Ровно в десять вечера я стоял перед домом, где жила Элен де Фар. Поднявшись по лестнице, я обнаружил, что на этот раз ее дверь заперта, и задумался: звонить или нет. Поколебавшись некоторое время, я спустился по лестнице и вышел из дома.

Обойдя дом кругом, я вычислил, где находятся окна квартиры Элен, и, обнаружив неподалеку пожарную лестницу, ухватился за нижнюю перекладину, подтянулся и полез наверх.

Через некоторое время от нужного окна меня отделяло только полтора метра пустоты. Это расстояние молено было преодолеть по широкому карнизу, который шел как раз под окнами, и я без колебаний ступил на него.

Окно было освещено, и я, заглянув в него, увидел Элен, которая сидела на том же месте, что и в момент моего посещение, только теперь она не улыбалась и не кокетничала.

Я толкнул створки окна, они бесшумно открылись, и я спрыгнул на ковер.

Элен не шевельнулась, и я тут же понял почему. На белой кофточке под грудью расплывалось алое пятно. Из маленькой дырочки под левой грудью тоненькой струйкой текла неправдоподобно красная кровь.

Я прикоснулся к женщине: ее тело было теплым, таким теплым, что можно было поклясться — полчаса назад она еще жила. Но ведь я верчусь здесь минут сорок! Напрашивается вывод: убийца был здесь, когда я подходил к дверям квартиры Элен. На полу валялся пистолет, и я поднял его.

В этот момент у двери раздался звонок. Я подошел и заглянул в глазок. Боже мой! Полиция! Бросившись к раскрытому окну, я высунулся наружу: на улице тоже было полно полицейских. В дверь звонили, не переставая.

О бегстве нечего было и думать. Оставалось лишь избавиться от грима и пистолетов: моего и того, что валялся на ковре. Я платком вытер отпечатки пальцев с обоих пистолетов, сорвал накладную бороду и распахнул шкаф, чтобы сунуть все это туда. С полки прямо к моим ногам вывалился рыжий парик. Я узнал его: это был парик Карла.

В дверь больше не звонили, она сотрясалась под глухими ударами.

Я закрыл дверцу шкафа и уселся в кресло. Оставалось лишь ждать появления полицейских.

* * *

Я сидел в небольшой прокуренной комнате, окна которой были забраны решетками. Напротив меня за письменным столом сидел высокий тощий человек с козлиной бородкой: старший инспектор Жермен Форетье. Вынув сигарету изо рта, он в который раз повторил вопрос: — Итак, вы утверждаете, что не убивали Элен де Фар? А что вы сообщите нам по поводу трупов во «Фламинго»?

— К ним я тоже не имею никакого отношения.

Я находился в полицейском управлении вот уже десять часов, и все это время инспектор пытался убедить меня, что именно я — виновник всех трех убийств, а я убеждал его в обратном. Он приводил улики, я стоял на своем. Получался замкнутый круг. Я уже даже собирался признаться в том, что уложил охранников из «Фламинго» из соображений самообороны, но тогда мне сразу же пришьют убийство Элен де Фар, и тогда уже ни о какой защите не может быть и речи. Инспектор не поверит мне. Пока же против меня были лишь косвенные улики, на них обвинение не построишь.

Наконец, Форетье устал и приказал отправить меня в камеру.

Я шел по коридору между двумя охранниками, а мысль моя работала лишь в одном направлении: как мне поскорей выбраться отсюда. По пути на допрос и с допроса сбежать нельзя: здесь на каждом углу по копу, и у всех рука на кобуре. Оставалась камера.

Мы спустились в подвал по каменным ступенькам, и меня впихнули в мое новое жилище.

Это была комната три на четыре метра, с каменными стенами и сводчатым потолком. У маленького зарешеченного окошка стояла кровать, покрытая грубым одеялом, а чуть дальше — стол. Солнце уже поднялось, и в камере было довольно светло.

Я придвинул стол поближе к окну, встал на него и принялся осматривать решетку. Она была сделана на совесть. Пытаться вытащить ее из стены было бы пустым занятием.

Я походил по камере и улегся на кровать.

Мне нужно выбраться отсюда! Я должен отомстить за своих товарищей и найти Карла… если он еще жив.

Пролежав часа два, я так ничего и не придумал. Допрос измотал меня, и поэтому, решив, что силы еще понадобятся и нужно отдохнуть, я заснул сном младенца.

Проснулся я оттого, что охранник тряс меня за плечо.

— К вам посетитель, — сказал он и сразу же вышел, оставив дверь открытой.

Вот он, мой шанс! Кто бы ни был этот посетитель, я надену его одежду и выскользну из камеры.

Я поудобней уселся на кровати. Послышались шаги, и в проеме двери возникла лысая улыбающаяся физиономия Анри Лесажа.

Черт возьми! Как он посмел явиться сюда! От удивления я почти лишился дара речи.

Между тем Лесаж вошел в камеру, закрыл за собой дверь и нахально уселся на стол, свесив толстенькие ножки. Я уже сгруппировался для прыжка, но его спокойный голос остановил меня.

— Прежде, чем набросишься на меня, выслушай несколько слов. Это очень важно.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — буркнул я, поняв, что мои намерения были слишком прозрачными.

— И все же ты выслушаешь меня, — в руке Анри появился пистолет сорок пятого калибра.

Это был убедительный аргумент, с ним приходилось считаться.

— Так о чем же ты собираешься говорить со мной? — поинтересовался я, лихорадочно обдумывая, что можно сделать в такой ситуации.

— Прежде всего о том, что желаю тебе добра и что у нас общие цели.

— Очень интересно.

— Вот именно. Я согласен, что совершил ошибку, пытаясь затащить тебя к себе силой. Ты подстроил нам отличную ловушку.

Я не мог сдержаться и расплылся в самодовольной улыбке.

— Так вот, — продолжал Анри. — Мне известно, что за тобой охотятся, но не знаю кто и почему. Лучше я расскажу тебе всю историю с самого начала. А ты постарайся выслушать меня, вместо того, чтобы прыгать, как какая-нибудь обезьяна. Это нужно для твоего же блага.

Я посмотрел на его пистолет и вздохнул.

— Начну с того, как я впутался в это дело, — он достал из кармана сигарету, размял ее и неторопливо закурил. — После войны боши оставили во Франции разветвленную организацию, состоящую из хорошо законспирированных агентов. Эта организация так велика, что ты даже не можешь себе представить. И вот внезапно эти агенты начинают охоту за группой французов, которые объединены лишь тем, что были вместе в одной группе Сопротивления.

Увидев, что я слушаю с интересом, Анри убрал пистолет в карман.

— Вот уже год, как я пытаюсь разобраться с этой организацией, но все без толку. И вдруг эти люди начинают вести себя так неосторожно, что их удается обнаружить. Я не замедлил воспользоваться этим. Мне нужен их шеф — ни больше, ни меньше. А дальше — совсем просто: у меня есть к тебе несколько вопросов и небольшое деловое предложение.

— Ну что ж, валяй!

— Во-первых, нужно разобраться, почему эта банда охотится за тобой и твоими людьми? Уверен, что это каким-то образом связано с вашим военным прошлым.

Я достал пачку сигарет, закурил, а потом, зажав сигарету в зубах, медленно произнес:

— Я знаю, что они ищут. Знаю на семьдесят процентов.

Лесаж весь подобрался и молча уставился на меня.

— Но я не могу сказать тебе об этом, — продолжал я. — Потому что не уверен, что ты сам не являешься членом этой организации.

Лесаж поперхнулся дымом и затушил сигарету.

— Ничего не поделаешь, — усмехнулся я. — Если ты сможешь доказать, что не имеешь к ним отношения, я выложу свои карты.

Лесаж попытался возражать, но потом задумался.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Я согласен играть втемную. Ты не говоришь мне, за чем они охотятся, но помогаешь мне взять их.

Я прикинул и понял, что терять мне все равно нечего.

— А ты уверен, что сотрудничая с тобой, я разыщу своих друзей.

— Наверняка.

— Тогда согласен.

— Отлично. Слушай! Если то, за чем они охотятся, у тебя, они не успокоятся, пока не отыщут это. Тебе только нужно узнать, где находится их штаб-квартира. Больше от тебя ничего не требуется. Ты сообщаешь мне адрес, а я высылаю туда боевую группу, и дело сделано. Тогда отыскать твоих друзей будет уже совсем просто… если они живы.

— Что же я должен делать, чтобы найти штаб-квартиру?

— Пока ждать. Они сумели засунуть тебя сюда, сумеют и вытащить.

— А я думал, что обязан всем этим тебе.

— Вот этого не надо! Не стоит валить с больной головы на здоровую.

— Значит, не ты упрятал меня в тюрьму?

— Нет, конечно.

— Слушай, Лесаж, как я попался?

— Кто-то позвонил и сообщил, что в квартире Элен де Фар насильник и убийца.

— Ах, ты… — я сжал кулаки. — Значит, я не заметил как за мной следили.

— Кстати, — печально добавил Лесаж. — Эта женщина была одним из лучших моих агентов.

Я вытаращил глаза:

— Что ты сказал?

— Я поместил ее туда, чтобы она занималась посетителями Анни. Ее смерть — большая потеря для нас. Но без жертв в такой серьезной игре не обойдешься.

— Значит, единственный выход — сидеть и ждать?

— Да. Единственный.

— А когда они вытащат меня отсюда, как это поможет вам обнаружить штаб-квартиру?

— Правильно мыслишь. — Анри протянул мне небольшую черную пуговицу. — Пришей на костюм. Это коротковолновый передатчик. Мы будем следить за позывными и не упустим тебя из виду.

Я взял пуговицу. Лесаж спрыгнул со стола.

— Ну, я пошел. Мои ребята сидят в машинах возле комиссариата. Как только сигнал передатчика переместится, они тут же начнут слежку.

Я пожал ему руку.

— Да, Анри… скажи, чтобы меня хоть несколько дней не таскали на допросы. Я должен все хорошенько обдумать.

— Ладно.

Он вышел, и дверь со скрежетом закрылась за ним.

* * *

Итак, время я выторговал. Несколько дней меня не будут допрашивать, и я смогу обдумать свой план. Предложение Лесажа не подходило мне никоим образом. Я согласился лишь затем, чтобы выиграть время. Надзор за мной будет ослаблен, чтобы развязать руки похитителям. Я закурил, и вдруг идея, простая и вместе с тем гениальная, озарила мой мозг.

Вот он, выход!

Я снял брюки, набил их простынями и подушкой, вынул ремень, подтащил под лампочку табуретку и привязал ремнем брюки к электрическому проводу. Потом я отошел в сторону и полюбовался своей работой. Очень похоже на висельника, особенно если взглянуть в камеру через дверной глазок. Оттуда будут видны лишь брюки и ботинки, которые я привязал к штанинам шнурками. Конечно, охранник подумает, что я повесился! А что он еще может подумать?

Я с грохотом опрокинул табуретку, чуть качнул чучело и притаился возле двери.

Глазок сразу же открылся. За дверью напряженно молчали. Если охранник сейчас побежит за старшим, мой план провалился! Но нет, послышатся звук поворачиваемого ключа.

Я схватил табуретку и поднял ее над головой. Дверь открылась, охранник просунул в камеру голову, и я обрушил табуретку прямо ему на затылок. Быстро затащив его в камеру, я прикрыл дверь и, сбросив остатки одежды, влез в форму охранника. Его пистолет был наполнен патронами, именно это мне пригодится в первую очередь!

Вскоре охранник лежал на полу, связанный моим ремнем, а я стоял, одетый в его форму. Передатчик, врученный мне Лесажем, я оставил на столе.

Тихо открыв дверь, я скользнул в коридор и отправился туда, где выход из подвала преграждала решетка, рядом с которой стоял полицейский. Некоторое время он внимательно смотрел на меня, и вдруг потянулся к кобуре. Я не дал ему расстегнуть крючок, мой люгер уже смотрел ему в лицо. Убежать или спрятаться было невозможно, и полицейский, оказавшийся умным малым, дрожащими руками открыл решетку. Я шагнул в следующий коридор.

— Повернись, — приказал я.

Он повиновался, но только я поднял руку для удара, как сильнейший удар в пах заставил меня согнуться в три погибели. Полицейский мгновенно обернулся и ударил меня по руке. Люгер выпал из моей руки. В ту же секунду страшный удар в лицо на мгновение лишил меня сознания. Я упал, откатился в сторону, и кажется, сделал это вовремя: каблук полицейского опустился на то место, где только что находилась моя голова.

Я собрал все силы и вскочил на ноги. Добраться до пистолета я не успел, зато смог помешать полицейскому вытащить свой. Я бросался на него то с одной, то с другой стороны, но этот парень отлично прикрывался, и время от времени наносил мне чувствительные удары. Наконец, моему терпению настал предел, и я, подпрыгнув, обрушился на противника всей массой тела. По сравнению со мной этот тип казался просто карликом, и мне удалось подмять его. Прямо передо мной возникла его макушка, и я принялся колотить по ней как можно энергичней, пока он не обмяк.

Тогда я поднялся. Полицейский неподвижно лежал на полу, неловко подвернув под себя правую руку. Усмехнувшись, я пошел к стене, рядом с которой лежал мой люгер, и в этот момент услышал позади себя шум.

Я не успел обернуться: что-то тяжелое рухнуло мне на голову. Я упал на четвереньки, и когда попытался подняться, еще один чудовищный удар погрузил меня в черную пучину беспамятства.

* * *

Сознание возвращалось медленно. Я с трудом поднял веки: сквозь блестящие облака пробивался маленький солнечный лучик. Я парил в этом лучике и не боялся, что упаду. Внезапно к горлу подступила тошнота, внутренности скрутило судорогой, но я не мог пошевелиться, казалось, на руки и на ноги мне навесили пудовые гири.

Потом тошнота отступила и пришел миг сказочного блаженства. Мне было так хорошо, что я не пытался открывать глаза. Прошло время, прежде чем я разлепил веки и увидел склонившееся над собой красивое лицо в роговых очках.

— Сейчас он придет в себя.

Я лениво думаю, что речь идет обо мне, но не испытываю никаких чувств.

Наконец, словно по мановению волшебной палочки, сознание проясняется, и я обнаруживаю себя привязанным к столу. Голова моя откинута назад, но едва я пытаюсь опустить подбородок, к горлу вновь подкатывает мучительная тошнота.

Я повел глазами и увидел, что нахожусь в небольшой комнате с белыми стенами. Стол, к которому меня привязали, стоял посередине.

Кроме меня в комнате было еще три человека: красивый тип в роговых очках — вероятно, врач, и еще двое. Один — сухонький старичок с редкими прядями седых волос, венчающих голову, напоминающую сушеную грушу. В его галстуке сверкала большая бриллиантовая булавка. Рядом со старичком, заложив руки за спину, стоял высокий крепкий тип. Его свиноподобная физиономия была серьезна до комичности.

Я пошевелился, стараясь подняться, но из этого ничего не вышло.

— Как вы себя чувствуете, мистер Мейн? — вопрос был задан по-английски, но с немецким акцентом.

Я повернул голову: говорил седой.

— Отвратительно, — констатировал я.

— Мои ребята вынуждены были вкатить ему дозу, — объяснил тип, похожий на свинью.

— Хорошо, — кивнул седой и снова обратился ко мне. — Меня зовут мистер Брюн. Мы вынуждены были похитить вас, чтобы побеседовать.

— Развяжите меня.

— У вас очень крепкие мускулы, боюсь, вы можете доставить нам неприятность.

— Я обещаю быть тихим, как овечка, — устало пообещал я. — Развяжите мне руки.

Брюн сделал жест рукой, и врач развязал меня. Я осторожно слез со стола и потер онемевшие запястья.

Брюн усмехнулся.

— Думаю, нам будет удобней разговаривать в кабинете, мистер Мейн. Но не питайте иллюзий: сбежать вам не удастся. Пошли.

Сопровождаемый всеми тремя, я вышел из комнаты и отправился по коридору, где через каждые десять метров стояло по два громилы с выразительно оттопыривающимися карманами пиджаков.

Добравшись до кабинета Брюна, мы вошли туда вдвоем, оставив провожатых в коридоре.

Кабинет был обставлен довольно скудно: стол и пара кресел. В глубине — несгораемый шкаф.

Я уселся в кресло напротив Брюна и закурил завалявшуюся в кармане сигарету.

— Итак, — начал я, — о чем же будет беседа?

Брюн улыбнулся.

— О ваших друзьях, мистер Мейн. Надеюсь, вы понимаете, с кем вас столкнула судьба?

— Нет, — серьезно ответил я.

— Не может быть! Мне показалось, что месье Лесаж информировал вас достаточно полно.

Выходит, они знали все или почти все.

— Хорошо. Но зачем я вам понадобился?

— Ну что же, думаю, я ничем не рискую, рассказав вам все начистоту. Но я рассчитываю на ответную откровенность.

— У меня нет выбора, — ответил я.