на такой красивой девушке, он, как и положено мужу, желал получить от нее доказательство любви, но был страшно разочарован. Шейла занималась любовью примерно с таким же энтузиазмом, с каким пудрила свой прелестный носик.

Ведя свой «корвет-1959» по магистрали Майами — Парадиз-Сити и чувствуя, что мотор работает на пределе, он мысленно возвращался в прошлое — четырнадцать месяцев назад, когда он в первый раз увидел Шейлу.

К этому времени Тому исполнилось тридцать два года, но он так ничего особенного и не добился. У него была должность продавца в филиале «Дженерал Моторе» в Парадиз-Сити. Высокий, крепко скроенный, с приятным, но довольно стандартным лицом, он был принят на эту должность сразу после окончания учебы, но особого успеха не достиг. Несчастье заключалось в том, как он говорил своим друзья, что у него нет стартового капитала. А уж имеющий приличную сумму парень всегда может достичь желаемого. А без денег что делать? Но самым большим недостатком Тома было отсутствие инициативы. Это был мечтатель. Он лишь мечтал о богатстве, но и пальцем не шевельнул, чтобы воплотить свои мечты в жизнь.

Если бы не его отец, доктор Джон Уитсайд, ныне покойный, Том никогда бы не получил даже этой должности. Но несколько лет назад доктор Уитсайд спас жизнь жене Клода Локинга, и тот не забыл этого. Свою благодарность он перенес на его малоспособного сына.

Четырнадцать месяцев назад Том доставлял «кадиллак» одному богатому клиенту в Майами, и в уплату за часть стоимости забрал его «олдсмобил седан».

Возвращаясь в Парадиз-Сити, сидя за рулем «олдсмобиля». Том чувствовал себя почти счастливым. «Вот такую машину нужно иметь, — говорил он сам себе. — Вместо моего старенького «стингрея».

Поездка из Майами была долгой, день горячим, комиссионные от сделки хорошими, и он решил, что может позволить себе остановиться в мотеле на ночь, съесть ужин, хорошо отдохнуть ночью и уже утром отправиться в Парадиз-Сити.

Он подъехал к мотелю «Добро пожаловать» около девяти вечера и поставил «седан» на стоянку мотеля. После ужина он принял душ и вернулся в свою кабину с намерением тут же уснуть.

Он чувствовал себя усталым, сонным и разбитым долгой дорогой. Ему очень хотелось спать, но в тот момент, когда он выключил свет, из соседней кабинки донеслись оглушительные звуки джаза. Какой уж тут мог быть сон! Он оставался в постели еще минут двадцать, проклиная любителей музыки и надеясь, что радио выключат. Чуть позже одиннадцати часов, так как музыка не умолкала, он поднялся, включил свет, надел халат и, подойдя к соседней кабине, постучал в дверь.

После короткой паузы дверь открылась, и он оказался нос к носу с самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел в жизни.

Том часто вспоминал эту первую встречу с будущей женой. На ней был светло-голубой свитер, подчеркивающий пышность ее груди, а черная короткая юбка обрисовывала безупречную линию бедер. На длинных, стройных ногах красовались плетеные сандалии. От восторга у него перехватило дыхание. Видя это, она улыбнулась, продемонстрировав зубы исключительной белизны.

— Держу пари, мое радио не дает вам уснуть, — сказала она. — Я права?

— Да-а…

— О’кей. Извините, уже выключаю. — Она посмотрела за его спину, где на освещенной стоянке стоял «олдсмобил». — Это ваша машина?

— Да, — с завидной легкостью соврал он. Положив руку на косяк двери, он не мог оторвать взгляд от ее пышного бюста.

— Красивая машина!

Он улыбнулся:

— Красивая девушка!

Она рассмеялась:

— Может быть, вы зайдете? — Она отступила в сторону. — Меня зовут Шейла Аллен.

Как загипнотизированный, Том вошел в кабину и закрыл за собой дверь. Он молча наблюдал, как она выключает радио, ошеломленный видом ее бедер, чувствуя, как кровь воспламеняется в его жилах, думая о том, что в постели с ней ему не понадобится подушка.

— Я Том Уитсайд. Не считайте меня грубияном, но я так хотел спать.

Она махнула рукой в сторону кресла и уселась на кровать. Ее юбка задралась, обнажив шелковистую кожу бедер. Он против воли отвел глаза.

— Вам повезло, что вы нуждаетесь во сне, — сказала она. — Я же не могу уснуть раньше двух ночи.

— Таких людей достаточно много. — Чем больше он смотрел на нее, тем больше она сводила его с ума. — Я могу спать сколько угодно.

Она вытащила из пачки пару сигарет, прикурила и протянула ему одну. На сигарете остались следы губной помады. Его сердце забилось сильнее, когда он взял ее в рот.

— Случайно утром вы не едете в Парадиз-Сити?

— Разумеется. Я живу там. Вам тоже нужно туда?

— Да. Около девяти туда идет рейсовый автобус, и я…

— Поедем со мной, — перебил он ее.

Она улыбнулась, ее фиалковые глаза широко распахнулись.

— Я так надеялась, что вы предложите мне это. Вы там работаете?

— Совершенно верно… «Дженерал Моторе».

— Ну надо же! Должно быть, это чертовски отличная работа.

Он небрежно махнул рукой:

— Не такая уж и плохая. Я руковожу местным отделением. Так что не могу жаловаться. А чем намерены заняться там вы?

— Хотелось бы найти работу. Скажите, я смогу на это рассчитывать?

— Разумеется!.. Такая красивая девушка. А чем бы вы хотели заняться?

— Я вряд ли способна на что-то большое… официантка… сестра-хозяйка в отеле… короче, что-нибудь в этом роде.

— Да вы шутите! — Он засмеялся. — Да с такой внешностью!.. Вы можете получить любую работу.

— Благодарю за комплимент… Хотелось бы в это поверить.

Некоторое время он молча смотрел на нее, потом спросил:

— А где вы остановитесь?

— Еще не решила. Но найду что-нибудь.

— Я знаю отличное место. Всего восемнадцать долларов в неделю, но обслуживание отличное.

Она покачала головой:

— Слишком дорого для меня. Я не могу платить больше десяти в неделю.

— Плохие времена?

— Не то слово!

— Предоставьте это мне. Я вам найду где остановиться. Я знаю город как свои пять пальцев. Откуда вы?

— Из Майами.

— Но что вам дает основание думать, что в Парадиз-Сити лучше, чем в Майами?

— Я люблю смену обстановки. Это у меня хобби.

— Понятно… — Некоторое время он смотрел на нее, потом поднялся. — Уезжаем в девять утра. Вас это устраивает?

— Разумеется. — Она тоже встала, заботливо поправила юбку и подошла к нему. — Я уплачу вам за дорогу, если вы того желаете.

В глазах Шейлы засиял огонек, заставивший его покраснеть.

— Мне ничего не надо… для меня это будет удовольствие.

— Большинство мужчин предпочитают, — она повернула голову и красноречиво взглянула на кровать, — такого рода оплату.

Том дорого бы дал, чтобы поймать ее на слове, но почему-то обнаружил, что не может. Внезапно эта девушка стала для него гораздо большим, чем партия вдвоем в постели.

— Не я, — ровным голосом произнес он. — Жду вас в девять.

Она вплотную приблизилась к нему, так что ее грудь соприкоснулась с его грудью, и легко прикоснулась губами к его груди. Почувствовав нежность ее губ, он невольно вздрогнул.

— Вы мне нравитесь… очень милы. — Она обворожительно улыбнулась.

В эту ночь он так и не уснул. На следующее утро он отвез ее в Парадиз-Сити и нашел уютную комнатку за восемь долларов в неделю. Расставшись, он не переставал думать о ней. В прошлом у него было немало скоротечных романов с женщинами, но ни одна из них не произвела на него такого впечатления.

Он позвонил ей на следующий вечер, и они договорились о встрече. Взяв без разрешения «олдсмобил» и надев свой лучший костюм, он приехал к ней. Они поужинали в роскошном морском ресторане на берегу моря. Естественно, Шейла решила, что это богатый и преуспевающий молодой человек, раз может позволить себе такое.

С тех пор как Шейла в двенадцатилетнем возрасте была брошена родителями на большой дороге, она была вынуждена сама заботиться о себе. И она стала жить на грани дозволенного. Ей всегда давали больше своих лет.

В настоящий момент ей было двадцать два года. Начав карьеру официанткой, она потом работала в дансинге, администратором в двухдолларовом отеле, стриптизершей, где, сделав неплохую карьеру, стала одной из самых известных проституток Майами. Но это продолжалось недолго. Не устояв перед искушением, она похитила деньги из бумажника одного состоятельного клиента и была вынуждена срочно покинуть Майами. В настоящий момент у нее имелось пятьдесят долларов, и она пока не помышляла о работе. Она видела, что Том влюбился в нее по уши, и решила, что этих денег у нее хватит до тех пор, пока он не предложит ей выйти за него замуж.

Когда они поженились, у нее оставалось лишь полтора доллара, но она смогла добиться своего.

Их обоих ждало глубокое разочарование. Шейла обнаружила, что Том живет в маленьком убогом бунгало, оставленном сыну отцом, получает мизерную плату и совершенно не имеет будущего. Том убедился, что жена совершенно не умеет заниматься хозяйством, фригидна, ленива и фантастически жадна до денег.

К настоящему моменту они были женаты уже год. Каждый из них терпеливо нес свою ношу. Шейлу устраивало иметь постоянную крышу над головой и регулярные обеды. Тома устраивало иметь жену такой потрясающей внешности, хотя он и смеялся над завистью друзей, пяливших на Шейлу глаза.

Он съехал с автострады Майами — Парадиз-Сити на узкий проселок, идущий через сосновый лес. Солнце успело сесть за холмы, и он включил фары.

Шейла вдруг резко сказала:

— В отношении этих часов… может, ты невоспитанный чурбан и не знаешь, но в день годовщины свадьбы муж просто обязан делать жене подарок. Почему я не могу получить то, чего желаю?

Том вздохнул. Он так надеялся, что она забыла про эти проклятые часы.

— Извини, бэби. У нас нет возможности потратить такую сумму. Я куплю тебе часы, но они будут стоить значительно дешевле ста восьмидесяти долларов.

— Но я хочу именно такие часы!

— Да… знаю… ты мне неоднократно говорила об этом, но…

— Я была сумасшедшей, когда согласилась выйти за тебя замуж! — с горечью воскликнула она. — А твое вранье о престижной работе! Ты же клялся, что зарабатываешь большие деньги, а сейчас не можешь купить мне даже часы, не говоря уж о том, чтобы позволить себе приличный отпуск. Палатка! Мой бог! Это не укладывается в моей голове!

— Ты можешь помолчать? — буркнул Том. — Надо отметить, что ты тоже еще тот подарочек! Ты даже не можешь вести хозяйство… Ха! Все, что ты умеешь, так это пялиться в телевизор.

— Это ты замолчи! — взвизгнула она. — Надоел! Мистер Успех, который не может потратить сто восемьдесят баксов. Мистер Успех… — Она расхохоталась. — Мистер Дешевка, вот ты кто!

Машина все замедляла ход, и Том утопил педаль акселератора до отказа, но скорость от этого не возросла, скорее наоборот.

— Сделай же что-нибудь! — трагическим голосом воскликнула Шейла. — Хочу домой! Возможно, тебе и по душе жизнь в этом лесу, но меня от этого уволь! Нельзя ли ехать быстрее?

Мотор чихнул в последний раз и умолк. Поскольку они спускались с холма, Том был вынужден нажать на тормоз. Машина прокатилась еще несколько ярдов и остановилась.

— Это еще что за шутки? — требовательно спросила Шейла, злобно поглядывая на мужа.

— Двигатель испортился.

— Ну все! Хотя, имея такого мужа, в этом нет ничего удивительного! И что же ты намерен предпринять?

Машина остановилась в начале подъема. Том вытащил из ящика для перчаток электрический фонарик, вышел из машины и поднял капот. По роду службы он неплохо разбирался в машинах, и ему не понадобилось много времени, чтобы определить причину неисправности.

Вышел из строя бензонасос, и здесь он никак не может его починить. Он опустил капот. Шейла вышла из машины.

— Неприятности, — сказал он. — Бензонасос приказал долго жить. До автострады пять миль. Возможно, мне повезет и я успею на последний автобус. А тебе лучше остаться здесь.

— Остаться здесь?! — с непритворным ужасом воскликнула Шейла. — Ни за что!

— О’кей, пойдем вместе.

— Но у меня нет ни малейшего желания топать по лесу пять миль.

Разинув рот, Том уставился на жену.

— Тогда что ты предлагаешь?

— А это все твоя проклятая машина! Ну и отпуск!

— Может быть, ты прекратишь трепаться об отпуске? Я по горло сыт твоими жалобами.

— Почему бы не провести ночь здесь? Вытаскивай спальные мешки.

Том некоторое время колебался, потом взял с заднего сиденья спальные мешки и корзину с провизией. Он был голоден, устал до предела, да еще нервы разгулялись не на шутку. Закрыв машину, он посветил фонариком направо, затем налево и обнаружил узкую тропинку, уходящую в глубь леса. Пройдя по ней, он обнаружил полянку, со всех сторон окруженную деревьями.

— Шейла! То, что надо. Мы будем спать здесь. Иди сюда. Ты хочешь есть?

Мейски, лежащий в пещере, услышал голос Тома, и приподнялся на локте, сильно встревоженный.

Шейла подошла к Тому, демонстрируя крайнюю степень усталости. Том расстелил мешки и открыл корзину с едой.

Шейла села на свой мешок и закурила.

— Прекрасное завершение отпуска, — злорадно констатировала она. — Я буду помнить о нем всю свою жизнь.

Том нашел несколько кусков засохшей ветчины, кусок твердого, как дерево, хлеба и бутылку виски.

Налив две щедрые порции. Том предложил виски Шейле, добавив кусок ветчины и хлеба. Она тут же выбросила еду в кусты.

— Да я лучше подохну с голода, чем буду есть эту гадость! — заявила она и тут же несколькими большими глотками прикончила виски.

— Как скажешь… Я сыт по горло твоими капризами. — Повернувшись к жене спиной, Том принялся жевать сухую ветчину.

Покинув свою постель, Мейски медленно подполз к выходу.

Через ветки он пытался рассмотреть, что творится на поляне, но было слишком темно, чтобы что-то увидеть. Так он и остался лежать на холодной, сырой земле. Его тело дрожало от слабости. Кто эти люди? Как могли оказаться здесь? Сколько здесь еще пробудут?

Том закончил есть, разделся и влез в спальный мешок. Шейла уже давно забралась в свой.

— Ты можешь постараться сегодня не храпеть? — сказала она. — Если я услышу твой храп, это будет уж слишком.

— Ты можешь оставить меня в покое? — с горечью сказал Том и, устроившись поудобнее, закрыл глаза.

Сержанту Патрику О’Коннору, больше известному в полиции как Пузырь О’Коннор, был шестьдесят один год. Он проработал в полиции Парадиз-Сити вот уже сорок лет. Шесть футов и три дюйма, огромное брюхо, которому он был обязан кличкой, кирпично-красное лицо любителя пива и редкие седые волосы. Он был одним из самых нелюбимых копов в Парадиз-Сити.

Через год он был намерен выйти на пенсию. Достаточно хорошо справляясь со своей работой, за время службы он сколотил неплохой капитал, вымогая деньги из проституток, сутенеров, педерастов и торговцев наркотиками в своем районе. Ради билета в десять долларов он был готов закрыть глаза на любое правонарушение и, несмотря на то что суммы взяток были невелики, за сорок лет сумма набежала немаленькая.

Когда Бейглер приказал ему взять патрульных Мика Коллона и Сэма Бонда и проверить пятьсот бунгало на побережье, О’Коннор посмотрел на Бейглера как на человека, окончательно спятившего. Он просто не верил своим ушам. Но когда Бейглер добавил, что им нужно пройти в оружейную, где им выдадут газовые гранаты и автоматическое оружие, багровое лицо О’Коннора мгновенно побледнело.

Как и все в городе, он был наслышан об ограблении казино и знал, что люди, совершившие это, чрезвычайно опасны. Один из них даже был наемным убийцей мафии.

Шагая на оружейный склад, О’Коннор с горечью думал: «Вот уж повезло так повезло!». Через год он планировал выйти на пенсию, купить собственное бунгало, хорошую машину и заняться разведением роз. А теперь существовал риск получить пулю, разыскивая этих проклятых грабителей.

Майк Коллон и Сэм Бонд уже дожидались его возле оружейного склада. Это были молодые и полные служебного рвения парни. Коллон был высоким брюнетом с жестким лицом и репутацией храбреца: на его счету уже было немало задержанных преступников. Бонд был пониже ростом, блондин с серыми глазами, но тоже энергичный и самолюбивый. Это окончательно доконало О’Коннора. «Такие отчаюги!» — с горечью подумал он.

— О’кей, парни, — сказал он. — Берем оружие — и вперед!

О’Коннор получил автоматическую винтовку и патроны к ней из рук сержанта-оружейника, улыбнувшегося ему без симпатии.

— Осторожнее со своим большим брюхом, Пузырь, — сказал он. — Как бы его не продырявили. Из него выйдет столько газа, что нам потом еще долго придется носить противогазы.

— Типун тебе на язык, — огрызнулся О’Коннор. — Тебе на все наплевать… ты только раздаешь оружие, а мне им пользоваться.

Тяжело шагая, он вышел из оружейного склада. Коллон и Бонд, многозначительно переглянувшись, последовали за ним к патрульной полицейской машине, ожидавшей их. Бонд сел за руль.

— Северная Коса, — распорядился О’Коннор. — И побыстрее.

Было чуть больше шести, когда они подъехали к первому ряду бунгало на пляже около казино.

Трое полицейских вышли из машины.

— О’кей, парни, начнем, — сказал О’Коннор. — Вы в курсе, что делать. Опрашивайте всех, кто живет тут. Если они живут здесь продолжительное время, бесполезно проводить обыск, если же бунгало нанято на сезон, обшаривайте все сверху донизу. Я буду страховать вас снаружи.

Бонд уставился на него.

— Что делать, сержант?

— Ты оглох? Страховать! — рявкнул О’Коннор. — Вперед!

Оба полицейских переглянулись и с презрительными минами направились к первому бунгало. Оба прекрасно понимали, чем рискуют, но ни один из них даже не колебался. Они и раньше не уважали Пузыря, а это свидетельство трусости еще больше добавило презрения к нему.

— Удачи, Майк! — сказал Бонд, толкая калитку первого бунгало. — И будь осторожен!

— Ты тоже, — ответил Коллон, направляясь к следующему.

Поиски преступников продолжались уже приличное время, но пока безрезультатно. Никто из жителей не препятствовал их работе. Все слышали об ограблении казино и охотно отвечали на вопросы полицейских.

К восьми часам они осмотрели уже около сорока бунгало. Темнело. О’Коннор сидел в машине и клевал носом. Его совершенно не интересовали поиски. Он был уверен, что это рутинная работа и гангстерами в этом районе и не пахнет.

Но Бонд и Коллон не прекращали поисков. Они отдавали себе отчет, что в любой момент они нос к носу могут столкнуться с тремя гангстерами. Несмотря на мужество, они начинали нервничать.

Последние бунгало в этом ряду ничего им не дали, и они вернулись к патрульной машине.

— Сколько времени мы будем этим заниматься? — требовательно спросил Бонд у О’Коннора, который проснулся ст бесцеремонного толчка.

— Будет лучше, если мы поедем в южную сторону, — сказал О’Коннор, стараясь говорить убедительно.

— Вы уверены, что хотите помочь нам, сержант? — саркастически спросил Бонд. — Если нас будет трое, мы быстрее закончим работу.

— Приказы здесь отдаю я, — сухо возразил О’Коннор. — Поехали.

Они поехали по набережной в южном направлении, мимо пальмовой рощи, до тех пор пока не увидели новый ряд бунгало.

Они даже не подозревали, что находятся в пятистах ярдах от бунгало Мейски. Оба полицейских, держа в руках автоматические винтовки, прошли по песчаной дорожке, потом разделились и принялись методично стучать в двери.

Как раз в этот момент Мич Коллинз отодвинул от себя тарелку и скромно икнул. Он подумал, что это самый отличный ужин, который он когда-либо ел. Он с восхищением посмотрел на Лолиту.

— Замечательно! — сказал он. Потом повернулся к Чандлеру: — Парень! У тебя замечательный вкус!

Чандлер отложил вилку и улыбнулся.

— Она отличная девушка. — Он похлопал Лолиту по руке. — Я не шучу, бэби.

— Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. — Лолита улыбнулась. — Я Тоже не шучу, Джесс. — Лолита поднялась. — Оставайтесь здесь. Я вымою посуду.

Быстро собрав посуду на поднос, она отнесла ее на кухню.

— Это единственная наша удача, — заметил Мич, закуривая сигарету. Он подтолкнул пачку Чандлеру. — Я и не надеялся, что она вернется.

Чандлер поднялся и подошел к открытому окну. Свет луны, висящей над пальмами, заставлял море блестеть, как расплавленное серебро. Чандлер задвинул штору и повернулся.

— Мы с ней хорошо понимаем друг друга.

— Полагаешь, мы здесь в безопасности?

Чандлер сел в кресло и выпустил клуб дыма.

— Кто знает. И все же лишние меры предосторожности не помешают. Если появится полиция, здесь есть укромное место под крышей. В случае тревоги мы спрячемся туда, а Лолита объяснится с копами.

— Не испугается?

— Не думаю.

— Пойду подышу воздухом. — Мич поднялся.

— Будь осторожен.

— Не волнуйся, Джесс. Я не новичок в делах подобного рода.

Когда Мич вышел из бунгало, Чандлер прошел на кухню.

— Могу я чем-то помочь?

— Я уже все закончила.

Она сняла передник и подошла к Чандлеру, который крепко прижал ее к себе.

— Где Мич?

— Дышит воздухом на пляже.

Руки Чандлера скользнули по ее шее, спине и сомкнулись на ягодицах.

— А не пойти ли нам в спальню?

— Я все ждала, когда ты мне это предложишь.

Они поцеловались, и Чандлер увлек ее в спальню. Но едва они успели закрыть дверь, как услышали топот ног Мича. Чандлер насторожился. Он погладил руку Лолиты и вышел в гостиную.

— Патрульная машина на дороге! — заволновавшись, сказал Мич. — Они осматривают все бунгало подряд и будут здесь примерно через полчаса… вооружены автоматическими винтовками.

Лолита подошла к двери, застегивая молнию на платье.

— В чем дело?

— Копы… они обыскивают все бунгало, — сказал Чандлер, стараясь, чтобы его голос не дрожал.

Мич указал на люк в потолке:

— Мы спрячемся там.

— Включи радио, бэби, — сказал Чандлер. — Когда они войдут…

Она была на удивление спокойна, гораздо спокойнее мужчин.

— Я знаю, что мне делать. Поднимитесь наверх и предоставьте все мне. Я отделаюсь от них, Джесс.

— Это может плохо закончиться, дорогая, — внезапно почувствовал беспокойство за нее Чандлер. Он не имел права заставлять ее так рисковать. — Ты бы лучше ушла. У тебя еще есть время…

— Спрячьтесь и не шумите. Я от них отделаюсь.

Он прижал ее к себе:

— И ты не пожалеешь об этом. Когда все будет позади, ты и я…

Она улыбнулась:

— Я знаю, Джесс.

Мич принес из кухни табурет, открыл люк и скользнул в узкое и душное пространство под крышей. Чандлер поцеловал Лолиту и тоже забрался туда. Глядя на нее из люка, он прошептал:

— Ты самая чудесная девушка, и я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — сказала Лолита и ушла на кухню, унося табурет.

Чандлер опустил люк и приготовил револьвер.

— Помни, Джесс, — из темноты сказал Мич. — Или они нас, или мы их. Я не хочу возвращаться в тюрьму.

Было чуть больше десяти, когда Бонд и Коллон обошли высокие пальмы и оказались перед бунгало Мейски. Они остановились, их потные пальцы так сжимали автоматические винтовки, что побелели костяшки пальцев. Некоторое время они рассматривали уединенное бунгало, сквозь шторы которого просачивались узкие полоски света.

— Если они и могли спрятаться, то только здесь, — сказал Коллон, — то только здесь.

После четырехчасовых поисков они были настолько взвинченны, что теперь заколебались, идти ли туда. Каждый раз, когда стучали в очередную дверь, они рисковали получить пулю в живот без предупреждения.

— Послушай, Майк, — сказал Бонд. — С меня достаточно.

Пусть на этот раз идет Пузырь.

Они по большой дуге обошли бунгало и вернулись на пляж, где в машине их дожидался О’Коннор. Через ветровое стекло был виден огонек сигареты. Им пришлось трижды махнуть рукой, прежде чем О’Коннор, ругаясь, запустил двигатель и подъехал к ним.

— В чем дело? — злобно спросил он, глядя на них через стекло.

— За деревьями уединенное бунгало, — сказал Бонд. — Мы считаем, что сейчас ваша очередь идти туда.

— Вы что, издеваетесь? — рявкнул О’Коннор. — Я же сказал, что прикрываю вас. Идите туда! Это приказ!

— Они вполне могут оказаться там, — стоял на своем Бонд. — Вы пойдете с нами, сержант, или же я подам соответствующий рапорт шефу.

О’Коннор злобно воззрился на них:

— О чем же?

— О том, что вы все время просидели в машине, протирая штаны на толстой заднице, а всю работу взвалили на нас. Я напишу это, Пузырь, даже если меня уволят из полиции!

— Назови меня еще раз Пузырь, и я вобью твои чертовы зубы в глотку!

— Прекрасно, Пузырь… Попытайся, — спокойно сказал Бонд.

О’Коннор вытер потное лицо. Затем вышел из машины. Он был на четыре дюйма выше Бонда и значительно тяжелее. Он сжал свои толстые пальцы в огромный кулак.

Коллон спокойно сказал:

— Если вы ударите его, сержант, я ударю вас.

О’Коннор посмотрел на широкие плечи Коллона. Тот был молод, сложен, как боксер тяжелого веса, настоящий кремень.

— Вы двое рискуете нажить себе крупные неприятности, — сказал он. — О’кей, мы возвращаемся в комиссариат. Я доложу обо всем шефу.

— Прекрасно. Шеф будет доволен, — сказал Бонд. — Мы оказались возле места, где могут прятаться гангстеры, а вы струсили и хотите вернуться назад и настрочить на нас рапорт. О’кей, сержант, мы возвращаемся. Держу пари, что после этого поступка вы распрощаетесь с пенсией.

О’Коннор злобно смотрел на него, потом грязно выругался:

— О’кей, мы вернемся к этому разговору позднее.

— Так мы продолжаем осмотр бунгало или возвращаемся? — спросил Бонд.

Вновь О’Коннор заколебался, но он знал, что его прижали к стене. Бормоча что-то под нос, он медленно пошел по песку до того места, откуда хорошо просматривалось уединенное бунгало. Теперь он понял, о чем говорили эти двое. Это действительно было такое место, в кагором вполне могли спрятаться гангстеры. Он посмотрел на лучи света, выбивающиеся через шторы, и пот потек у него по лицу.

— Так вы идете, сержант? — вежливо спросил Бонд. — Или мы будем стоять здесь всю ночь?

О’Коннор повернулся:

— Идите вперед, а я прикрою.

— Ну уж нет, это мы вас будем прикрывать, сержант.

— Так вы серьезно полагаете, что они там? — тихо сказал О’Коннор.

— Сейчас вы это проверите, сержант.

О’Коннор сделал несколько шагов вперед, его толстые ноги дрожали. Дойдя до калитки, он остановился.

— Я обойду бунгало сзади, — сказал Коллон и исчез в темноте.

Когда он ушел, О’Коннор сказал:

— Послушай, Сэм. Я старый человек. Иди вперед, а я тебя прикрою.

— Ну как же, сержант. Ведь я же так молод, у меня впереди долгая жизнь. А у вас это последний шанс заслужить медаль.

Зашипев от ярости, О’Коннор повернулся к нему:

— Слушай, шутник, я устрою тебе собачью жизнь! Ты отказываешься выполнять приказ. Слышишь! Иди… и постучи в дверь.

— Я предпочитаю вести собачью жизнь, чем быть застреленным у этой двери. Я уже стучал в сотню дверей. Теперь ваша очередь.

Внезапно дверь открылась, и на пороге появилась девушка, освещенная луной. Свет из прихожей обрисовал ее фигурку. На ней было короткое белое платье, сквозь тонкую ткань которого просвечивали длинные ноги.

О’Коннор облегченно вздохнул. Не веря своему счастью, он сделал несколько шагов по дорожке, в то время как девушка шла ему навстречу.

— Что-то случилось? — спросила она. — Ведь вы полицейские, не так ли?

О’Коннор подошел вплотную, глядя в лицо девушки. «Какая красотка! — мелькнула мысль. — Я подыхаю от страха, а здесь…»

Бонд подошел к ним. Взгляд девушки перебегал с одного полицейского на другого.

— Вы здесь живете? — спросил О’Коннор, сдвинув фуражку назад и вытирая сомнительной чистоты носовым платком пот со лба.

— Конечно. — Она ослепительно улыбнулась.

— Как долго?

— Пару недель. Я отдыхаю здесь. А в чем дело, сержант?

— Забудьте, — сказал О’Коннор и улыбнулся. — Простая проверка. У нас и мысли не было вас напугать.

— Вы не возражаете, если мы войдем? — спросил Бонд, гадая, где он мог видеть эту девушку. Он точно ее где-то видел, но где? — Вы одна в бунгало?

— Да… Проходите… А что вы ищете?

Едва Бонд сделал шаг вперед, как О’Коннор взял его за руку.

— Какого черта, — проворчал он. — Не будем беспокоить молодую леди. Пошли, у нас еще много работы.

Услышав голоса, к ним подошел Коллон.

— Уходим… уходим… — нетерпеливо проговорил О’Коннор. Он был так рад, что избежал опасности, что хотел как можно скорее уйти отсюда. — Оставьте ее в покое. — Откозыряв, он повернулся и направился к выходу.

Бонд продолжал рассматривать Лолиту. Затем вдруг вспомнил, где видел ее. Она играла на гитаре и пела в маленьких ресторанчиках на побережье. У Бонда хватило сообразительности понять, что она никак не могла снять бунгало в таком престижном районе.

Она улыбнулась ему:

— Вы хотите войти?

— Да. Хочу. Показывайте дорогу.

Она повернулась и двинулась к бунгало, вертя бедрами.

— Лакомый кусочек, — восхищенно сказал Коллон.

— Осторожно, — прошептал Бонд, уголками рта. — Они могут быть здесь!

Он снял предохранитель винтовки. Коллон, видя побелевшее лицо друга, почувствовал, как по спине пробежал холодок.

О’Коннор как раз подошел к воротам. Обернувшись, он смотрел на партнеров.

— Идите сюда, идиоты! — крикнул он. — Какого черта вы там забыли?

Не обращая внимания на слова сержанта, Бонд вошел в бунгало. Коллон, понимая, что у него на уме больше чем подозрение, шел рядом, держа палец на спусковом крючке.

— Стой здесь, — прошептал Бонд, когда они вошли в прихожую. — Прикрой меня.

Он вошел в гостиную. Первое, что бросилось ему в глаза, была пепельница, полная окурков. Лишь на некоторых из них были следы губной помады.

Лолита включила радио. Она казалась совершенно непринужденной и ободряюще им улыбалась.

— Смотрите… Могу я предложить вам выпить?

— Нет, спасибо.

Бонд прошел на кухню и увидел в сушке три тарелки, три ножа и три вилки. Спина покрылась потом. Он открыл холодильник и увидел внушительный запас продуктов. Сомнений не оставалось: гангстеры находятся именно здесь! Идя, как по тонкому льду, он поочередно открыл двери спален и в одной из них увидел мужской галстук, висящий на спинке кресла. Вернувшись в коридор, он посмотрел по сторонам и заметил люк в потолке.

Лолита вышла из гостиной:

— Все в порядке? — На ее лице проступили признаки волнения, но она все же улыбалась довольно естественно.

Бонд толкнул ее обратно в гостиную.

— О’кей, сестричка, — прошептал он, — Они на чердаке, не так ли?

На мгновение она отвела взгляд, потом все же заставила себя улыбнуться, правда, не так уверенно.

— Они? Не понимаю, о чем вы, мистер.

— Я знаю тебя, — сказал Бонд. — У тебя не может быть столько денег, чтобы позволить себе снять такое бунгало. Скажи правду, или у тебя возникнут крупные неприятности. Они Наверху?

Губы Лолиты побелели под губной помадой, но она все еще держалась.

— Они? Я сказала вам… Я здесь одна. О чем вы?

Бонд подошел к двери.

— Позови Пузыря, — сказал он Коллону.

Колл он вышел на крыльцо и помахал О’Коннору рукой. Тот все еще стоял возле ворот, с нетерпением поджидая партнеров. Донельзя раздосадованный, он подошел к Коллону.

— Что там еще случилось?

— Займитесь ею, — сказал Бонд. — Они на чердаке.

О’Коннор с раскрытым ртом некоторое время смотрел на него, затем схватил Лолиту за руку. Он начал подталкивать ее к выходу, но в это время Мич, слышавший все, тихо приоткрыл люк, прицелился и нажал на курок.

Грохот выстрела заставил задрожать стекла. На мундире О’Коннора появилось красное пятно. Как подстреленный бык, он упал на колени, прижав руки к животу.

Лолита завизжала и метнулась обратно в гостиную, в то время как Коллон, подняв ствол винтовки, всадил в потолок пол-обоймы.

Мич, раненный в голову и грудь, все же нашел в себе силы еще раз нажать на курок. Коллон, которому пуля попала в плечо, выронил оружие и свалился на пол. Мич, потерявший равновесие, вывалился из люка, слабеющими пальцами продолжая нажимать на курок, поливая узкое пространство коридора свинцом. Он упал на Коллона, и Бонд одним выстрелом снес ему полчерепа.

После выстрела Бонд торопливо отступил в гостиную и встал на одно колено. Не зная о смерти Перри, он полагал, что на чердаке затаились еще двое гангстеров.

Старательно прицелившись, он выпустил еще пять пуль в уже основательно изрешеченный потолок.

— О'кей, вы двое, — крикнул он. — Спускайтесь вниз и держите руки на виду!

«Лолита, стоя у стены, бросала вокруг затравленные взгляды. На глаза ей попалась тяжелая пепельница, и она, не колеблясь ни секунды, схватила ее, сделала два шага к Бонду, который продолжал целиться в потолок, и со всего маху ударила его пепельницей по голове.

Бонд выронил винтовку, коротко вскрикнул и упал лицом вниз.

С сильно колотящимся сердцем она перешагнула через него и подбежала к люку.

— Джесс! Быстрее! Спускайся! — крикнула она. — Мы должны скорее отсюда уходить. Быстрее!

Последовала томительная пауза, потом послышался легкий шорох, и в отверстии люка показалась голова Чандлера. Его лицо заливала смертельная бледность, глаза были полузакрыты.

— Уходи отсюда, бэби, — прохрипел он. — Ты ничего не сможешь для меня сделать… и спасибо за все.

Кровь хлынула у него изо рта, заливая пол прихожей, затем он вывалился из люка на пол.

Лолита закричала:

— Джесс!

— Беги, — из последних сил прошептал Чандлер. Потом глаза его закатились, и он сразу обмяк.

Она схватила его за руку и с дрожью выпустила, убедившись, что он мертв. Побежав в спальню, она начала быстро собирать свои вещи. Слезы катились по ее лицу, и время от времени рыдания прерывали ее дыхание.

С чемоданом в руке она вышла в прихожую, в последний раз взглянула на Чандлера, с трудом перешагнула через тушу О’Коннора и бегом помчалась к гаражу. Забросив чемодан на заднее сиденье «мини», она села за руль и повернула ключ зажигания.

Через минуту она уже ехала в направлении автострады на Майами.