Из всех вновь открытых для себя черт своего характера больше всего Арфлейна поражала никогда раньше им не замечаемая способность отказаться от своих принципов ради обладания чужой женой. Точно так же абсолютно не вязался с ними тот факт, что, не видя эту женщину, он никак не может примириться с этим.

Напротив, он скверно спал, постоянно возвращаясь в мыслях к Ульрике Ульсенн. Он ждал, уже без всякой надежды, что она вернется к нему, когда же этого не произошло, Арфлейн был вне себя от гнева. Он ходил по кораблю, по любым пустякам кричал на команду, рассчитывал матросов, нанятых им днем раньше, распекал, почем зря, офицеров в присутствии экипажа, при этом требуя, чтобы ему докладывали обо всем, что происходит на судне, приходя, однако, в ярость, когда его беспокоили по пустякам.

За ним сложилась репутация хорошего шкипера, сурового и непоколебимого, но в то же время честного. Китобои, составлявшие костяк команды, стремились попасть на «Ледовый Дух», несмотря на таинственную цель предстоящего путешествия. Теперь же многие из них раскаивались в этом.

Арфлейн подписал контракты с тремя офицерами, вернее, оставил на борту двух имеющихся, а в качестве третьего пригласил Уркварта Длинное Копье. Казалось, что Уркварт не замечает странного состояния Арфлейна, но Потчнефф и старый Кристофф Хансен были удивлены и расстроены происшедшей с ним переменой. В отсутствие Уркварта, что случалось довольно часто, они, пользуясь моментом, обсуждали эту проблему со всех сторон.

Арфлейн понравился им с момента самой первой встречи: Потчнефф высоко ценил в нем честность и силу духа, Хансен же ощущал с ним более тесную связь, основанную на воспоминаниях о днях их соперничества. Ни тот, ни другой не понимали причины возникшей в Арфлейне перемены, и все же, веря своему первоначальному впечатлению, они надеялись, что вскоре все станет на свои места. Однако день ото дня терпение Потчнеффа таяло, так что Хансен едва уговорил его повременить отказываться от должности.

Огромное судно почти полностью заменило паруса и такелаж. Арфлейн самолично проверял каждый штифт, каждый узел и каждый линь. Он осматривал корабль дюйм за дюймом, проверяя прилегание крышек люков, натяжение такелажа, правильность положения рей. Время от времени он испытывал рулевое колесо, по-разному поворачивая полозья корабля. В рабочем состоянии они были неподвижно связаны друг с другом и с поворотным столом. Однако на фордеке, сразу же над громадным сальником рулевого вала, находился аварийный штифт, а рядом с ним — тяжелая металлическая кувалда. Выбив штифт, можно было развернуть полозья под углом друг к другу, создав тем самым некоторое подобие огромного плуга, врезающегося в лед, чтобы обеспечить немедленное торможение корабля. Арфлейн часами проверял это устройство, изредка сбрасывая на лед два тяжелых якоря, находящихся по оба борта корабля в нижней части днища. Системой рычагов они были связаны с верхней палубой. Пропущенный через последний рычаг, штифт удерживал якорь от падения на лед, рядом с каждой стойкой наготове лежали кувалды, чтобы в случае крушения, мгновенно выбив чеку, освободить якоря. Вообще якорями пользовались довольно редко, а хороший капитан старался обходиться без них, поскольку в случае контакта со льдом корабль, идущий на полной скорости, выходил из строя.

Сначала, встречаясь с Арфлейном, экипаж радостно приветствовал его, но вскоре команда стала избегать этих встреч, а суеверные китобои начали поговаривать о проклятии и обреченности экспедиции. Однако очень немногие поспешили расторгнуть контракт.

Арфлейн молча наблюдал с мостика, как тюк за тюком, бочка за бочкой загружался трюм корабля провиантом.

С каждой новой тонной груза он вновь проверял работоспособность колеса и якорей.

Однажды, заметив Потчнеффа, проверяющего, как один из матросов закреплял лини на грот-мачте, он подошел к ним и повис на вантах, оценивая крепость узлов К несчастью, один из них оказался недостаточно крепким.

— Вы называете это узлом, мистер Потчнефф? — оскорбительным тоном произнес он. — Я думал, что в ваши обязанности входит проверять качество выполняемых работ.

— Так точно, сэр!

— Мне хотелось бы доверять своим офицерам, — усмехнулся Арфлейн. — Учтите это на будущее.

Вечером Хансен едва убедил своего товарища остаться на корабле.

Шло время. Здесь были назначены четыре порки за незначительные проступки. Казалось, что Арфлейн умышленно провоцирует экипаж убраться с корабля еще до выхода на лед. И все же многим он импонировал, а тот факт, что на корабле вместе с ним находился Уркварт, служил дополнительным стимулом для дальнейшего пребывания под командованием Арфлейна.

Изредка на борт поднимался Манфред Рорсейн. Обычно Арфлейн докладывал, что до выхода корабля осталось еще две недели, но с каждым разом, под тем или иным предлогом, он все дальше переносил дату, мотивируя это своей неудовлетворенностью оснащения корабля, ссылаясь на опасность предстоящего путешествия.

— Все верно, но с такими темпами мы упустим лето, — мягко напоминал ему Рорсейн.

Нахмурившись, Арфлейн отвечал, что может вывести корабль в любую погоду. Его осторожность, с одной стороны, и явная беспечность, с другой, мало убеждали Рорсейна, но он молчал.

Наконец ледовая шхуна была полностью готова. На ее борту царил идеальный порядок: все, что можно, было отполировано до блеска, палубы были тщательно надраены, все четыре мачты сверкали белоснежными парусами, такелаж был натянут до предела, а на шлюпбалках, выполненных из китовых челюстей, слегка покачиваясь на ветру, висели небольшие шлюпы. Китовый череп на носу шхуны, ухмыляясь, смотрел на север, как бы бросая вызов поджидающим их опасностям. «Ледовый Дух» был готов к выходу.

Все еще не решаясь послать за пассажирами, Арфлейн молча стоял на мостике, оглядывая корабль. На мгновение его охватило искушение выйти на лед без Ульрики и Манфреда Рорсейна. Лед впереди корабля закрывали тучи снега, поднятые ветром, серое небо спустилось до самых мачт. Ухватившись за поручни, Арфлейн думал, что отправиться к открытому льду в такую погоду не составит труда.

Вздохнув, он повернулся к стоящему рядом Кристоффу Хансену.

— Пошлите человека к Рорсейнам, мистер Хансен. Пусть передаст, что, если ветер продержится до завтра, утром мы отправляемся.

— Да, сэр, — в голосе Хансена прозвучало сомнение. — Завтра утром, сэр?

Арфлейн понимал причину его беспокойства. Погода явно портилась, к утру, вероятно, разразится снежная буря, видимость упадет почти до нуля, паруса можно будет поставить с большим трудом.

Но уже решив для себя, Арфлейн отвернулся от него.

Спустя два часа он заметил крытые сани, запряженные шестеркой бурых волков.

Внезапно в борт корабля ударил сильный порыв ветра с запада, накренив корабль на левый борт. Арфлейну не понадобилось отдавать команду проверить швартовочные канаты. Мгновенно несколько человек отправились к борту, опередив его. Экипаж «Ледового Духа» намного превосходил по своей численности все корабли, бывшие под командованием Арфлейна, но даже в минуты раздражения он сознавал, что дисциплина на корабле безукоризненная.

Сани, запряженные волками, остановились под самым бортом корабля.

Выругавшись, Арфлейн спустился с мостика и перегнулся через бортовое ограждение.

— Назад! — прокричал он вознице. — Какого черта ты подошел так близко к борту при таком ветре? Достаточно порваться одному канату — и вас раздавит, как орех!

Из окна экипажа выглянула закутанная голова:

— Мы здесь, капитан Арфлейн. Манфред Рорсейн и Ульсенны.

— Прикажите вознице отъехать подальше. Он должен…

Новый порыв ветра подвинул корабль еще на несколько футов. Испуганный погонщик круто развернул волков, нахлестывая их плетью. Натянув упряжь, животные скользили по льду.

Арфлейн горько улыбнулся.

При таком ветре не все капитаны рискнули бы сняться с якоря, однако он выведет корабль в любом случае. Может быть, это опасно, но тем хуже для Ульсенна и его родственников.

Выйдя из экипажа, Манфред Рорсейн и Ульсенны растерянно стояли на льду, ища глазами Арфлейна. Отвернувшись, он направился к мостику.

Байдур, корабельный боцман, приветствовал его у трапа.

— Послать команду помочь пассажирам подняться на борт, сэр?

Арфлейн покачал головой.

— Пусть добираются сами, — ответил он. — Можешь опустить сходни, если тебе хочется.

Чуть позже он увидел карабкающегося по трапу на палубу Янека Ульсенна. Рядом с мужем, закутанная в меха с ног до головы, шла Ульрика. Он перехватил взгляд ее глаз, единственное, что осталось открытым под капюшоном. За ними следовал Манфред. Приветственно помахав рукой Арфлейну, он вынужден был ухватиться за поручни трапа при первом порыве ветра, вновь сдвинувшим корабль.

Через четверть часа юноша появился на мостике.

— Кузина с мужем прошли в отведенные для них каюты, капитан, — сказал он. — Наконец мы готовы?

Кивнув, Арфлейн отошел к правому борту, избегая компании юноши. Казалось, не замечая этого, Манфред последовал за ним.

— Бесспорно, вы знаете свои корабли, капитан. Я думаю, что с «Ледовым Духом» будет все в порядке, когда за него взялись вы. Уверен, что во время путешествия мы не будем испытывать больших трудностей.

Арфлейн окинул Рорсейна взглядом.

— Их вообще не будет, — сухо ответил он. — Надеюсь, вы напомните своим родственникам, что я лично командую кораблем с момента его выхода на лед. В моей власти принимать любые решения, дабы обеспечить спокойное продвижение к цели.

— В этом нет нужды, капитан, — улыбнулся Рорсейн. — Безусловно, мы понимаем это. Это закон льдов. Вы — капитан, мы подчиняемся вашим решениям.

Арфлейн нахмурился.

— Вы уверены, что Ульсенны понимают это?

— Уверен. Он не сделает ничего, что оскорбило бы вас, возможно, немного похмурится, только и всего. Сомневаюсь, что он вообще поднимется на палубу в ближайшее время. — Манфред замолчал и шагнул к Арфлейну. — Капитан, кажется, вы чувствуете себя не в своей тарелке с тех пор, как приняли командование. Что-нибудь случилось? Вас тревожит предстоящее путешествие? Мне показалось, что вы усмотрели в этом… святотатство.

Покачав головой, Арфлейн взглянул на Рорсейна.

— Вы знаете, что это не так.

На мгновение юноша смутился.

— Я не хочу вмешиваться в ваши личные дела…

— Благодарю вас.

— Мне кажется, что безопасность корабля полностью зависит от вас. Если вы не в настроении, капитан, может, имеет смысл отложить поход?

— Со мной все в порядке! — перекрывая шум ветра, прокричал Арфлейн.

— Я подумал, что мог бы помочь…

Поднеся мегафон ко рту, Арфлейн крикнул Хансену, идущему по спардеку:

— Мистер Хансен, отправьте несколько человек подтянуть провисшие паруса!

Не говоря ни слова, Манфред Рорсейн покинул мостик. Сложив руки на груди, Арфлейн, нахмурившись, проводил его взглядом.