Лежанвье любил наезжать в свою виллу «Вязы», где он рано ложился спать и завтракал в столовой, обшитой дубовой панелью и вкусно пахнувшей воском, откуда через стеклянные двери была видна зеленая Шеврезская долина и где напротив него сидела совсем другая, домашняя Диана — толком не проснувшаяся, утомленная и размякшая, с вылезшей наружу кружевной оборкой.

— Нам надо бы почаще бывать здесь, — расслабленно вздохнул он. — Слышите, как воркуют голуби?

— По-моему, это цесарка… Еще чашечку кофе, дорогой мэтр?

— Охотно.

Само собой разумеется, бескофеинового, который он пил без всякого удовольствия, принюхиваясь к аромату, шедшему из чашки Дианы.

Диане не пришлось звонить в колокольчик, вызывая Сабину. Старая служанка сама постучала в дверь:

— Прошу прощения, там один месье спрашивает месье.

— Кто такой? — проворчал Лежанвье.

— Он не назвался. Говорит, что он лучший друг месье.

Лежанвье уже догадался, кто это.

— Может, нам следовало перебраться на другой континент? — вздохнул он, в сердцах бросив на стол салфетку.

Диана тоже поняла, но досады не выказала.

— Гостевая комната готова, — только и сказала она. — И не пытайтесь выставить его за дверь — влезет в окно.

У Лазаря был теперь собственный автомобиль, «кадиллак» пяти лет от роду, выглядевший, впрочем, куда моложе. Чересчур широкий для узкой дороги, ведущей к вилле, он содрал ярко-красным крылом листву с последнего куста шиповника.

Из дверцы Лазарь дружески помахал рукой:

— Хелло, дорогой мэтр! Париж запросто может убить, если изредка не дышать кислородом. Я привез ваших добрых друзей, которые уговорили меня принять ваше сердечное приглашение. Они утверждают, будто «Вязы» способны дать приют целому полку. Угадайте, кто это?

Из «кадиллака» на гравий неуверенно ступили Билли Гамбург и Дото, на сей раз лишенные привычного апломба, хотя Дото сегодня была рыжая и в обновке — потрясающем платье в полоску, едва доходившем до колен и делавшем ее похожей на аппетитный леденец.

— Мертвый сезон, я маялся от скуки, — пробормотал Билли, влажным взглядом заранее вымаливая себе прощение. — Бездельничать так бездельничать, и почему бы не заниматься этим под «Вязами»?

Сверху, из-под крыши, донесся звенящий от возбуждения голосок:

— Вэ-Эл! Кто там?.. Случайно не Тони?

— Ответьте, дорогой мэтр! — предложил Лазарь. — Малышка спрашивает вас, она ждет вашего родительского подтверждения!

— Кто там? — не унималась Жоэлла — она свесилась из окна так, что того и гляди могла выпасть. — Случайно не Тони?

— Он самый! — буркнул адвокат, но голос его прозвучал так глухо, что его не услышали даже стоящие рядом.

— Говорите громче! — дружески посоветовал Лазарь. — Представьте себе, что вы на заседании суда присяжных и требуете оправдания невиновного. Подайте голос. Мое почтение, дорогая мадам. (На крыльце только что появилась Диана, по-прежнему с вылезшей оборкой.) Мэтр оказался так добр, что пригласил нас, ваших старых друзей и меня, и мы имели слабость принять приглашение… Очаровательно, живописно, роскошно! — воскликнул он, обводя рукой окружающую местность. — А кто это там воркует? Голуби?

— Цесарка, — уверенно заявила Диана.