Несмотря на то, что к утру снегопад прекратился, тяжелое серое небо нависло над самыми вершинами глетчеров. Шторм прекратился сразу же после гибели «Ледового Духа». Можно было подумать, что гибель корабля — единственное, что составляло его цель.

Через завалы снега и льда Арфлейн и Ульрика добрались до места, где ущелье, сузившись, служило последним пристанищем для корабля. Там к ним присоединились Рорсейн и Ульсенн. Они оба не пострадали, не считая того, что меха на них были изодраны в клочья, а сами они были измотаны до предела. Рядом с искореженными остатками корабля молча стояли моряки, будто надеясь на его чудесное воскрешение. По обломкам, подобно падальщику, бродил Уркварт.

День выдался холодным: их пробирала дрожь, от дыхания в воздухе клубились облака пара. Оглядевшись, они увидели вокруг искалеченных моряков, семеро оставшихся в живых угрюмо смотрели на Арфлейна.

Повернувшись к Рорсейну, Арфлейн показал на зажавшие проход скалы.

— Этого не было на карте, не так ли? — произнес он, обращаясь больше к морякам, чем к юноше.

— Ни малейшего упоминания, — улыбаясь, согласился Манфред. — Должно быть, произошла сдвижка скал. Я слышал, что такое случается. Что будем делать, капитан? Не осталось ни одной шлюпки. Как мы доберемся домой?

Арфлейн мрачно посмотрел на него.

— Домой?

— Вы хотите идти дальше? — безразличным голосом спросил Ульсенн.

— Это самое разумное, — ответил Арфлейн. — От Нью-Йорка нас отделяет около пятидесяти миль, а от дома — несколько тысяч…

Уркварт поднял со льда несколько больших костяных обломков, бывших когда-то крышкой люка.

— Лыжи, — произнес он. — Мы доберемся до Нью-Йорка меньше чем за неделю.

Рорсейн рассмеялся.

— Неутомимый! Я с вами, капитан!

Спустя два дня проход остался позади, экспедиция начала путь по широкой ледовой равнине. Погода не баловала их, часто шел снег, они промерзли до мозга костей.

Люди вымотались до предела, даже во время привала они почти не разговаривали. Небольшой компас, найденный Манфредом на месте крушения, указывал им путь.

Время, казалось, перестало существовать для Арфлейна Его лицо, руки и ноги были прихвачены морозом, борода обросла льдом, под воспаленными красными глазами появились мешки. Он шел вперед чисто механически, за ним, подобно автоматам, двигались остальные.

По привычке Арфлейн и Ульрика держались вместе, но никаких эмоций по отношению друг к другу они уже не чувствовали.

Возможно, что таким образом группа будет тащиться и тащиться дальше и никогда не дойдет до Нью-Йорка, пока один за другим они не погибнут во льдах.

К этому времени умерло двое матросов, их оставили лежать там, где они упали. Единственным, кто еще держался, был Уркварт.

К тому времени никто из них не догадывался, что компас неисправен: они пересекали равнину, обходя по широкой дуге предполагаемое местоположение Нью-Йорка.

Внешне варвары выглядели так же, как и те, что напали на них после ледовой охоты. Они были одеты в белые меха и ехали на белых, похожих на медведей, животных.

Арфлейн увидел их только тогда, когда с мечами и дротиками в руках они встали на его пути. Качаясь от усталости, он смотрел в ухмыляющиеся орлиные лица наездников. Защищаясь, он ослабевшими руками поднял гарпун.

Внезапно закричав, Уркварт метнул в них два гарпуна один за другим, которые он использовал в качестве лыжных палок. Двое варваров рухнули на лед.

Закричав, их вождь махнул рукой в сторону людей. Подняв дротики, варвары помчались к остановившейся экспедиции.

Пытаясь защитить Ульрику, Арфлейн выставил свой гарпун, но страшный удар в лицо опрокинул его на лед. Еще один удар пришел в голову, и он потерял сознание.