После посещения ледовой шхуны Конрад Арфлейн стал еще более нетерпимым в своем ожидании. До сих пор он еще не получил сообщения от Ульсеннов о состоянии лорда Рорсейна. Пока он не пришел к окончательному решению относительно своих собственных дел, он все более склонялся к мысли поступить на ближайший корабль из Брершилла, пусть даже младшим офицером.

Каждый день он приходил на причал гигантского дока, избегая контакта со всеми кораблями, включая «Ледовый Дух».

На четвертое утро на горизонте показался трехмачтовый бриг. Под всеми парусами он мчался навстречу доку, на его мачте развевался флаг Брершилла. Арфлейн улыбнулся, узнав в нем «Нежную девчушку», китобой под командованием его старого друга, капитана Ярхана Бренна.

Казалось, что корабль ворвется в ту часть дока, где собрались большинство кораблей. Работающие там люди в панике бросились прочь, полагая, что судно вышло из-под контроля. Однако, когда до дока осталось совсем немного, судно быстро и точно повернуло по широкой дуге и, подняв рифы, скользнуло в дальний конец строя кораблей, где уже стояли пришвартованные китобои. Арфлейн пошел по льду.

Тяжело дыша, он добрался до «Нежной девчушки» как раз в тот момент, когда с нее сбросили швартовочные концы.

Ухмыльнувшись, Арфлейн выхватил у удивленного швартовщика костяной костыль и тяжелый железный молоток и начал загонять костыль в лед. Дотянувшись до ближайшего линя, он натянул его и крепко привязал к костылю.

С палубы судна он услышал чей-то смех. Подняв голову, он увидел стоящего на краю палубы капитана Ярхана Бренна.

— Арфлейн! Неужели ты опустился до швартовщика? Где твой корабль?

Пожав плечами, Арфлейн иронично развел руками, затем, схватившись за швартовые, он начал раскачиваться на нем, пока не ухватился за леер ограждения и, перебравшись через него, встал рядом со старым другом.

— Корабля нет, — ответил он. — Отдан за долги физгальтийскому торговцу.

Бренн соболезнующе кивнул.

— Полагаю, что ты не последний. Тебе следовало бы остаться китобоем. Что бы ни случилось, для них всегда найдется работа. А ты до сих пор не женился? — захихикал он.

Бренн намекал на времена, когда шесть лет назад Арфлейн, желая угодить девушке, на которой он хотел жениться, нанял торговую команду. Только после этого необдуманного шага он понял, что не хочет связывать свою жизнь с женщиной, предъявляющей такие требования. Но вернуть своих китобоев было уже невозможно.

Грустно улыбнувшись, он вновь пожал плечами.

— С моим невезением, Бренн, сомневаюсь, что за эти шесть лет я смог бы выследить хотя бы одного кита.

Его друг был невысоким коренастым мужчиной с круглым румяным лицом и пушистой бородой. Он был одет в тяжелый черный мех, на голове и руках не было ничего. Седеющие волосы были подстрижены слишком коротко для китобоя, но мозоли на руках мог оставить только гарпун. Бренн был известным шкипером в полях как Северных, так и Южных льдов, сейчас, судя по такелажу, он охотился в Северных льдах.

— Не везет не только тебе, — с отвращением сплюнул Бренн. — Наши трюмы почти пусты. Два бычка и старая корова — весь наш улов. У нас кончилось продовольствие, я хотел продать груз и, пополнив запасы, попытать счастья в Южных льдах. Все труднее искать китов на севере.

Бренн был одним из немногих, кто охотился как на севере, так и на юге. Большинство китобоев предпочитали охотиться в одном регионе (поскольку специфика охоты была различной в разных местах), но Бренн никогда не обращал на это внимания.

— Неужели везде так плохо? — спросил Арфлейн. — Я слышал, что даже тюленей и медведей стало меньше, а моржей не видели уже два сезона.

Бренн поджал губы.

— С помощью Ледовой Матери невезение кончится.

Похлопав Арфлейна по плечу, он отправился на нижнюю палубу, чтобы проследить за разгрузкой нижнего трюма. По кораблю разносился запах китовой крови и ворвани.

— Взгляни на нашу добычу, — сказал он последовавшему за ним Арфлейну. — Мы даже не свежевали их. Затащили на корабль и загрузили в трюм целыми тушами.

Свежевание на жаргоне китобоев означало разделывание туши кита на части. Как правило, кита разделывали прямо на льду, а затем куски туши при помощи лебедки загружали в трюм. Коль это не понадобилось, улов действительно был мизерным.

Ухватившись за трос, Арфлейн заглянул внутрь трюма. Несмотря на темноту, он смог различить там замороженные туши трех китов. Он покачал головой. Трех вряд ли хватило бы, чтобы вновь обеспечить корабль продовольствием на длительный рейс к Южным льдам.

Бренн кричал что-то матросам, и они начали спускаться в трюм по талям, спущенным туда с подъемных стрел. Китобои были явно подавлены и работали чрезвычайно медленно. В конце концов после каждого рейса доход от улова делился между членами экипажа, доля каждого зависела от количества и размеров пойманных китов. Должно быть, Бренн просил экипаж отказаться от дележа небольшой добычи в надежде на богатый улов в Южных льдах. Обычно китобои возвращались в док, имея кучу денег в кармане, тратя их напропалую. При безденежье они становились мрачными и задиристыми. Арфлейн понимал, что, сознавая это, Бренн должен приложить немало усилий, чтобы держать команду в подчинении во время стоянки во Фризгальте.

— Где ты остановился? — спокойно спросил он, наблюдая за появившимся над трюмом первым бычком. На его туловище виднелись следы четырех или пяти гарпунов. Четыре больших плавника приходили в движение при каждом покачивании талей. Как и у всех сухопутных китов, на его теле вырос пока лишь небольшой волосяной покров. Обычно киты обрастали жесткой шерстью к моменту созревания, в возрасте трех лет. В данном случае бычок достигал в длину порядка двенадцати футов и весил, должно быть, всего несколько тонн.

Бренн вздохнул.

— У меня хороший кредит в «Разрушителе кораблей». Каждый раз я выплачивал хозяину небольшую сумму от полученной прибыли. Так что, по крайней мере, несколько дней мои люди будут неплохо устроены, пока мы вновь не выйдем в рейс. Все зависит от того, какую сделку предложат мне торговцы и как скоро она состоится. Уже завтра я начну искать наилучшее предложение.

«Разрушитель кораблей», как и большинство гостиниц для китобоев, был назван в честь знаменитого кита. Это был далеко не лучший отель во Фризгальте. Как раз наоборот, «верхнепалубная» гостиница на третьем сверху уровне, сложенная не из камня, а прямо изо льда. Арфлейн понимал, что выбрал для своего вопроса довольно неподходящий момент. Бренн, вероятно, пустил в дело все свои сбережения, чтобы пополнить запасы продовольствия, полагаясь на удачу в Южных льдах.

Стрелы пронзительно заскрипели, перенося тушу бычка через борт.

— Мы избавимся от них при первом же удобном случае, — сказал Бренн. — Возможно, кто-то захочет взять их прямо сейчас. Чем скорее, тем лучше.

— Принимай командование, Олаф, — крикнул Бренн своему офицеру, высокому худому мужчине по имени Олаф Бергсенн. — Я иду в «Разрушитель кораблей». Закончив, приведи команду туда. Ты сам знаешь, кого оставить на вахте.

Не изменяя выражения на мрачном лице, Бергсенн кивнул и по залитой кровью палубе отправился к месту разгрузки.

Под взглядами мрачных гарпунщиков, собравшихся рядом с фок-мачтой, Бренн с Арфлейном спустились по трапу на лед. По традиции только капитан мог покидать судно до окончания разгрузки.

При входе в город охранник, узнав Арфлейна, пропустил их без вопросов. Они спустились по тропинке. Тропинку густо усеивали мелкие осколки скалы, вмерзшие прямо в лед. Веревочное ограждение над обрывом изрядно вытерлось. На другой стороне расселины, чуть ниже, Арфлейн разглядел снующих вверх и вниз людей. Почти на каждом уровне через пропасть пролегал веревочный мостик.

Во время спуска Бренн несколько раз молча улыбался Арфлейну. Поразмыслив, Арфлейн решил было покинуть своего друга в гостинице, но в ответ тот покачал головой.

— Мне не хотелось бы упускать случая поговорить с тобой, Арфлейн. Я переговорю с Флетчем, затем мы закажем пиво, я расскажу тебе о своих передрягах и выслушаю твой рассказ.

На третьем уровне было три гостиницы для китобоев. Пройдя мимо первых двух — «Короля Хердара» и «Убийцы Перёа» — они подошли к «Разрушителю». Как и в остальных гостиницах, дверной проем представлял собой огромную китовую челюсть, над которой висел небольшой череп кита.

Открыв обшарпанную дверь, они вошли в главную комнату гостиницы. Стены комнаты были задрапированы грубо выделанными китовыми шкурами. В воздухе стоял густой аромат эля, китового мяса и человеческого пота. Рядом с картинами, изображающими китов и китобоев на кораблях, на стенах висели гарпуны, копья, трехфунтовые клинки с широкими лезвиями, используемые для разделки китов. Некоторые гарпуны были изогнуты самым причудливым образом, что напоминало о смертельной схватке человека с животным.

За тесно расставленными столами сидели китобои. Перед ними стояли кружки с пивом, полученным из растений, найденных в теплых водоемах. Пиво было чрезвычайно горьким, и лишь китобои могли пить его, не выражая признаков отвращения.

Арфлейн с Бренном протиснулись к маленькой стойке, в углу которой расположился человек, вставший при их появлении.

До этого Флетч, хозяин «Разрушителя», долгие годы был китобоем. Ростом выше Арфлейна, он невероятно разжирел. У него был один глаз, одно ухо, одна рука и одна нога, как если бы однажды гигантский нож прошелся с одного его бока. Все свои органы он потерял в схватке с китом, прозванным «Разрушитель кораблей», в которого он первым вонзил свой гарпун. Кита все-таки забили, но Флетч навсегда выбыл из игры и на свою долю купил гостиницу. В память о своей добыче он назвал гостиницу ее именем.

В качестве компенсации он сделал из китовой кости протезы, треугольник китовой шкуры закрывал его потерянный глаз.

Взглянув уцелевшим глазом сквозь пласты жира, окружавшие его, он поднял руку, приветствуя посетителей.

— Капитан Арфлейн, капитан Бренн.

У него был высокий неприятный голос, к тому же едва слышный, как будто он с трудом пробивался через жир, окружавший глотку человека. При разговоре многочисленные подбородки слегка двигались, но различить, с каким чувством он их приветствовал, было невозможно.

— Доброе утро, Флетч, — сердечно произнес Бренн. — Ты помнишь пиво и жратву, которыми я снабжал тебя все время?

— Помню, капитан Бренн.

— Мне нужен кредит на несколько дней. Моим людям нужна еда, спиртное и шлюхи до тех пор, пока я не буду готов отправиться к Южным льдам. Мне не повезло на севере. Я прошу тебя вернуть мне лишь то, что ты должен, не более.

Разжав толстые губы, Флетч подвигал челюстью.

— Ты получишь это, капитан Бренн. Ты не раз выручал меня в трудные времена. У твоих людей будет все, что ты просишь.

Бренн облегченно улыбнулся. Казалось, что он ждал отказа.

— Мне нужна комната для себя, — сказал он и повернулся к Арфлейну. — Где ты остановился?

— У меня комната в гостинице несколькими уровнями ниже, — ответил тот.

— Сколько человек в твоей команде, капитан? — спросил Флетч.

Бренн ответил на этот и другие вопросы хозяина. Расслабившись, он окинул гостиницу взглядом, остановившись на нескольких картинах.

В это время из-за соседнего стола поднялся мужчина и, сделав несколько шагов, остановился рядом с ними.

В одной руке он держал тяжелый массивный гарпун, другую — положил на бедро. Даже при столь слабом освещении было заметно, как сильно потрепали его лицо ветер, солнце и мороз. Кожа плотно обтянула кости черепа, выдававшиеся подобно шпангоутам корабля. У него был длинный узкий нос, под правым глазом проходил глубокий шрам, еще один шрам был на левой щеке. Черные волосы уложены наподобие усеченной пирамиды. Его странная прическа была смазана свернувшейся ворванью, распространявшей вокруг сильный запах.

— Я слышал, вы собираетесь идти к Южным льдам, шкипер? — произнес он глухим грубым голосом.

— Да, — Бренн оглядел мужчину с ног до головы. — Но моя команда укомплектована, по крайней мере настолько, как я могу позволить себе в смысле финансов.

Мужчина кивнул и сплюнул жвачку в плевательницу рядом со стойкой.

— Я не прошу, места, шкипер. Напротив, капитаны сами просят меня идти с ними. Я — Уркварт.

К этому времени Арфлейн уже узнал мужчину, но Бренн до этого ни разу не встречался с ним. Выражение его лица резко изменилось.

— Уркварт Длинное Копье. Я польщен встречей с вами.

Уркварт был величайшим гарпунщиком за всю историю ледовой страны. Поговаривали, что он самолично убил более двадцати китов.

Как бы принимая комплимент, Уркварт слегка наклонил голову. Снова сплюнув, он задумчиво оглядел китовый череп.

— Я — человек Южных льдов. Слышал, что вы в основном охотитесь на севере.

— Как правило, — согласился Бренн. — Но я знаю, что на юге не хуже.

В его тоне слышались нотки изумления, хотя из вежливости, либо по другим причинам, он не спросил, почему Уркварт обратился именно к нему.

Обхватив гарпун большими костистыми руками, Уркварт закусил губу. Длина гарпуна достигала десяти футов, на его конце висело большое металлическое кольцо, к которому привязывался линь.

— В этом сезоне многие северяне отправились на юг, — сказал Уркварт. — Но рыбы оказалось не так много, капитан.

Китобои, в особенности гарпунщики, часто называли китов «рыбой», выражая тем самым пренебрежение к гигантским животным.

— Вы хотите сказать, что и там плохо с охотой? — помрачнел Бренн.

— Не так плохо, как на севере, — медленно произнес Уркварт;.— Говорю это вам, потому что вы, похоже, собрались идти на риск. Я видел многих шкиперов, и часто неплохих, поступавших так же. Говорю вам по-дружески, капитан Бренн, удачи нет ни на севере, ни на юге. За весь сезон ни одного приличного стада. Рыба уходит дальше на юг, за пределы нашей досягаемости. Корабли преследуют ее все дальше и дальше, так что скоро запасов продовольствия уже не будет хватать на весь рейс. — Помолчав, Уркварт добавил — Рыба уходит.

— Почему вы мне говорите об этом?

— Потому что вы друг Конрада Арфлейна, — ответил Уркварт, не глядя на Арфлейна.

Арфлейн был поражен.

— Вы не знаете меня…

— Зато я знаком с вашими поступками, — пробормотал Уркварт, глубоко вздохнув. Медленно повернувшись, пружинящим шагом он направился к дверям и, нырнув в них, исчез.

Бренн фыркнул и переступил с ноги на ногу. Нахмурившись, он посмотрел на друга.

— О чем он говорил?

Арфлейн откинулся на стойку.

— Не знаю, Бренн. Но если Уркварт предупреждает, что на юге дела идут плохо, к этому стоит прислушаться.

Бренн невесело рассмеялся.

— Я не могу себе позволить прислушиваться к этому, Арфлейн. Всю ночь я буду молить Ледовую Мать в надежде, что она подарит мне удачу. Это все, что в моих силах!

Его голос перешел на крик.

Флетч поднялся за стойкой, похожий на ужасного зверя, наблюдая за ними единственным глазом. Бренн потребовал китовый бифштекс с семенами сека и бочонок пива к нему.

Позже, когда пришли люди Бренна, обрадованные, что Флетч обеспечит их всем необходимым, Арфлейн уже сидел за столом напротив Бренна. Время от времени они наполняли кружки из стоящего рядом бочонка с пивом.

Вопреки ожиданиям, пиво не улучшало настроения, хотя Бренн пытался не подавать вида, когда к нему обращался кто-то из обитателей гостиницы.

Наклонившись к столу, он произнес:

— Уркварт — паникер, если не сумасшедший. Ему мерещится неудача. Я здесь уже несколько дней, и я видел, как разгружают улов. Конечно, он меньше, чем раньше, но ненамного. У нас бывало так. Случалось, что так продолжалось несколько сезонов, но затем к нам снова приходила удача. Владельцы волновались, но…

Бренн оторвался от кружки.

— Послушай, Арфлейн, теперь я сам себе хозяин. «Нежная девушка» принадлежит мне. Я купил ее два сезона назад, — он вновь грустно рассмеялся. — Я думал, что, поступив так, действую разумно. У меня нет выбора. К тому же, команда согласна рискнуть вместе со мной. А что теперь? У них, как и у меня, жены и дети. Передать им слова Уркварта?

— Не стоит, — тихо произнес Арфлейн.

— Куда уходит рыба? — произнес Бренн, поставив кружку. — Что происходит?

— Уркварт сказал, что они идут на юг. Возможно, что выигрывает тот, кто поймет, как выжить, носясь за ними, обходясь лишь тем, что он найдет во льдах. Там, на юге, темные, теплые водоемы…

— Могут ли они помочь нам в этом сезоне?

— Не знаю, — Арфлейн вспомнил о разговоре на борту «Ледового Духа» и помрачнел.

В зале появились шлюхи Флетча. Он никогда ничего не делал наполовину. Для каждого, включая Арфлейна с Бренном, была девушка. К ним подошла восемнадцатилетняя Катарина, младшая дочь Флетча. За руку она держала симпатичную темноволосую девушку. Ее она представила как Маджи.

— Вот кто растормошит тебя, — веселым голосом произнес Арфлейн.

Прижав к себе опьяневшую Маджи, Бренн откинулся, оглушительно хохоча над собственной шуткой. На другой стороне, перебирая пальцами волосы Катарины, улыбался Арфлейн. Катарина была доброй девушкой, инстинктивно она делала все, чтобы помочь мужчине расслабить напряженные нервы. Маджи подмигнула Бренну. Женщина преуспела там, где потерпел неудачу Арфлейн, пытаясь вернуть Бренну его природный оптимизм.

Час был поздний. В спертом и жарком воздухе гремели голоса пьяных китобоев — экипаж Бренна был не единственным в «Разрушителе кораблей». Здесь же разместились команды с двух других кораблей из Фризгальта. Будь здесь южане — быть потасовке, но эти северяне, казалось, ладили с людьми Бренна.

Наполнив кружку, Арфлейн приготовился слушать новый рассказ Бренна.

Внезапно открылась входная дверь, впустив поток холодного воздуха, что заставило Арфлейна поежиться. В зале воцарилась тишина. Дверь с шумом захлопнулась, и между столами прошел мужчина среднего роста, закутанный в тяжелый плащ из тюленьей шкуры.

Он не был китобоем.

Это было видно по покрою плаща, по манере ходить, по качеству одежды. Его черные короткие волосы были подстрижены челкой над самыми глазами. На правой руке был браслет и серебряное кольцо. Он шел небрежно, хотя и с некоторой долей осторожности, иронично улыбаясь уголком рта. Он был красив и довольно молод. Наконец, он приветственно кивнул наблюдавшим за ним морякам.

Один из гарпунщиков, коренастый детина, рассмеялся в лицо юноше, его примеру последовали и другие. Подняв брови и наклонив голову, юноша холодно посмотрел на них.

— Я ищу капитана Арфлейна, — в мелодичном голосе юноши явно слышался акцент фризгальтийского аристократа. — Я слышал, что он здесь.

— Арфлейн — это я. Что вы хотите? — Арфлейн враждебно оглядел юношу.

— Я — Манфред Рорсейн. Могу я присоединиться к вам?

Арфлейн пожал плечами, и Рорсейн сел на скамью рядом с Катариной Флетч.

— Выпейте, — Арфлейн подвинул свою кружку. При этом он отметил, что уже сильно пьян. Это заставило его замереть и потереть лоб. Рорсейн покачал головой.

— Нет, благодарю вас, капитан. Я не в настроении. Если можно, мне хотелось бы поговорить с вами наедине.

Почувствовав внезапное раздражение, Арфлейн произнес:

— Нет, мне нравится компания моих друзей. А что делает Рорсейн в такой забегаловке?

— Очевидно, ищет вас, — театрально вздохнул Манфред Рорсейн. — Причем, ищу вас даже в такой поздний час, настолько это важно. Однако, я вернусь утром. Извиняюсь за вторжение, капитан.

Он бросил циничный взгляд на Катарину.

Направившись к двери, он споткнулся о выставленный кем-то в проходе гарпун. Он попытался удержаться на ногах, но еще один гарпун ударил его в спину. Под хриплый смех китобоев он упал на пол.

Громадный гарпунщик, тот что первым рассмеялся над ним, поднявшись из-за стола, схватил его за воротник. Плащ соскользнул, и гарпунщик, пьяно смеясь, отшатнулся. Еще один, высокий рыжий парень, потянулся к куртке. В это время Рорсейн перевернулся и, по-прежнему иронически улыбаясь, попытался подняться на ноги.

Подавшись вперед, Бренн попытался разглядеть, что происходит. Наконец он бросил взгляд на Арфлейна.

— Может, нужно остановить их?

Арфлейн покачал головой.

— Он сам виноват. Довольно глупо с его стороны приходить сюда.

— Я тоже никогда не слышал о таких посещениях, — согласился Бренн.

Рорсейн был уже на ногах, протянув руку за плащом.

— Благодарю вас за плащ, — весело произнес он.

— Плата за развлечение, — ухмыльнулся гарпунщик, — Можешь идти.

Сложив руки на груди, Рорсейн прищурился. Арфлейн восхитился его выдержкой.

— Кажется, — тихо произнес Рорсейн, — я доставил вам большее развлечение, чем вы мне.

Порывисто встав, Арфлейн протиснулся к гарпунщику.

— Отдай ему плащ, приятель, — произнес он заплетающимся языком. — Продолжим нашу выпивку. Парень не стоит такого внимания.

Не обращая внимания на Арфлейна, гарпунщик продолжал ухмыляться. Подавшись вперед, Арфлейн выхватил плащ у него из рук. Повернувшись, гарпунщик замычал и нанес Арфлейну удар в лицо. Выбежав в центр, Бренн закричал ему что-то, но Арфлейн вновь наклонился за плащом. Возможно, ободренный таким вмешательством Арфлейна, Рорсейн также потянулся за ним. Рыжий парень ударил его, и юноша упал.

Протрезвев от полученного удара, Арфлейн схватил гарпунщика за плечо и нанес ему сильный удар. Бессвязно крича, Бренн пытался остановить потасовку, пока она не зашла слишком далеко.

Фризгальтийские китобои сердито закричали, вероятно, заняв сторону Рорсейна. Разгорелась общая драка. Подхватив юбки, девушки с криком кинулись прочь. По телам дерущихся гуляли древки гарпунов.

Увидев, что Бренн упал, получив удар по голове, Арфлейн бросился на выручку. Казалось, что все присутствующие настроены против него. Отбиваясь, он скоро упал, продолжая наносить удары. Почувствовав внезапно донесшийся до него порыв ветра из открытых дверей, он подумал, кто бы это мог быть.

Сквозь шум драки раздался чей-то голос. Арфлейн почувствовал, что руки китобоев отпустили его. Поднявшись, он вытер кровь с лица. В ушах стоял неприятный звон.

— Рыба, безмозглые! Идиоты! Рыба, говорю я вам! Рыба, охотники за собаками! Рыба, пожиратели пива! Рыба, чтобы очистить ржавчину с ваших копий! Стадо в сто голов не далее как в пятидесяти милях на юго-запад!

Стирая кровь с пореза на лбу, Арфлейн понял, что голос принадлежит Уркварту.

Держа в одной руке гарпун, другую положив на плечо стоящего рядом с ним мальчишки, вероятно, юнги, он сказал:

— Давай, Стефан, — произнес Уркварт, понизив голос.

Запинаясь, мальчишка заговорил, показывая на открытую дверь.

— Наш корабль встретился с ними в сумерках. Мы были загружены до предела и не смогли остановиться, поскольку еще до ночи должны были попасть во Фризгальт. Но мы видели их. Они шли с севера на юг, приблизительно двадцать градусов к западу. Большое стадо.

Мой отец — наш шкипер — говорит, что такого большого стада не было уже двадцать лет.

Арфлейн наклонился к Бренну, пытаясь помочь ему встать на ноги.

— Ты слышал, Бренн?

— Да, — улыбнулся Бренн распухшим ртом. — Ледовая Мать добра к нам.

— Хватит любому судну в доке, — продолжал Уркварт, — даже с лихвой. Они идут быстро, судя по словам отца этого парня, но хороший парусник сможет настичь их.

Оглядев комнату, Арфлейн поискал глазами Манфреда Рорсейна. Он нашел его стоящим около стены, сжимающим в руке один из клинков Флетча. Он по-прежнему иронически улыбался.

Перехватив взгляд Арфлейна, Уркварт с удивлением посмотрел на юношу. Однако удивление быстро исчезло, уступив место обычному мрачному выражению лица. Взяв мальчишку за плечо, он переложил гарпун в другую руку. Шагнув к Рорсейну, он забрал у него нож.

— Благодарю, — ухмыльнулся Рорсейн. Мне пришлось довольно туго.

— Ты что здесь делаешь? — угрюмо спросил Уркварт, поразив Арфлейна своей фамильярностью в обращении с юношей.

Рорсейн кивнул в сторону Арфлейна.

— Я пришел с сообщением к капитану Арфлейну, но он был занят с друзьями. Другие же решили, что поскольку я здесь, то могу доставить им неплохое развлечение. Я и капитан сочли, что они зашли слишком далеко.

Узкие голубые глаза Уркварта внимательно осмотрели Арфлейна.

— Вы помогли ему, капитан?

Казалось, весь вид Арфлейна говорит о вызывающем пренебрежении.

— Это было глупо с его стороны — прийти сюда. Если вы знакомы, то отведите его домой, Уркварт.

Гостиница начала пустеть. Надвинув на лоб капюшоны, с гарпунами на плечах, моряки расходились по кораблям, где их уже ждали шкиперы, готовые отправиться в путь с первыми проблесками дня.

Бренн похлопал Арфлейна по плечу.

— Я должен идти. На такой короткий рейс провизии должно хватить. Рад был повидать тебя, Арфлейн.

Сопровождаемый двумя гарпунщиками Бренн покинул гостиницу. Теперь в ней оставались лишь Уркварт, Арфлейн и Рорсейн.

Переваливаясь с ноги на ногу, между столов бродил Флетч. За ним следовали его три дочери, наводя порядок в комнате. Казалось, что к такому ходу событий они уже давно привыкли. Наблюдая за их работой, Флетч не приближался к мужчинам.

Странная прическа Уркварта отбрасывала причудливую тень. До этого Арфлейн не замечал, как ловко она копирует хвост кита.

— Итак, вы помогли еще одному Рорсейну, — пробормотал Уркварт, — хотя на этот раз этого не требовалось.

Арфлейн потер раненый лоб.

— Я был пьян и вмешался вовсе не из-за него.

— Однако это была хорошая драка, — весело произнес Рорсейн. — Я и не думал, что мог так драться.

— Они ведь только играли, — в голосе Арфлейна чувствовались усталость и пренебрежение.

Уркварт мрачно кивнул в знак согласия. Опершись на гарпун, он смерил Рорсейна взглядом.

— Они лишь играли с тобой, — проговорил он.

— В таком случае, это была хорошая игра, кузен, — произнес Рорсейн, отвечая на взгляд Уркварта.

Длинное Копье стоял, не шелохнувшись, мрачно наблюдая за дверью. Арфлейн терялся в догадках, почему Рорсейн назвал Уркварта кузеном, поскольку вряд ли могло иметь место прямое родство между аристократом и свирепым гарпунщиком.

— Я провожу тебя к нижним уровням, — медленно произнес Уркварт.

— Какая может быть опасность? — спросил Манфред Рорсейн, — Никакой. Мы пойдем вдвоем, кузен, и, возможно, я смогу передать сообщение капитану Арфлейну.

Пожав плечами, Уркварт повернулся и, не говоря ни слова, молча вышел из гостиницы.

Манфред улыбнулся хмурящемуся Арфлейну.

— Унылый человек кузен Длинное Копье. Может быть, вы теперь выслушаете меня, капитан?

Арфлейн сплюнул в стоящий рядом китовый череп.

— Это не принесет мне вреда, — сказал он.

Во время спуска на нижние уровни, избегая пьяных китобоев, Манфред Рорсейн хранил молчание, а Арфлейн слишком устал, чтобы заниматься расспросами. Опьянение прошло, все больше давала о себе знать боль избитого тела. Рядом с ними проходили к своим кораблям спешащие китобои. Изредка они шли с криками, но по большей части их сопровождало лишь поскрипывание башмаков. Тут и там кто-то из них хватался за веревочное ограждение, подойдя слишком близко к обрыву.

Лишь только когда Арфлейн остановился перед входом в гостиницу, Рорсейн наконец заговорил:

— Мой дядя чувствует себя лучше. Он хочет вас видеть.

— Ваш дядя?

— Петр Рорсейн. Ему уже лучше.

— Когда он хочет меня видеть?

— Прямо сейчас, если можно.

— Я слишком устал. Эта драка…

— Сожалею, но я не хотел вашего вмешательства…

— Вы не должны были приходить в эту гостиницу.

— Верно. Это была ошибка, капитан. В самом деле, если бы кузен Длинное Копье не принес хорошие новости, ваша смерть была бы на моей совести.

— Не будьте идиотом, — с отвращением произнес Арфлейн, — Почему вы называете Уркварта кузеном?

— Это бесит его. Наш фамильный секрет. Я не должен говорить, что Уркварт — родной сын моего дяди Вы пойдете к нам? Вы могли бы попасть к нам, если сильно устали, могли бы поспать и встретиться с дядей утром.

Пожав плечами, Арфлейн последовал за юношей Пьяные воспоминания возвращали его к дочери Петра Рорсейна.