Он отправился в путь сразу же, как только стемнело, испытывая нетерпение и досадуя из-за каждого потраченного впустую мгновения. Их безопасность зависела от того, как скоро ему удастся раздобыть машину. Джулиан и Мириам, проводив его до опушки леса, смотрели, как он уходит. Повернувшись, чтобы бросить на них прощальный взгляд, Тео с трудом подавил возникшее на минуту чувство, что видит их в последний раз. Он вспомнил, что заметил огни деревни – или городка – к западу от дороги. Самый короткий путь лежал через поля, но он оставил фонарик женщинам, а пытаться пройти по пересеченной местности без света и в незнакомом месте значило наверняка нарваться на неприятности. Тогда он, то идя шагом, то переходя на бег, двинулся тем же маршрутом, которым они приехали. Через полчаса он достиг перекрестка и, немного подумав, пошел влево от развилки.

Потребовался еще час быстрой ходьбы, чтобы добраться до окраины городка. С одной стороны неосвещенной сельской дороги тянулась высокая неухоженная живая изгородь, с другой – виднелся жидкий молодой лесок. Тео двигался по этой стороне и, заслышав шум приближающейся машины, вставал в тень деревьев, отчасти из инстинктивного желания спрятаться, отчасти из страха, что одинокий человек, быстрым шагом идущий сквозь темноту, вызовет к себе интерес. Но вот уже живая изгородь и лесок уступили место редким домам, стоящим вдали от дороги и окруженным садами. Там, в гаражах, наверняка есть машины, но такие дома и гаражи обычно хорошо охраняются. Это выставленное напоказ богатство едва ли по зубам случайному, неопытному воришке. Ему нужна жертва, которую можно будет легко запугать.

Теперь Тео достиг городка и пошел медленнее. Он чувствовал, как часто забилось сердце – оно стучало в груди сильно и глухо. Ему не хотелось забираться слишком далеко в глубь городка. Важно было как можно быстрее найти то, что ему нужно, и скрыться. И тут в небольшом тупике справа он увидел длинный ряд сдвоенных домов, покрытых штукатуркой с каменной крошкой. Каждый из них был точной копией следующего: возле двери эркер, у конца стены – гараж. Тео осторожно приблизился к первому дому. Левая часть его пустовала, окна были заколочены, а прикрученное к калитке проволокой объявление гласило, что дом продается. Должно быть, в доме уже давно никто не жил. Трава была высокой и пожухлой, а единственная круглая клумба заросла выродившимися розовыми кустами, их колючие стебли сплелись, а последние раскрывшиеся цветы поникли.

В правой части жили, и выглядела она совсем по-другому. В передней комнате за задернутыми шторами горел свет, газон в саду перед домом был аккуратно подстрижен, на клумбе цвели хризантемы, а по краю дорожки росли георгины. Вдоль линии, разделявшей два соседних участка, высился новый забор, поставленный, возможно, для того, чтобы скрыть запустение, царившее по соседству, или преградить дорогу сорнякам. Казалось, все складывалось как нельзя лучше. Раз нет соседей, значит, никто ничего не увидит и не услышит. До дороги легко добраться, так что можно относительно быстро скрыться. Но есть ли в гараже машина? Подходя к воротам и внимательно вглядываясь в посыпанную гравием дорожку, Тео различил следы шин и маленькое пятнышко машинного масла. Это пятнышко обеспокоило его, но домик содержался так хорошо, сад был такой ухоженный – вряд ли машина, будь она даже маленькой и старой, окажется в нерабочем состоянии. А если окажется? Тогда придется все начинать сначала, а вторая попытка будет в два раза опаснее. Остановившись у ворот, Тео посмотрел влево и вправо, желая удостовериться, что никто не наблюдает за его подозрительными передвижениями. Мысленно он перебирал все варианты. Можно помешать людям, живущим в этом доме, поднять тревогу – для этого нужно только перерезать телефонный провод и связать их. Но предположим, его и в следующем доме постигнет неудача? А если и в следующем доме не окажется машины? Связывать все новых и новых хозяев? Перспектива показалась смехотворной и опасной. У него остается только два шанса. Если ничего не удастся здесь, самое лучшее – остановить машину на дороге и силой заставить водителя и пассажиров покинуть ее. Так он по крайней мере получит машину на ходу.

Оглядевшись в последний раз, Тео тихо открыл щеколду калитки и, быстро пройдя к входной двери, вздохнул с облегчением. Занавески в боковой части эркера были задернуты не до конца, и между краем занавески и рамой оставалось несколько сантиметров, через которые хорошо было видно все, что происходило внутри.

В комнате не было камина, главным предметом в ней был очень большой телевизор. Перед ним стояли два кресла, и Тео увидел две седые головы престарелой пары, вероятно, мужа и жены. Мебели в комнате было мало: перед боковым окном – стол и два стула и маленькое дубовое бюро. Ни картин, ни книг, ни безделушек, только на одной стене висела большая цветная фотография молодой девушки, а под ней стоял высокий детский стул, в котором сидел плюшевый мишка в цветастом мужском галстуке.

Даже через стекло был отчетливо слышен звук работающего телевизора. Старики, должно быть, глуховаты. Тео узнал передачу: «Соседи» – малобюджетный телесериал конца 1980-x – начала 1990-x годов, снятый в Австралии и предварявшийся поразительной по своей банальности песенкой- заставкой. Очевидно, прежде, когда его впервые показали по телевизорам старого типа, у него было громадное число поклонников, а теперь, приспособленный для современных телевизоров с высокой четкостью изображения, он переживал второе рождение, став чем-то вроде культового. Оно и понятно. Истории, происходящие на фоне далекого, согретого солнцем пригорода, вызывали в душе зрителей ностальгическое желание окунуться в забытый мир невинности и надежды. Но всего важнее был тот факт, что эти истории рассказывали о молодых. Нереально яркие картинки – молодые лица, молодые тела, молодые голоса – создавали иллюзию того, что где-то в противоположном конце земного шара этот уютный мир юности по-прежнему существует и в нем при желании всегда можно оказаться. Такой же самообман заставлял людей покупать видеокассеты с записью процесса родов или с детскими стишками и старыми телевизионными программами для детей.

Тео позвонил в дверь и подождал. С наступлением темноты, думал он, они наверняка подойдут к двери вместе. Через тонкую деревянную стену он услышал шарканье ног, а затем скрип засовов. Дверь открылась на цепочку, и в узкую щель он увидел, что старики были старше, чем он ожидал. Его взгляд встретился с парой слезящихся глаз, скорее подозрительных, чем обеспокоенных.

Голос мужчины оказался неожиданно резким:

– Что вы хотите?

Тео подумал, что его тихий голос образованного человека успокоит старика.

– Я из местного совета, – ответил он. – Мы занимаемся изучением хобби и интересов людей. Я хотел попросить вас заполнить анкету. Это не займет и минуты. Но это надо сделать сейчас же.

Мужчина помедлил в нерешительности, затем снял цепочку. Одним быстрым движением Тео оказался внутри, прислонившись спиной к двери и держа в руке револьвер. Не дожидаясь, пока старики закричат, он сказал:

– Все в порядке. Вам ничто не угрожает. Я не собираюсь причинять вам зла. Ведите себя тихо, делайте то, что я скажу, и вы будете в безопасности.

Женщину начала бить дрожь, и она судорожно вцепилась в руку мужа. Она была очень худенькая, узкогрудая, бежевый кардиган свисал с ее плеч, слишком хрупких для него.

Тео посмотрел ей в глаза, полные замешательства и ужаса, и произнес со всей убежденностью, на какую был способен:

– Я не преступник. Мне необходима помощь. Мне нужна машина, пища и вода. У вас ведь есть машина?

Мужчина кивнул.

Тео продолжал:

– Какой марки?

– «Ситизен».

Любимый народом автомобиль, дешевый и экономичный в эксплуатации. Всем этим машинам теперь лет десять, но они хорошо сделаны и надежны. Все могло оказаться и хуже.

– В баке есть бензин?

Мужчина снова кивнул.

– Машина на ходу?

– О да, я тщательно слежу за ней.

– Отлично. А теперь я хочу, чтобы вы поднялись наверх.

На их лицах отразился ужас, словно они решили, что он хочет зарезать их в их собственной спальне. Мужчина произнес умоляющим голосом:

– Не убивайте меня. Я – все, что у нее есть. Она больна. Сердце. Если меня не станет, ей грозит церемония «успокоительного конца».

– Никто не собирается причинять вам вреда. Не будет никакого «успокоительного конца». – Тео с нажимом повторил: – Никакого «успокоительного конца»!

Они поднимались медленно, ступенька за ступенькой, женщина продолжала цепляться за мужа.

Быстрый осмотр показал, что планировка дома не отличалась сложностью. В передней части располагалась главная спальня, напротив нее – ванная, а по соседству с ней отдельный туалет. В задней части находились две спальни поменьше. Подняв пистолет, Тео велел хозяевам пройти в большую из двух задних спален. Там стояла односпальная кровать, и, сорвав с нее стеганое покрывало, Тео увидел, что она застелена.

Он приказал мужчине:

– Разорвите простыни на полосы.

Старик взял простыню своими шишковатыми руками и сделал попытку разорвать хлопок, но руки его не слушались, верхний край оказался для него слишком крепким.

Тео нетерпеливо произнес:

– Нам нужны ножницы. Где они?

Ответила женщина:

– В передней комнате. На моем туалетном столике.

– Пожалуйста, принесите их.

С трудом, какой-то деревянной походкой она вышла и через несколько секунд вернулась с парой маникюрных ножниц. Они были маленькие, но вполне могли разрезать простыню. Однако просить сделать это старика с трясущимися руками – только терять драгоценное время.

– Отойдите оба, станьте у стены, – резко произнес Тео.

Они повиновались и оказались с ним лицом к лицу. Их разделяла кровать, а револьвер Тео положил ближе к правой руке. Потом он принялся разрывать простыни. Издаваемый ими звук казался необычайно громким, словно рушилось само здание дома. Закончив, Тео сказал женщине:

– Подойдите и ложитесь.

Она взглянула на мужа, словно спрашивая разрешения, и он быстро кивнул головой.

– Делай то, что он говорит, дорогая.

Ей было трудно забраться в кровать, и Тео пришлось приподнять ее. Она была необыкновенно легкой, и, держа ее под спину, он поднял ее так стремительно, что еще чуть- чуть – и она перелетела бы через кровать и упала на пол. Сняв с нее туфли, Тео крепко-накрепко связал ей лодыжки, а потом руки за спиной.

– Все в порядке?

Она кивнула. Кровать была узкой, и Тео засомневался, хватит ли на ней места для мужчины, но тот, словно прочитав его мысли, быстро произнес:

– Не разлучайте нас. Не заставляйте меня уйти в соседнюю комнату. Не убивайте меня.

Тео нетерпеливо ответил:

– Я не собираюсь вас убивать. Револьвер даже не заряжен. – Теперь, когда оружие сыграло свою роль, можно было лгать без опаски. Тео коротко приказал: – Ложитесь рядом, – и связал мужчине руки за спиной, потом лодыжки, а последней полоской ткани соединил ноги стариков. Они лежали на правом боку, тесно прижавшись друг к другу. Тео понимал, что со скрученными за спиной руками им неудобно, но не рискнул связать их спереди, опасаясь, что мужчина мог попробовать зубами развязать узлы.

– Где ключи от гаража и машины?

– В бюро в гостиной. Верхний ящик справа, – прошептал мужчина.

Тео вышел из комнаты, сразу же нашел ключи и вернулся в спальню.

– Мне нужен большой чемодан. Есть у вас такой?

Голос подала женщина:

– Под кроватью.

Тео выволок чемодан. Он был большой, но легкий, сделанный из картона, укрепленного по углам. Тео размышлял, стоит ли брать остатки порванной простыни. Пока он колебался, держа их в руке, мужчина попросил:

– Пожалуйста, не затыкайте нам рты. Мы не будем кричать, я обещаю. Пожалуйста, не надо кляпа. Моя жена не сможет дышать.

– Мне придется сообщить кому-нибудь, что вы лежите здесь связанные, – сказал Тео. – Я смогу сделать это только через двенадцать часов, но обязательно сделаю это. К вам должен кто-нибудь прийти?

Мужчина, не глядя на Тео, произнес:

– Миссис Коллинз, наша помощница по дому, будет здесь завтра в половине восьмого. Она приходит рано, потому что утром после нас ей надо успеть еще в одно место.

– У нее есть ключ?

– Да, у нее всегда есть ключ.

– Больше никого не ждете? Родственников, например?

– У нас никого нет. Была дочь, но она умерла.

– Но вы уверены, что миссис Коллинз будет здесь в половине восьмого?

– Да, она непременно придет.

Тео раздвинул занавески из легкого цветастого хлопка и выглянул в темноту. Он увидел лишь часть сада, а позади него – черные очертания холма. Старики могут звать на помощь всю ночь, но вряд ли их слабые голоса кто-нибудь услышит. И все равно он оставит телевизор работать на полную громкость.

– Я не буду затыкать вам рты. Я не выключу телевизор и не уменьшу громкость, чтобы никто вас не услышал. Не тратьте силы, пытаясь звать на помощь. Но завтра, когда придет миссис Коллинз, вас освободят. Постарайтесь отдохнуть, поспать. Я сожалею, что мне пришлось это сделать. Со временем вы получите свою машину назад. – Еще не закончив фразы, он понял, что дает глупое и нечестное обещание и спросил: – Вам что-нибудь нужно?

Женщина попросила слабым голосом:

– Воды.

Это единственное слово напомнило Тео о его собственной жажде. Странно, он так долго хотел пить, что, казалось, мысль о воде не оставит его даже на минуту. Он пошел в ванную и, взяв кружку для полоскания рта и даже не потрудившись сполоснуть ее, стал большими глотками пить холодную воду, пока не взбунтовался желудок. Потом вновь наполнил кружку и вернулся в спальню. Приподняв голову женщины, он поднес кружку к ее губам. Она пила жадно. Вода проливалась изо рта и по подбородку стекала на тонкий кардиган. Лиловые вены на виске женщины пульсировали так, словно вот-вот лопнут, а жилы на тонкой шее были натянуты, как шнур. Когда она допила, Тео взял обрывок простыни и вытер ей рот. Потом вновь наполнил кружку и помог напиться старику. Странное чувство охватило его: ему не хотелось от них уходить. Непрошеный гость-злоумышленник, он не мог подыскать подходящих слов прощания.

У двери Тео обернулся и сказал:

– Мне жаль, что пришлось это сделать. Постарайтесь поспать. Миссис Коллинз будет здесь утром. – Он спросил себя, кого старается успокоить – их или себя? По крайней мере они вместе, подумал он и добавил: – Вам более или менее удобно?

Задавая вопрос, Тео сам поразился его глупости. Удобно? Как им может быть удобно? Связанные, стреноженные, словно животные, они лежат на кровати такой узкой, что при малейшем движении рисковали свалиться на пол. Женщина прошептала что-то, но он не расслышал ее слов. Муж, однако, ее понял. С трудом приподняв голову, старик посмотрел прямо на Тео, и тот увидел в его поблекших глазах мольбу о понимании, о жалости.

– Она хочет в туалет.

Тео чуть не рассмеялся во весь голос. Он вдруг вновь почувствовал себя восьмилетним мальчиком и услышал нетерпеливый голос матери: «Надо было подумать об этом до того, как мы вышли из дома».

Что он мог им сказать? «Надо было подумать об этом до того, как я вас связал?» Одному из них надо было подумать об этом. Теперь уже поздно. Он и так потратил на них слишком много времени. Он вспомнил о Джулиан и Мириам, в отчаянной тревоге дожидающихся его в тени деревьев, напряженно вслушивающихся в шум каждой приближающейся машины, представил себе их разочарование, когда все они проносились мимо. Ему еще так много предстояло сделать: проверить машину, собрать припасы. На то, чтобы развязать эти тугие, много раз завязанные узлы, уйдет много минут, а у Тео лишних минут не было. Ей придется лежать тут в собственных испражнениях, пока утром не придет миссис Коллинз.

Но он знал, что не сможет так поступить. Она лежит в неловкой позе, связанная и беспомощная, подавленная страхом, и не смеет встретиться с ним взглядом. Он не сможет подвергнуть ее этому последнему унижению. Его пальцы принялись лихорадочно развязывать все тугие узлы. Это оказалось даже труднее, чем он ожидал, и в конце концов кончилось тем, что он взял маникюрные ножницы и, разрезав путы, освободил ей лодыжки и руки, стараясь не замечать рубцы на ее запястьях. Снять ее с кровати оказалось не так легко – хрупкое ее тело, еще недавно легкое как перышко, теперь будто стало тяжелее от перенесенного ужаса. Прошла почти минута, пока она, поддерживаемая им, смогла, медленно шаркая, двинуться к уборной.

Он сказал грубым от стыда и нетерпения голосом:

– Не запирайте дверь. Оставьте ее нараспашку.

Тео ждал снаружи, с трудом удерживаясь от искушения начать мерить шагами лестничную площадку. Сердце ударами отмеряло секунды, которые растягивались в минуты. Наконец раздался звук сливаемой воды, и женщина медленно появилась в дверях.

– Благодарю вас, – прошептала она.

В спальне Тео снова помог ей забраться на кровать, потом нарвал еще полос из остатка простыни и вновь связал ее, но на сей раз не так туго.

– Вам лучше тоже туда сходить, – обратился он к мужу. – Вы сможете допрыгать туда, если я помогу. У меня есть время только на то, чтобы освободить вам руки.

Но с ним оказалось не легче. Даже с освобожденными руками, ухватившись за плечи Тео, старик не сумел удержать равновесия и хоть чуть-чуть продвинуться вперед, и Тео пришлось почти на себе тащить его в туалет.

Наконец он взгромоздил мужчину обратно на кровать. Теперь нужно торопиться. Он и так уже потерял слишком много времени. Держа в руке чемодан, Тео быстро прошел в заднюю часть дома. Там располагались маленькая, тщательно вымытая кухня со слишком большим холодильником и крохотная кладовка. Запасы его разочаровали. В холодильнике, несмотря на его размеры, он обнаружил только пинту молока, коробку с четырьмя яйцами, полфунта сливочного масла на блюдце, накрытом фольгой, большой кусок сыра «чеддер» и начатую упаковку печенья. В морозильном отделении не было ничего, кроме пакетика гороха и куска замороженной трески. Кладовая была такой же пустой: в ней нашлось лишь немного сахара, кофе и чая. Просто невероятно, как мало может быть в доме запасов еды! Тео почувствовал прилив гнева, словно престарелые супруги намеренно доставили ему такое разочарование. Очевидно, они отправлялись за покупками раз в неделю, и ему не повезло: он попал к ним в неудачный день. Тео хватал все, что попадало под руку, запихивая провизию в пластиковый пакет. На стойке висело четыре кружки – он взял две. В посудном шкафу над мойкой нашел три тарелки. Из ящика буфета достал рабочий нож, потом еще один, а также три комплекта столовых ножей, вилок и ложек и положил себе в карман коробку спичек. Затем побежал наверх, на этот раз в переднюю спальню, где взял простыни, одеяла и подушку с постели. Мириам потребуются чистые полотенца. Тео побежал в ванную и нашел в сушильном шкафу полдюжины полотенец. Их должно хватить. Все белье он запихнул в чемодан. Вспомнив, что Мириам просила ножницы, положил в карман маникюрные ножницы. В шкафчике в ванной нашлась бутылка дезинфицирующего раствора, и Тео добавил ее к своим припасам.

Дольше находиться в доме нельзя, но оставалась одна проблема – вода. У него была пинта молока, однако ее едва хватит, чтобы удовлетворить жажду Джулиан. Он стал искать подходящую емкость, но нигде не было и пустой бутылки. Чуть не проклиная чету стариков, Тео лихорадочно отыскивал хоть какой-нибудь сосуд для воды, но он нашел только маленький термос. По крайней мере он отнесет Джулиан и Мириам немного горячего кофе. Не следует ждать, пока закипит чайник. Лучше сделать кофе на горячей воде из-под крана, пусть даже он будет странным на вкус. Все равно они с удовольствием его выпьют. Приготовив кофе, Тео наполнил водой чайник и две кастрюли с плотно закрывающимися крышками, которые сумел найти. Придется относить их в машину каждую по отдельности, тратя лишнее время. Напоследок он снова напился из-под крана, облив водой лицо.

На стене рядом с входной дверью висели старый жакет, длинный шерстяной шарф и два, очевидно, новых, дождевика. Поколебавшись секунду, Тео снял их и перебросил через плечо. Они понадобятся Джулиан, чтобы не лежать на сырой земле. Но плащи были единственными новыми вещами в доме, и кража была самым гнусным деянием во всем этом грабительском акте.

Тео отпер дверь гаража. У «ситизена» был маленький багажник, но ему удалось аккуратно втиснуть чайник и одну из кастрюль между чемоданом и горкой постельных принадлежностей. Другую кастрюлю и пластиковый пакет с едой, кружками и столовыми приборами он положил на заднее сиденье. Включив зажигание, Тео с облегчением обнаружил, что мотор работает ровно. За машиной явно хорошо ухаживали. Но бензина оказалось меньше полубака, а в кармашке не нашлось карт. Скорее всего старики пользовались машиной только для недалеких путешествий и поездок в магазин. Осторожно выезжая задним ходом на дорожку, уже закрыв двери гаража, он вспомнил, что забыл включить телевизор на полную громкость, но убедил себя, что эта предосторожность не так уж важна. При том, что соседняя половина дома пуста, а за домом тянется большой сад, вряд ли кто-то услышит слабые крики стариков.

Ведя машину, Тео обдумывал дальнейшие действия. Ехать дальше или вернуться? Ксан узнает от Ролфа, что они планировали пересечь границу с Уэльсом в поисках глухой лесистой местности, и будет ждать, что они изменят свой план. Они могут спрятаться в любом месте на западе страны. Поиски займут какое-то время, даже если Ксан пошлет по их следам кучу сотрудников ГПБ и гренадеров. Но он этого не сделает, ведь предполагаемая добыча – единственная в своем роде. Если Ролфу удастся добраться до Ксана, не сообщив никому свою новость до этой решающей финальной встречи, тогда и Ксан будет держать язык за зубами, пока не подтвердится ее истинность. Он не станет подвергать Джулиан риску попасть в руки какого-нибудь амбициозного сотрудника ГПБ или недобросовестного офицера гренадеров. К тому же Ксан не знает, как мало у него осталось времени, пожелай он успеть к моменту родов, – Ролф не мог сообщить ему того, чего не знал сам. И вот еще что: насколько Ксан доверяет другим членам Совета? Нет, он появится сам, возможно, с небольшой, тщательно отобранной группой людей. В конце концов они одержат верх, это неизбежно. Но им потребуется время. Сама важность и деликатность задачи, необходимость соблюдать секретность, ограниченное число людей, принимающих участие в поисках, – все это факторы, играющие на руку беглецам.

Так куда же и в каком направлении ехать? А не лучше ли вернуться той же дорогой в Оксфорд, спрятаться в лесу Уитем-Вуд, там, где Ксан, конечно же, не додумается их искать? Слишком опасное путешествие? Но любая дорога опасна и станет опасной вдвойне, когда в семь тридцать утра стариков обнаружат и они все расскажут. Почему вернуться более рискованно, чем двигаться дальше? Вероятно, потому, что Ксан находится в Лондоне. И все же обычному беглецу легче укрыться в Лондоне. Этот город, несмотря на то что его население поредело, все еще остается конгломератом деревушек с узкими улочками, огромных полупустых кварталов высотных домов. Но в Лондоне полно глаз, и там нет никого, к кому он может обратиться за помощью, ни одного дома, в который он может постучаться. Инстинкт подсказывал ему – и, как он догадывался, Джулиан тоже, – что нужно уехать как можно дальше от Лондона и придерживаться первоначального плана: укрыться где-нибудь в отдаленной сельской местности. Чем дальше от Лондона, тем безопаснее.

Проезжая по спасительно пустынной дороге – осторожно, привыкая к незнакомой машине, – Тео предавался фантазиям, пытаясь убедить себя, что они вполне рациональны. Он рисовал в своем воображении домик лесника, смолистые стены которого все еще хранили тепло летнего солнца, основательный и прочный, как деревья в лесу. Он представлял его стоящим под сенью сильных, покрытых листвой ветвей. Хозяева его оставили много лет назад, и он уже начал приходить в упадок, но в нем имелся запас белья, спичек и консервов, достаточный для троих. Возле дома – источник и сколько угодно дров. Они будут собирать их для костра, когда осень уступит место зиме. Если потребуется, они смогут жить там много месяцев, возможно, даже много лет. Эту идиллию он подверг насмешке, стоя у машины в Суинбруке, но теперь черпал в ней спокойствие, даже сознавая, что его мечта – всего лишь фантазия.

Где-то в мире появятся и другие дети, и ребенок Джулиан больше не будет единственным, больше не будет подвергаться особой опасности. Ксану и Совету не потребуется забирать его у матери, даже если станет известно, что он первенец новой эпохи. Но все это в будущем, и со всем этим они разберутся, когда придет время. А следующие несколько недель до рождения ребенка они втроем проживут в уединении и безопасности. Дальше Тео не заглядывал, убеждая себя, что в этом нет необходимости.