1.

“Брайан погиб. Почти два года назад”.

Керриден даже не пытался скрыть свое удивление. Его взгляд переместился с лица девушки на синие и белые цветы ее платья. Он никак не ожидал услышать подобный ответ и сразу подумал: ей известно, что он охотится за Мэллори, и таким образом она пытается сбить его со следа.

— Я не знал, — тихо произнес Керриден. — Прошу прощения. Если бы я знал, то не стал бы вас беспокоить.

Он с трудом оторвался от ее платья и, подняв глаза, встретил прямой честный взгляд.

— Ничего, — сказала девушка быстро, словно желая ободрить его. — Два года — долгий срок. Сначала мне было очень тяжело… Но нельзя же вечно жить прошлым, правда?

— Пожалуй, — согласился Керриден, не представляя, что делать дальше. — Очевидно, мне не имеет смысла продолжать поиски. Очень жаль. — Затем, поняв, что говорит не то, поспешно добавил: — Трудно поверить, что такой человек, как Мэллори, мертв. — Он отступил на шаг, нагнулся и взял лямки рюкзака. — Не смею вас больше отвлекать…

Керриден чувствовал, как ее серые глаза внимательно изучают его, и думал, не узнала ли она в нем недруга брата.

— Нет–нет, так вы не уйдете, — живо проговорила Энн. — Войдите, прошу вас. Вы с ним вместе воевали? Вы тоже летчик?

— Нас познакомили, — осторожно ответил Керриден. — Замечательный был человек… Между прочим, я Керриден, Мартин Керриден. Не хочу вам мешать…

Девушка сделала шаг в сторону и широко распахнула дверь.

— Входите, прошу вас.

Он переступил через порог и оказался в просторной студии. Деревянный каркас застекленной крыши бросал строгие квадратные узоры теней на зеленый пробковый пол. На подрамнике стоял незаконченный холст с изображением нагой женщины. Керриден совершенно не разбирался в живописи, но его поразили глаза этой женщины. Казалось, они смотрят прямо в душу.

— Замечательно! — невольно вырвалось у него. — Ваша работа?

— Да.

Едва доставая головой ему до плеча, Энн, засунув руки в большие карманы платья, стояла так близко, что почти касалась Керридена. Некоторое время они молча смотрели на картину, затем, с оттенком печали в голосе, девушка произнесла:

— Брайан, шутя, назвал бы ее открыткой. Он мне сильно помогал. В нем от природы было заложено отличное чувство перспективы.

Глаза нагой женщины, слишком честные и проницательные, начали беспокоить Керридена. Он отвернулся и стал рассматривать студию, в которой царил образцовый порядок. С одной стороны помещения находились полки с книгами, и их пестрые переплеты красиво сочетались с многочисленными цветами, расставленными по комнате, и с развешенными по стенам картинами. Большой, покрытый подушками диван занимал место в одном углу, в другом стояла радиола.

Работы на стенах были выполнены рукой Энн. Керриден узнал ту же внутреннюю энергию, те же яркие краски и твердую точную кисть. Он еще удивился про себя, что такая хрупкая на вид девушка пишет такие мощные картины. Если в творчестве проявляется характер, то значит в ней таится немалая сила. Сила духа.

Керриден чувствовал себя явно не в своей тарелке, не знал, с чего начать, о чем говорить. Энн же, наоборот, была очень приветлива и обращалась с ним, как со старым знакомым.

— Когда вы познакомились с Брайаном?

Она неожиданно повернулась к нему, и Керриден с замешательством обнаружил, что ее взгляд такой же проницательный и честный, как у женщины на картине.

— Мы встретились случайно, — ответил он, жалея, что не ознакомился подробнее с биографией Мэллори, которую предоставил ему Ренли. — В течение недели жили под одной крышей… Он дал мне взаймы десять фунтов. Я хотел их вернуть.

— Садитесь, пожалуйста, — пригласила Энн. — Я давно не встречала никого из его знакомых. Теперь мне жаль, что я мало ими интересовалась… Что–нибудь выпьете, или, считаете, рано?

— Выпить для меня никогда не рано, — сказал Керриден, снимая пальто. Пока она доставала из буфета джин и бутылку “Дюбонне”, он продолжал: — После войны я долго провалялся в госпитале, а затем отправился в Америку. И вот недавно вернулся оттуда и вспомнил, что должен вашему брату деньги. Честно говоря, я подумал, что это прекрасный повод для встречи. Пытался найти его адрес в телефонном справочнике, но вместо его имени нашел ваше. Он как–то упомянул про сестру, Энн. Я догадался, что это вы, и вот пришел…

— Что он вам обо мне рассказывал? — Она поставила бутылки на столик. Руки у нее чуть дрожали. — Садитесь же!

— Не помню, — ответил Керриден, опускаясь в кресло.

Он не собирался лгать больше, чем необходимо. Ему и так было необычно трудно играть взятую на себя роль, постоянно приходилось подавлять порыв во всем признаться, поведать ей о Жанне, Яне и Ренли, о причинах, которые заставили его искать Мэллори.

— Мы разговорились о своих близких, и он упомянул о вас. В памяти осталось имя Энн — мое любимое.

— И вы забыли остальное? Как жаль! Признаюсь, я немного сентиментальна. Мне дорого все, что связано с Брайаном.

В замешательстве Керриден обратился к помощи новой лжи:

— Правда, я не помню. По–моему, он говорил, что вы красивы…

Она испытующе посмотрела на него.

— Нет, этого он не говорил. Ну ладно. Я не должна была вас расспрашивать.

— Простите. Напрочь вылетело из головы… Я и подумать не мог, что мне удастся с вами познакомиться. — Он поспешил сменить тему. — А как Брайан погиб? Если вы не хотите говорить об этом…

— Не хочу говорить об этом? — Девушка подалась вперед, щеки ее порозовели. Керриден поразился, что вначале она показалась ему некрасивой. — Наоборот, я только и ищу предлога, чтобы поговорить о нем! Второго такого нет!.. Через несколько недель после начала войны его сбили и взяли в плен. Он бежал и вступил в один из отрядов французского Сопротивления. Ему удалось тогда переслать мне письмо — последнее, что я от него получила. Письмо принес американский пилот, его приятель… Брайан казался таким счастливым, работая с этими людьми! Их было восемь, они пускали под откос поезда. Командиром был француз, Пьер Гурвиль. Брайан отзывался о нем восторженно, как о человеке бесстрашном, умном и справедливом. Он вообще писал очень образно, и все восемь членов группы были как живые: два француза, две француженки, два поляка и три англичанина, включая его самого. Одной молоденькой француженкой, Жанной Персиньи, он просто восхищался. Вероятно, это были замечательные люди. Я страшно волновалась, зная, какой опасности он подвергается, но ничего не могла изменить… Даже написать ему не могла. Потом из министерства военно–воздушных сил мне сообщили, что он попал в руки гестапо и был убит при попытке к бегству. Он погиб за два дня до капитуляции Германии.

“Тупик”, — подумал Керриден, уверенный, что девушка говорит то, что принимает за правду.

— Его смерть потом подтвердилась? — осторожно поинтересовался он. — Всякое иногда случается…

Энн бросила на него изумленный взгляд.

— Почему вы об этом спрашиваете?

Керриден решил прощупать, что она знает на самом деле.

— Я недавно говорил о вашем брате… с Ритой Аллен. — Он заметил, как девушка вздрогнула и сжала кулаки. — Вы знакомы? По ее мнению, ваш брат жив. Она утверждает, что несколько недель назад видела его.

Гнев, который обуял Энн при имени Риты, исчез так же быстро, как и появился. Она долго молчала, внимательно глядя на Керридена.

— Что за ерунда? Зачем вы ходили к этой женщине? Я не понимаю.

Керриден смущенно поерзал в кресле.

— Ваш брат говорил и о ней. И вот случайно несколько дней назад мы с ней встретились. Услышав ее имя, я вспомнил, что она была подругой Мэллори. Естественно, я спросил у нее, как найти вашего брата. Адреса она не знала, но заявила, что в прошлом месяце они виделись.

— Что за ерунда! — гневно повторила Энн. — Вы ошибаетесь, она никогда не была подругой Брайана. Он мне о ней рассказывал. С его стороны это было чисто плотское влечение. Вы же знаете молодых офицеров — они словно боятся что–то упустить… Ну, а эта девица сама бросилась ему на шею. И сразу же стала доить из него деньги. Он и встречался–то с ней всего один или два раза… Как у нее хватает наглости делать такие заявления?!

Керриден был удивлен.

— Она дала мне понять, что их знакомство длится около шести лет. Она даже сказала, что он купил и обставил ей домик.

— Домик?! — воскликнула Энн со смесью возмущения и презрения. — Но это смешно! Брайан знал ее всего лишь несколько дней, а потом его послали за границу. Больше они никогда не виделись.

— Он мог вам всего не говорить, — возразил Керриден, раздраженный ее слепой верой в брата. — Братья обычно не рассказывают сестрам…

— Дело не в этом, — перебила она. — Нас не касаются взаимоотношения моего брата и этой женщины. Она заявила, что он жив? Ну что ж, она лжет!

— Но по какой причине? — спросил Керриден, против воли вовлеченный в спор. — Для чего ей лгать?

Энн сперва растерялась, затем ответила:

— Сколько вы ей заплатили за эти сведения?

Теперь растерялся Керриден.

— Откуда вам известно, что я ей заплатил?

— Говорю вам, я знаю эту женщину. Ради денег она способна на все.

— Да, действительно, я ей заплатил. Однако, почему она сказала, что Брайан жив?

— А разве не это вы ожидали услышать? Скажи она вам, что он мертв, вы бы быстро потеряли к ней всякий интерес.

Керриден внимательно смотрел на девушку. Такая мысль не приходила ему в голову, и она посеяла в нем сомнения. Пока он раздумывал, пытаясь решить, солгала ему Рита Аллен или нет, Энн встала, прошла через комнату и остановилась у холста.

— Я начинаю беспокоиться, — произнесла она после продолжительного молчания. — Брайан никогда не упоминал вашего имени. Не знаю почему, но мне кажется, что вы не знакомы с моим братом. Что именно вам от него надо?

Керриден быстро поднялся и хотел что–то сказать, как вдруг заметил, что к дому приближается, пошатываясь, человек в зеленом плаще и черном берете. Ренли! Задыхающийся, потный, с безумными глазами, Ренли подбежал к двери, привалился к косяку и стал громко стучать.

Одним прыжком Керриден пересек комнату, распахнул входную дверь и подхватил падающее тело.

— Что случилось? — потребовал он. — Что вы тут делаете?

Ренли пытался отдышаться. Его грудь судорожно вздымалась.

— Что случилось?

— Они гонятся за мной по мятам, — хрипло выдавил Ренли. — Мне некуда было идти… только сюда… Этот проклятый дурак убил двух полицейских…

— Замолчите! — прошипел Керриден и поспешно оглянулся.

Сзади стояла Энн.

— Ваш брат писал в письме о Ренли, помните: один из восьми? Так вот, это он! Вы сказали, что к вашему сожалению плохо знаете друзей Брайана. Теперь у вас есть возможность с ними познакомиться.

2.

Щеколда зеленых ворот в высокой белой стене поднялась, и ворота медленно приоткрылись. Прошло несколько секунд. Потом в щель просунул голову полицейский и внимательно оглядел двор. Удостоверившись, что все спокойно, он решился открыть ворота и, сжимая в руке дубинку, медленно двинулся вперед. За ним появился второй полицейский, тоже с дубинкой.

Коттеджи стояли футах в двадцати друг от друга. Керриден, укрывшись за занавеской, видел из окна проход между двумя домиками, а также часть двора и ворота. Он видел, как оба полицейских осторожно продвигались по узкой дорожке из бетонных плит. В распахнутые ворота с любопытством глазели зеваки, собравшиеся на другой стороне улицы на почтительном, вполне безопасном расстоянии.

Рядом с Керриденом, тоже глядя в окно, стояла Энн.

Полицейские шаг за шагом приближались к правостороннему ряду коттеджей. Керриден испытывал к ним симпатию. Слишком жалкими выглядели их дубинки против предполагаемого вооруженного убийцы; и все же не чувствовалось в медленных движениях полицейских ни сомнения, ни страха.

— Вас засекли? — спросил Керриден, не отрывая глаз от окна.

Ренли, без сил повалившийся в кресло, понемногу приходил в себя. Когда он ответил, его голос звучал уже уверенней.

— Не думаю. Я был ярдах в пятидесяти впереди, потом завернул за угол и бросился сюда, по пути никого не встретив. Вряд ли меня видели. Они уже здесь?

— Осматривают двор.

Ренли с трудом поднялся.

— Если меня схватят, я пропал. Кто поверит, будто я не знал, что Ян собирается стрелять? Хладнокровное убийство на глазах у свидетелей!

— Садитесь и молчите, — оборвал Керриден, с беспокойством взглянув в сторону Энн. — Если они не знают, что вы здесь, то это еще полбеды. — Ренли упал в кресло, а Керриден продолжал, обращаясь к девушке: — Мне очень жаль. Я вам все объясню, только не сейчас. Что бы ни произошло, вас я постараюсь не впутывать. Впрочем, полагаю, вы не останетесь безучастной?

Она посмотрела на него — встревоженно, но без испуга.

— Ни вас, ни вашего товарища я никогда раньше не видела. Если полиция будет задавать вопросы, я сообщу им то немногое, что мне известно.

Керриден улыбнулся.

— Это самое разумное. Но мы не можем допустить вашей встречи. — Он взглянул на Ренли. — Придется ее связать. Поройся здесь — надо найти кусок веревки или шнура… И поторопись!

Энн быстро сделала шаг назад, но Керриден схватил ее за запястье.

— Прошу вас, будьте благоразумны, — сказал он. — Вы не пострадаете, только не кричите и не вырывайтесь. И Ренли, и меня разыскивает полиция. Мы не хотели бы прибегать к силе — разве что в самом крайнем случае. Пожалуйста, не пытайтесь сопротивляться. Как только эти двое уйдут, мы оставим вас в покое. Обещаю, что мы не причиним вам зла.

— Я чувствовала в вас фальшь… — произнесла Энн. — Хорошо, я не буду сопротивляться. Я слышала, что сказал ваш приятель. Он убийца, да?

— О господи, нет! Ренли и мухи не обидит. Он приехал в Англию с товарищами вашего брата. Стрелял Ян. Ян, помните? Поляк?

Девушка была настолько смятена, что даже не испытывала страха.

— Что все это значит? Зачем вы оба сюда пришли?

— Извините, объяснения позже, — ответил Керриден, когда в комнату вошел Ренли с охапкой ремней и шарфов, найденных в спальне Энн. — Наблюдайте за двором, — велел он, взяв два ремня.

Ренли подошел к окну.

— Так вы не будете сопротивляться?

Керриден отпустил руку девушки, но внимательно за ней следил, подозревая, что она станет кричать. Однако Энн тихо сказала:

— Нет. Что я должна делать?

— Повернитесь и заложите руки за спину.

Она повиновалась, и Керриден быстро связал ее запястья.

— Не очень туго? — спросил он, удивляясь, до какой степени ему не нравятся собственные поступки.

— Нормально.

Керриден смял в кулаке шелковый носовой платок, который дал ему Ренли.

— Откройте рот. Теперь ей стало страшно.

— Я не буду кричать, — пообещала она и попятилась.

— Послушайте, если произойдет какой–нибудь срыв, и вас найдут в таком виде, то непременно захотят узнать, почему вы не позвали на помощь, — терпеливо разъяснил Керриден. — Кляп необходим — для вашей же пользы.

Энн немного побледнела, но позволила заткнуть себе рот.

— Ну вот и отлично, — бодро проговорил Керриден. — Давайте пройдем в спальню. Будете лежать на кровати, пока все не останется позади. Как только они уйдут, я вас развяжу.

Они миновали крошечную прихожую и попали в спальню. Девушка села на кровать и подняла на него полные страха и беспокойства глаза.

— Я хочу, чтобы вы мне верили, — сказал Керриден, становясь на колени и связывая ее ноги. — С вами ничего не случится, даю слово. Как только они уйдут, я вас туг же освобожу. А теперь лежите спокойно. Надеюсь, вам не очень неудобно?

Энн откинулась на подушки.

— Представляю, что вы сейчас думаете, — продолжал он, желая во что бы то ни стало ободрить ее. — Все будет хорошо. Вы ведь не боитесь, а?

Девушка поколебалась немного, потом покачала головой. Керриден похлопал ее по плечу, улыбнулся и поспешил в студию.

— Ну как? — спросил он, заглядывая через плечо Ренли в окно.

— Думаю, они осматривают каждый дом, один за другим, — ответил англичанин. Стоя рядом, Керриден чувствовал его дрожь.

— Должен сказать, что вы просто напрашиваетесь на неприятности. Чистое безумие — говорить о таких вещах при посторонних!.. Так что же произошло?

Ренли глубоко вздохнул.

— Ян прикончил двух полицейских! Дурак, сумасшедший кретин!.. Он что–то заподозрил и обвинил меня в предательстве. Я все отрицал. Тогда он вытащил пистолет и стал мне угрожать — прямо в гостинице, в комнате отдыха! И, разумеется, вошел постоялец и это увидел. Жанна поняла, что пахнет жареным, и велела нам складывать вещи. Мы уже спускались по лестнице к выходу, когда появились полицейские. Один из них бросился к Жанне, и Ян спокойно его застрелил. Второй и пошевелиться не успел, как Ян и его ухлопал… Самое хладнокровное убийство, какое я видел!

Керриден закурил.

— Единственное, чего не следует делать в этой стране, так это убивать полицейских, — мрачно сказал он. — Хуже неприятностей не бывает… Что потом?

— Я, наверное, потерял голову, — продолжал Ренли тихим голосом. — Сообразив, что они мертвы, я бросил вещи и выскочил на улицу. На гостиницу глазели прохожие — видимо, услышали выстрелы. Представляю, какой у меня был вид. Один тип попытался остановить меня, но я вывернулся. — Ренли неожиданно обернулся. Его лицо подергивалось. — Вы можете не поверить, но Жанна выбежала из гостиницы с диким криком “Держите его!”, словно я убийца. Естественно, все бросились за мной, а Жанна и Ян в суматохе сели в полицейскую машину и укатили. Они проехали мимо меня, даже не взглянув, а за мной гналась разъяренная толпа…

Керриден скрыл усмешку.

— Железное самообладание!.. Ну, продолжайте. Как вы сюда попали?

— Мне повезло. Один раз я налетел прямо на полицейского, но вырвался и удрал. Я путал следы, прятался, снова бежал. Потом взял такси до вокзала Виктория. Когда я расплачивался с водителем, нас догнала полицейская машина, и один из фараонов заорал шоферу, чтобы тот меня задержал. Мне снова удалось бежать, и все началось заново. Потом я сообразил, что нахожусь рядом с Чейни—Уок. Если бы я не завернул сюда, меня бы поймали.

Керриден хмыкнул.

— Долго оставаться вам здесь нельзя. Вы все испортили, Ренли, спутали мои карты. Я только успел наладить контакт, как появились вы.

Однако англичанин не слушал, занятый собственными переживаниями.

— Кто поверит, что я невиновен? — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Те двое — настоящие дьяволы! Сперва они свалили на вас убийство Крю, а теперь хотят подставить меня.

— Действительно, дьяволы, — согласился Керриден с улыбкой. — Но это не значит… — Он замолчал, ткнул Ренли локтем и кивнул в окно. — Вот они!

Два полицейских и плешивый человечек в бежевом вельветовом костюме, скромно державшийся чуть сзади, вышли из–за ряда коттеджей и направились к дому № 2а.

— Ступайте в спальню! Предоставьте это мне, — велел Керриден. — И будьте наготове — возможно, вам придется уходить в спешке.

Звонок раздался, когда Ренли был уже в спальне. Керриден дал ему время закрыть за собой дверь, потом пошел открывать.

— Что вам угодно? — небрежно поинтересовался он.

— Мы ищем человека, который находится где–то здесь, — резким голосом ответил один из полицейских и вытянул шею, заглядывая в прихожую. — Высокий, худой, однорукий и одноглазый. На лице шрам. Одет в плащ зеленого цвета и черный берет.

— Такого не видел.

К двери протолкался плешивый. Его маленькие водянистые глазки смотрели напористо и зло, небритый подбородок был агрессивно выпячен вперед.

— А вы кто? — спросил он. — Я вас раньше не видел.

Керриден смерил его надменным взглядом.

— Вам не мешало бы побриться, — заметил он с издевательской улыбкой. — Или вы отпускаете бороду?

— Кто вы такой?!

Толстые и дряблые щеки человечка в бежевом костюме налились пунцовой краской.

— Меня зовут Хэнли. Я старый знакомый мисс Мэллори. А вам что за дело?

— Я Холройд, Криспин Холройд, — заявил плешивый, будто это все объясняло. — Сосед мисс Мэллори. Где она? Я хотел бы с ней поговорить.

— Она вышла за покупками, — бросил Керриден и демонстративно повернулся к полицейскому. — Это все?

— Если вы не видели интересующего нас человека…

— Нет, не видел.

Холройд потянул полицейского за рукав и зашептал ему что–то на ухо. Керриден уловил слова “Незнакомец… впервые… мне он не нравится…”.

Керриден подмигнул полицейскому.

— Если у вас есть свободное время, то через полчаса вернется мисс Мэллори. Она вам за меня поручится.

— Ладно, ладно, — ответил тот, бросил гневный взгляд на Холройда и с явным раздражением вырвался из его рук. — Пошли, Билл, — сказал он своему коллеге, — зря мы здесь околачиваемся. Он, вероятно, побежал дальше.

Керриден наблюдал, как полицейские и Холройд удалялись по дорожке. Холройд протестовал, но его не слушали.

— Все в порядке, — закричал Керриден, закрыв дверь.

В прихожую вошел Ренли, бледный и напряженный.

— Что будем делать с ней? — Он кивнул в сторону спальни.

— Она–то как раз у себя дома. Вопрос в том, что делать с вами.

Ренли прошел в студию и начал нервно мерить ее шагами.

— Положение безнадежное. Лучше всего, если я добровольно сдамся. Может быть, мне поверят.

— Кто–нибудь видел, как это произошло?

— Не знаю. Вряд ли… Они ведь все от нас попрятались. Выстрелы–то, конечно, слышали, но готов поспорить, что никто и носа не высунул.

— И все же полиции теперь наверняка известно, что вы были не один. У них есть описание Яна. Если его схватят первым, то, возможно, найдут маузер.

— Мне от этого не легче, — с отчаянием проговорил англичанин.

— Да. Надо что–то предпринять… Через несколько часов вся полиция будет на ногах.

— Что же делать? Сдаваться?

— Лучше идите со мной, — сказал Керриден после минутного размышления. — Скоро обнаружат труп Риты Аллен, и тогда все они бросятся на меня. Я направляюсь в Шотландию. Да, между прочим, я вам не говорил, что Мэллори купил вблизи Данбара остров с домом? Прекрасное убежище для нас! И кто знает — вдруг мы случайно обнаружим там его самого?

— Мы пойдем с вами, — бесстрастно отчеканила с порога Жанна, а в комнату мимо нее прошел Ян и наставил на Керридена пистолет.