БУМ! — громыхнуло ещё раз. Дадли так и подскочил на диване.
— Где стреляют? — тупо спросил он.
Позади раздался шум, и дядя Вернон, пошатываясь, влетел в комнату. В руках он сжимал ружьё, — теперь стало ясно, что скрывалось в том свёртке.
— Кто там? — крикнул он. — Предупреждаю — я вооружён!
Последовало затишье. А затем…
БАБАХ!
В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным грохотом рухнула на пол.
На пороге стоял великан. Лицо его скрывалось за косматой гривой длинных волос и спутанной бородой, но всё же можно было различить глаза, блестящие, словно два чёрных жука.
Гигант протиснулся в хижину, пригнувшись, но всё равно задевая головой потолок.
Он наклонился, поднял дверь и без особых усилий установил её на место. Завывания ветра стали чуть тише. Великан повернулся и окинул остальных взглядом.
— Нельзя ль чайку, а? — попросил он. — Не просто до сель добраться…
Он направился к дивану, где, застыв от страха, съёжился Дадли.
— Подвинься, пузан, — велел незнакомец.
Дадли пискнул и побежал прятаться за спину матери, которая, в свою очередь, в ужасе сжалась позади дяди Вернона.
— А вот и Гарри! — воскликнул великан.
Гарри заглянул в свирепое, дикое, мрачное лицо и заметил, что глаза-жуки сузились в улыбке.
— Када я тя видел в последний раз, ты был совсем малюткой, — сообщил исполин. — Ну вылитый отец, а глаза мамины.
Дядя Вернон издал странный скрежещущий звук.
— Я требую, чтобы вы немедленно покинули дом, сэр! — заявил он. — Это незаконное вторжение!
— Да заткнись ты, Дёрсли, дубина эдакая, — отмахнулся великан; он перегнулся через диван, вырвал ружьё из рук дяди Вернона, с лёгкостью завязал его в узел, словно резиновое, и швырнул в угол.
Дядя Вернон пискнул, точно раздавленная мышь.
— В общем, Гарри, — продолжил гигант, поворачиваясь спиной к Дёрсли, — с днём рожденья. Вот, принес те кой-что, — я, правда, случайно сел на него по дороге, но вкус-то от этва хуже не стал.
Он извлёк из внутреннего кармана чёрного пальто немного помятую коробку. Гарри дрожащими пальцами открыл её. Внутри оказался большой, липкий шоколадный торт; на нём было выведено зелёным кремом: «С днём рождения, Гарри!».
Гарри взглянул на великана. Он хотел поблагодарить его, но слова застряли в горле, и вместо этого он спросил:
— Вы кто?
Великан хохотнул.
— А ведь точно, забыл представиться. Рубеус Хагрид, привратник и лесник в Хогвартсе.
Протянув огромную ладонь, он целиком обхватил руку Гарри и энергично потряс.
— Ну, так чего там с чайком? — напомнил он, потирая руки. — Ежели есть что покрепше, тож не откажусь.
Взгляд великана упал на пустой камин, где всё ещё валялись сморщенные пакетики из-под чипсов. Он фыркнул и склонился над очагом; никто не видел, что он там делал, но в следующий миг великан выпрямился, — за каминной решёткой полыхал огонь. Отсыревшую хижину залило мерцающим светом, и Гарри сразу ощутил расслабляющее тепло, словно попал в горячую ванну.
Великан уселся на диван, прогнувшийся под тяжестью его веса, и принялся опорожнять карманы пальто: он вытащил медный и заварочный чайники, мятую упаковку сосисок, шампур, несколько кружек с обколотыми краями и бутылку какой-то янтарной жидкости, к которой основательно приложился, прежде чем заварить чай. Вскоре хижина наполнилась запахом потрескивавших на огне сосисок. Никто не произнёс ни слова, пока великан готовил, но едва он снял с шампура первые шесть аппетитных, сочных, поджаренных сосисок, Дадли нервно заёрзал. Дядя Вернон резко осадил его:
— Я запрещаю тебе у него что-то брать, Дадли.
Великан мрачно усмехнулся.
— Твоему пузырю, Дёрсли, дальше жиреть некуда, так что не волнуйся.
Он протянул сосиски Гарри. Тот так проголодался, что подумал, будто в жизни не пробовал ничего вкуснее; но он по-прежнему не мог оторвать глаз от великана. Поскольку никто не собирался ничего объяснять, Гарри заговорил:
— Извините, я так и не понял, кто вы такой.
Великан отхлебнул чая и утёр губы тыльной стороной ладони.
— Зови меня Хагрид, — ответил он, — как все. И я ж те сказал, я привратник в Хогвартсе. О нём-то ты, яс'дело, всё знаешь.
— Э-э… нет, — признался Гарри.
Хагрид, судя по выражению лица, был в шоке.
— Извините, — быстро добавил Гарри.
— Извините? — гаркнул Хагрид, поворачиваясь к Дёрсли, тут же отпрянувшим в тень. — Эт вот им надо извиняться! Одно дело письма, но чтоб ты, да не знал про Хогвартс! А сам-то, что, никогда не задумывался, где родители всему обучились?
— Обучились чему? — недоумевал Гарри.
— ЧЕМУ? — прогремел Хагрид. — Так, погодь минутку!
Он вскочил на ноги. В гневе великан, казалось, заполнил собой всю хижину. Дёрсли вжались в стену.
— Я так понимаю, — прорычал он, обращаясь к Дёрсли, — что этот мальчик — этот мальчик! — ничего не знает о… ничего не знает ВООБЩЕ?
Гарри показалось, что Хагрид перегнул палку. В конце концов, он ходил в школу и очень даже неплохо учился.
— Кое-что я знаю, — вмешался он. — Я умею считать и всё такое.
Но Хагрид только отмахнулся и пояснил:
— Я ж не про это, а про наш мир. Твой. Мой. Твоих родителей.
— Какой мир?
Хагрид, казалось, вот-вот взорвётся.
— ДЁРСЛИ! — взревел он.
Дядя Вернон, белый как мел, прошептал «я бы да как бы». Хагрид неверяще уставился на Гарри.
— Но ты должен знать про маму с папой, — покачал головой он. — Они ить знамениты. И ты тоже.
— Что? Мои мама и папа… они были знамениты?
— Не знаешь… ничегошеньки не знаешь… — Хагрид запустил пальцы в волосы и потрясённо смотрел на Гарри.
— И даж не знаешь, кто ты такой есть? — наконец вопросил он.
К дяде Вернону неожиданно вернулся дар речи.
— Прекратите! — велел он. — Прекратите сейчас же, сэр! Я запрещаю вам что-либо рассказывать мальчику!
И более храбрый человек, чем дядя Вернон, дрогнул бы под свирепым взглядом, которым наградил его Хагрид; когда великан заговорил, каждое его слово буквально дрожало от гнева:
— Ты никогда не говорил ему? Не говорил о письме Дамблдора? Я был там! Я видел, как Дамблдор его оставил, Дёрсли! И ты столько времени это скрывал?
— Скрывал что? — нетерпеливо спросил Гарри.
— МОЛЧАТЬ! Я ВАМ ЗАПРЕЩАЮ! — в панике проверещал дядя Вернон.
Тётя Петуния в ужасе глотнула ртом воздух.
— Сходили б вы проветриться, оба, — посоветовал Хагрид. — Ты — колдун, Гарри.
Наступила тишина, нарушаемая лишь шумом моря и завываниями ветра.
— Я — чего? — ахнул Гарри.
— Колдун конечно, — повторил Хагрид, снова усаживаясь на диван, со скрипом просевший ещё ниже, — а по мне, так колдун отменный, — ишо б подучиться. С такими-то родителями, кем те ишо быть? И, по-мойму, пора те прочитать наконец своё письмо.
Гарри протянул руку за вожделённым желтоватым конвертом, адресованным: «Море, хижина на скале, пол, м-ру Гарри Поттеру». Он вытащил письмо и прочёл:
Директор: Альбус Дамблдор
(Орден Мерлина 1-ой степени; Великий Волш.; Глав. Маг; Верх. Магистр
Международной конфед. колдунов)
Уважаемый мистер Поттер!
С радостью информируем Вас о том, что Вы приняты в Школу Колдовских и Ведьмовских Искусств «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь со списком необходимой литературы и оборудования (прилагается к письму).
Семестр начинается 1 сентября. Ждем Вашу сову не позже 31 июля.
С уважением,
Вопросы вспыхнули в голове Гарри, словно фейерверк, и он не мог решить, который задать первым. Поразмыслив немного, запинаясь, он спросил:
— Что значит: они ждут мою сову?
— Разорви мя горгулья, чуть не забыл, — Хагрид хлопнул себя по лбу с силой, достаточной, чтобы сбить с ног ломовую лошадь; он вынул из кармана сову, — настоящую, живую, взъерошенную сову, длинное перо и свиток пергамента. Высунув от усердия язык, он нацарапал записку, которую Гарри прочёл кверху ногами:
Дорогой мистер Дамблдор!
Вручил Гарри письмо.
Завтра едем за покупками.
Погода ужасная.
Надеюсь, у Вас все хорошо.
Хагрид свернул послание в свиток и отдал сове. Та зажала записку в клюве, после чего Хагрид подошёл к двери и вышвырнул птицу на улицу, где бушевал ураган. Затем он вернулся и уселся на диван с таким видом, будто совершил нечто самое обыденное, — скажем, поговорил по телефону.
Гарри вдруг понял, что стоит с открытым ртом, и живо захлопнул его.
— Так о чём бишь я? — начал Хагрид, но тут дядя Вернон, всё ещё пепельно-серый, но явно разозлённый, выступил вперёд, к камину.
— Он не поедет, — объявил он.
Хагрид фыркнул.
— Хотел б я поглядеть, как маггл вроде тя попробует ему помешать, — проворчал он.
— Кто? — с любопытством переспросил Гарри.
— Маггл, — пояснил Хагрид, — так мы называем неволшебный народ, вроде них. И те жутко не повезло вырасти в такой семье, — хуже магглов, чем вот эти, я в жизни не видал.
— Мы поклялись, приютив его в своём доме, что положим конец всем этим глупостям, — прорычал дядя Вернон, — что вытравим из него эту ерунду! Колдун, понимаете ли!
— Вы знали? — воскликнул Гарри. — Знали, что я колдун?
— Знали? — внезапно завизжала тётя Петуния. — Знали?! Конечно, знали! Кем тебе ещё быть, при такой матери, как моя проклятая сестрица! О, она в своё время получила точно такое же письмо и отправилась в эту — эту школу, и возвращалась только на каникулы, с карманами, полными лягушачьей икры, превращала чашки в крыс! Одна я видела, кем она была на самом деле — уродкой! Но не для наших родителей, ну что вы, они-то с ней сюсюкались, Лили то, Лили это! Они гордились, что в семье есть ведьма!
Она судорожно перевела дух и продолжила тираду. Видно, ей годами хотелось высказаться:
— Потом она встретила в школе этого Поттера, они сбежали и поженились; а затем появился ты. Я знала, что ты окажешься таким же, таким же странным и… и ненормальным, а потом её, видите ли, разнесло на кусочки, а тебя всучили нам!
Гарри побледнел. С трудом взяв себя в руки, он переспросил:
— Разнесло на кусочки? Вы говорили, что мои родители погибли в автокатастрофе!
— В автокатастрофе? — взревел Хагрид, вскочив на ноги, отчего семейство Дёрсли в страхе забилось в угол. — Да как Джеймс и Лили Поттеры могли погибнуть в какой-то автокатастрофе?! Это возмутительно! Позор! Гарри Поттер не знает своей истории, при том, что у нас каждый ребенок её наизусть расскажет!
— Но почему? Что случилось? — настойчиво спросил Гарри.
Ярость на лице Хагрида вдруг сменилась беспокойством.
— Не ждал я такого, — сказал он тихим, озадаченным голосом. — Дамблдор предупреждал, что буит нелегко, но я б в жизни не подумал, что ты совсем ничего не знаешь. Ох, не знаю, правильно ли, что те я всё расскажу, но кто-то же должен… Не отправлять же тебя в Хогвартс вот так.
Он бросил на Дёрсли недобрый взгляд.
— Ну, расскажу всё, что могу — я ведь и сам многого не знаю, странностей там много, но, в общем…
Он посидел немного, уставившись на огонь.
— Начну, я, наверн, с человека одного — звали его… даж не верится, что ты о нём не слышал, в нашем мире его все знают…
— А кто он?
— Ну… не люблю я его имя произносить. Да и никто из наших не любит.
— Почему?
— Растопчи мя кентавр, Гарри, люди до сих пор напуганы. А, чёрт, нелегко все это. Понимаешь, один колдун, он стал… Хуже некуда, хуже, чем ты себе можешь представить. Звали его… — Хагрид запнулся, слова не шли с языка.
— Может, напишете? — предложил Гарри.
— Не, не знаю я, как оно пишется. Ну хорошо… э-э… Волдеморт, — Хагрида передёрнуло. — И не заставляй мя повторять. Ну вот, этот самый… колдун лет двадцать тому назад начал искать себе приспешников. И ведь нашёл, — кто-то боялся, кто-то надеялся, что ему часть его власти перепадёт, а власть у него была, эт точно. Смутное было время. Не знали, кому можно довериться, не решались с незнакомцами дружбу водить… жуткие дела творились. Он побеждал, понимаешь. Тех, кто пытался бороться, он убивал. Страшно убивал. Мест безопасных почти не оставалось — разве что Хогвартс. Сдаётся мне, Сам-Знаешь-Кто боялся одного только Дамблдора. Не решался на школу напасть — тада, по крайней мере. Твои мама и папа были достойнейшими колдунами, каких я знал. В Хогвартсе старостами были, пока учились! Странно, что Сам-Знаешь-Кто не пытался переманить их на свою сторону… знал, видать, что они близки с Дамблдором, не захотят с ним дела иметь. Мож, тада он решил, что ему удастся их уговорить… а мож, просто хотел убрать их с дороги. Кто знает… В общем, десять лет назад, в ночь на Хеллоуин, он заявился в деревню, где вы все жили. Те был всего годик. Он пришёл в ваш дом и… и…
Хагрид внезапно осёкся, вытащил из кармана грязный, покрытый пятнами носовой платок и трубно высморкался.
— Извини, — пробормотал он. — Просто эт’ всё так грустно — я ить знал твоих родителей, лучше людей было просто не найти… а он… В общем, Сам-Знаешь-Кто… убил их. А потом, что самое странное, он попытался прикончить и тя. Хотел, чтоб следов не осталось, а мож, ему просто нравилось убивать. Но у него ничего не вышло. Никада не спрашивал, откуда у тя этот шрам на лбу? Эт не просто царапина. Такое случается, када на тя могущественный тёмный колдун проклятие насылает — а то проклятие такой силы было, что и родителей твоих убило, и даж дом разрушило — а на те не сработало. Вот почему ты знаменит, Гарри. Если Сам-Знаешь-Кто решал кого-нить убить — никому не удавалось спастись, кроме тя. Ведь он тада уничтожил лучших ведьм и колдунов поколения: МакКиннонов, Боунзов, Прюиттов, — а ты ребёнком был, а выжил.
В памяти у Гарри промелькнуло какое-то очень болезненное воспоминание. Когда история Хагрида подошла к концу, перед его глазами снова возникла ослепительная вспышка зелёного света, только гораздо отчётливее, чем раньше, — и он вспомнил ещё кое-что, впервые в жизни, — пронзительный, холодный, безжалостный смех.
Хагрид с грустью наблюдал за ним.
— Я тя лично из развалин вынес, Дамблдор меня туда послал. Привез тя вот этим…
— Полнейшая чушь, — вдруг перебил его дядя Вернон.
Гарри подскочил; он чуть не забыл о Дёрсли. К дяде Вернону, похоже, вернулась смелость, — он свирепо глядел на Хагрида, сжимая кулаки.
— А теперь послушай-ка меня, мальчик, — раздражённо велел дядя Вернон. — Я допускаю, что ты немного необычен, хотя, возможно, хорошая порка вылечила бы тебя раз и навсегда. Что же касается твоих родителей, они были ненормальными, это точно, и я считаю, что без них в мире стало куда спокойнее, — они получили по заслугам, только что и якшались со всеми этими колдунами, именно этого я и ждал, я знал, что они плохо кончат…
Не успел он договорить, как Хагрид вскочил на ноги и выхватил из-под пальто потрёпанный розовый зонт. Наставив его, словно шпагу, на дядю Вернона, он отчеканил:
— Я тя предупреждаю, Дёрсли, я тя в последний раз предупреждаю: ишо раз рот откроешь…
Ввиду опасности быть нанизанным на зонт бородатого великана, дядя Вернон вновь растерял всё своё мужество; он распластался по стене и умолк.
— То-то же, — Хагрид, тяжело дыша, уселся обратно на диван, на этот раз прогнувшийся до самого пола.
У Гарри тем временем появлялись сотни новых вопросов.
— А что случилось с Вол… простите, Вы-Знаете-Кем?
— Хороший вопрос, Гарри. Исчез он. Испарился. В ту самую ночь, когда пытался тебя убить. Оттого ты стал ещё известней. В этом-то вся загадка — он ить тада всё сильней и сильней становился, — с чего б ему вдруг исчезнуть? Кто-то г'рит, умер он. Ерунда всё это, я скажу. В нём-то и человеческого ничего не осталось, чтоб умереть. Другие г'рят, что где-то рядом он, время выжидает, но я так не думаю. Люди, которые на его стороне были, к нам перешли. Г'рили, мол, он их околдовал. Вряд ли они отважились б на это, если б он мог вернуться. Многие думают, что жив он, тока силу свою потерял. Слишком слаб стал, чтоб дальше бороться. Те как-то удалось одолеть его, Гарри. Чего-то он не учёл той ночью, — не знаю, никто не знает чего именно, тока что-то в тебе добило его той ночью, эт точно.
Хагрид взглянул на Гарри с теплотой и уважением, но тот вовсе не почувствовал себя польщённым, а вместо этого окончательно осознал, что произошла ужасная ошибка. Колдун? Он? Да как может такое быть? Всю жизнь его шпынял Дадли, тиранили дядя Вернон с тётей Петунией; если он действительно колдун, почему они не превращались в бородавчатых жаб всякий раз, запирая его в чулане? Если когда-то ему удалось победить величайшего в мире чёрного мага, почему Дадли постоянно пинал его, как футбольный мяч?
— Хагрид, — тихо позвал он, — мне кажется, вы ошибаетесь. Боюсь, я не колдун.
К его удивлению, Хагрид рассмеялся.
— Значит, не колдун? И с тобой никогда не случались необычные вещи, к примеру, када ты был напуган или разозлён?
Гарри уставился в огонь. Если подумать… все те странности, неизменно приводившие в ярость дядю с тётей, происходили с ним, когда он был расстроен или зол… за ним гналась банда Дадли, а он смог ускользнуть от них, непонятно как… с ужасом думая о том, как появится в школе со своей идиотской стрижкой, ему удалось заставить волосы отрасти за ночь… а совсем недавно, когда Дадли ударил его, разве он не отомстил ему, причём не подозревая об этом?
Гарри поднял взгляд на Хагрида и улыбнулся; великан просиял.
— Ну что, понял? Это ж надо, не колдун он, — да ты погоди, ишо весь Хогвартс за пояс заткнёшь.
Но дядя Вернон не собирался сдаваться без боя.
— Разве я не сказал, что он никуда не поедет? — прошипел он. — Он пойдёт в «Каменные стены» и будет благодарен за это. Я читал ваши письма, — ему, видите ли, нужен весь этот хлам, — книги заклинаний, волшебная палочка и…
— Ежели он захочет, даж такой храбрый маггл, как ты, ему не помеха, — рыкнул Хагрид. — Не пустить в Хогвартс сына Лили и Джеймса Поттеров! Да ты рехнулся. Он туда с самого рождения записан. Он поедет в лучшую школу чародейства в мире. Семь лет, и он сам ся не узнает. Буит учиться с такими же, как он сам, — а эт уж куда лучше, чем здесь с вами, и у него буит величайший директор, которого знал Хогвартс — сам Альбус Дам…
— Я НЕ СОБИРАЮСЬ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО ПОЛОУМНЫЙ СТАРИК ОБУЧАЛ ЕГО ВСЯКИМ ФОКУСАМ! — завопил дядя Вернон.
Тут он зашёл слишком далеко. Хагрид схватил свой зонт и завертел им над головой:
— НЕ СМЕТЬ, — прогремел он, — ОСКОРБЛЯТЬ… АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА… В МОЁМ ПРИСУТСТВИИ!
Он рассёк зонтом воздух, указывая его остриём на Дадли; вспышка фиолетового света, звук, напоминающий взрыв петарды, пронзительный визг, — и в следующее мгновение Дадли затанцевал на месте, прижимая руки к жирному заду и завывая от боли. Тут он повернулся к ним спиной, — сквозь дырку в штанах торчал поросячий хвостик.
Дядя Вернон взвыл. Втолкнув тётю Петунию и Дадли в соседнюю комнату, он бросил на Хагрида полный ужаса взгляд и захлопнул за собой дверь.
Хагрид поглядел на зонт и погладил бороду.
— Нельзя выходить из ся, — сокрушённо пробормотал он, — всё равно ничего не вышло. Хотел его в свинью превратить, да, видать, он и так уж почти свинья… так что и делать-то ничего не пришлось.
Он покосился на Гарри из-под кустистых бровей.
— Ты уж пжалста, не рассказывай об этом в Хогвартсе, — попросил он. — Мне, строго г’ря… э-э… нельзя колдовать. Немного тока позволили, чтоб за тобой съездить и письмо передать. Мне ишо и поэтому эта работа по душе пришлась…
— А почему вам нельзя колдовать? — удивился Гарри.
— А-а, ну… я сам учился в Хогвартсе, но мя… э-э… исключили, ежели честно. На третьем курсе. Сломали палочку пополам, ну и так далее. Но Дамблдор разрешил мне остаться и работать лесником. Великий человек, Дамблдор.
— А почему вас исключили?
— Поздно уж, а у нас завтра дел куча, — громко ответил Хагрид. — Поедем в город, купим те учебники и всё такое прочее.
Он стащил с себя чёрное пальто и бросил Гарри.
— Спи под ним. А ежели оно шевелиться начнёт, не обращай внимания, — у мя там в кармане сони сидят.