Фрэнк Локк сидел в своем редакционном кабинете и не спускал глаз с Перри Мейсона.

— Мне кажется, вас ищут, — сказал он.

— Кто именно? — беззаботно спросил Мейсон.

— Репортеры, полицейские в форме, агенты в штатском… Куча народу.

— Я со всеми повидался.

— Сегодня?

— Нет, вчера вечером. А что?

— Ничего, — ответил Локк. — Кроме того, что теперь они ищут вас по другим причинам. Чего вы хотите?

— Я забежал сказать, что Ива Белтер составила прошение о назначении ее временным управляющим в связи с наследованием собственности ее супруга.

— А мне–то что? — буркнул Локк, поднимая на Мейсона глаза цвета какао.

— То, что с этой минуты здесь правит миссис Белтер. Отныне вы будете получать указания от нее, а поскольку я являюсь ее полномочным представителем, будете получать также указания от меня. И первое, что вы сделаете, — выбросите в мусорную корзину ту самую статью о Бичвуд—Инн.

— Да-а? — саркастически протянул Локк.

— Да-а, — повторил Мейсон с нажимом.

— Однако вы оптимист.

— Может быть. Но не в этом дело. Если вы в чем–то сомневаетесь, вам достаточно взять трубку и позвонить миссис Белтер.

— Мне нет нужды звонить кому бы то ни было. Здесь решаю я.

— Вот так?

— Вот так, — отрезал Локк.

— Что ж, придется нам продолжить беседу, — сказал Мейсон. — Но, разумеется, не здесь. Стены, как известно, имеют уши…

— Надеюсь, вы позаботились о том, чтобы этот разговор был интереснее, чем в прошлый раз? А то какой смысл идти?

— Идемте, Локк, прогуляемся, потолкуем, глядишь, появится и смысл.

— А может, все–таки останемся здесь?

— Вы знаете мое мнение об этом помещении. Я в нем чувствую себя не лучшим образом, а где я себя не лучшим образом чувствую, там не лучшим образом и говорю.

— Ладно, — согласился Локк, поразмыслив немного. — Но самое большее, что я могу вам уделить, это четверть часа. На этот раз вы должны говорить кратко и по делу.

— Это не составит труда, — заверил его Мейсон.

— Я всегда готов попробовать, — сказал Локк.

Он взял шляпу и вышел с Мейсоном на улицу

— Может, возьмем такси и поищем какое–нибудь спокойное местечко? — предложил Локк.

— Свернем за угол. Я хочу быть уверенным, что такси не подставное, — ответил Мейсон.

— Да бросьте вы это ребячество, Мейсон! Если у меня есть микрофон в редакции, то, по–вашему, я утыкал микрофонами всю улицу? Или вы думаете, что все, кто тут ходит и ездит, — исключительно мои люди, которые только тем и занимаются, что следят за каждым вашим шагом? Да если бы вы в прошлый раз взяли мегафон и орали на весь город, это ничего не изменило бы.

Мейсон покачал головой.

— У меня свой способ улаживать дела.

Локк искоса взглянул на него.

— Мне это не нравится.

— Не вам одному, — согласился Мейсон.

Локк задержался на тротуаре.

— Это вам ничего не даст, Мейсон. С таким результатом мы могли бы вернуться в редакцию.

— Вы об этом пожалели бы, — предостерег его Мейсон.

Несколько секунд Локк колебался.

— Ладно, идем, — решился он. — Раз уж я вышел, то доведу дело до конца.

Мейсон повел его в сторону ломбарда Штейнбурга.

— Зайдем сюда, — сказал он.

Локк бросил на него подозрительный взгляд.

— Я не буду здесь разговаривать!

— И не надо. Зайдем на минутку, и вы можете сразу выйти, если захотите.

— Это еще что за штучки?

— Ох, да идемте же! — нетерпеливо сказал Мейсон. — Сейчас не время проявлять подозрительность.

Локк вошел в помещение ломбарда, осторожно поглядывая по сторонам. Из соседней комнаты появился Сол Штейнбург, потирая руки и широко улыбаясь. Он взглянул на Мейсона и сказал:

— Ах, это вы вернулись, мистер. Что вам угодно?

В этот момент его глаза остановились на Фрэнке Локке. На лице владельца ломбарда отразилась целая гамма сменяющих друг друга чувств. Улыбка уступила место выражению растерянности, разочарования, наконец — внезапной решимости. Штейнбург поднял дрожащий палец, прицелился им в Локка и провозгласил:

— Это тот человек!

В голосе Мейсона прозвучало предостережение:

— Не спешите, Сол! Вы должны быть абсолютно уверены.

Хозяин ломбарда неожиданно обрел красноречие:

— А разве я не абсолютно уверен? Или я не способен узнать человека? Вы спрашивали меня, узнаю ли я его, а я сказал вам на это: “Да”. Теперь я вижу его, и я снова говорю вам: “Да”. Это он! Тот самый человек! Чего вы еще хотите? Это лицо я узнаю всюду. Этот нос! Этот цвет глаз!

Фрэнк Локк отступил к двери. Его губы искривило бешенство.

— Так вот что вы мне устроили! — рявкнул он. — Но вам это ничего не даст! И я вам этого не спущу!

— Что вы мечетесь? — спросил Мейсон и снова повернулся к Штейнбургу: — Сол, вы должны быть уверены абсолютно! Вы не должны сломаться во время перекрестного допроса, когда предстанете перед судом.

Руки Сола взлетели вверх в красноречивом жесте.

— Но могу ли я иметь большую уверенность? Вы поставите меня перед судом, вы притащите десяток адвокатов, вы притащите сотню адвокатов, но я всегда скажу одно и то же!

— Да я никогда в глаза не видел этого человека! — воскликнул Фрэнк Локк.

Смех Сола Штейнбурга был шедевром сарказма. На лбу Локка выступили капельки пота. Он повернулся к Мейсону.

— Что тут вообще происходит? В чем дело? Что это за номер?

Мейсон с серьезным выражением лица покачал головой:

— Это часть моей версии, — объяснил он. — Все подтверждается.

— Что подтверждается?

— Что вы купили этот револьвер, — понизив голос, сказал Мейсон.

— Вы что, сбесились?! — завизжал Локк. — Никогда в жизни я не покупал никакого револьвера! Я никогда здесь не был! Я в глаза не видел этой лавки! И вообще я не ношу оружия.

Мейсон обратился к Штейнбургу:

— Дайте мне реестр проданного оружия, Сол. И оставьте нас одних. Мы хотим поговорить.

Штейнбург подал ему реестр и поплелся к двери, ведущей в соседнее помещение. Мейсон нашел выбранную страницу и, вроде бы неумышленно прикрыв рукой номер револьвера, указал на слова: “Револьвер кольт, калибр 8”. Затем он передвинул палец к фамилии в последней графе.

— Наверное, вы будете отрицать, что это написано вами?

Локк сделал заметное усилие, чтобы удержаться и не подходить к реестру, но любопытство взяло верх. Он наклонился над книгой.

— Конечно же, это писал не я! Моя нога сюда не ступала! Я в глаза не видел этого типа! Никакого револьвера я не покупал! И это не моя подпись.

— Знаю, что не ваша, — терпеливо ответил Мейсон. — Но вы, кажется, отрицаете и то, что вы это писали? Только не торопитесь с ответом. Это может иметь принципиальное значение.

— Разумеется, не писал. Какая муха вас, черт побери, укусила?

— Полиция еще не знает, что из этого револьвера застрелили Джорджа Белтера.

Локк пошатнулся, как будто на него обрушился удар. Его глаза расширились, лоб заблестел от пота.

— Вы хотите повесить на меня мокрое дело?

— Минутку, минутку, Локк. Вы зря горячитесь. Я мог бы обратиться в полицию, но не сделал этого. Я хочу уладить дело по–своему. Хочу дать вам шанс.

— Какой, к черту, шанс?! Мало ли что болтает ваш еврей–ростовщик! Да его и слушать никто не будет! — кипятился Локк. — Надо же додуматься — пришить мне такое… Ну, ничего, уж я постараюсь, чтобы для вас это плохо кончилось!

Голос Мейсона по–прежнему был спокойным и терпеливым:

— Пойдемте куда–нибудь. Надо поговорить с глазу на глаз.

— Ловко же вы разыграли эту комедию! А я‑то, я‑то хорош! Это же надо — позволить затащить себя…

— Я, как вы выразились, затащил вас сюда, так как Сол уверял, что непременно узнает вас. Я должен был в этом убедиться.

— Ничего не скажешь, здорово придумано! А какой пафос! “Я мог бы обратиться в полицию”… Да если бы вы туда обратились, то остались бы с носом! Там быстро бы собрали несколько мужчин, построили в шеренгу. Тогда черта с два ваш еврей опознал бы меня!

Мейсон засмеялся:

— Если вы хотите пойти в полицию и стать там в шеренгу, я ничего не имею против. Думаю, Сол опознает вас и там.

— Конечно, опознает! После того, как вы ткнули в меня пальцем! Признайтесь, сколько вы сунули ему в лапу, чтобы он взялся играть в этом фарсе?

— Перебранка ни к чему не приведет, — сказал Мейсон. — Идемте.

Он взял Локка под руку и вывел из ломбарда. На улице Локк снова взорвался:

— Все! Больше не скажу ни слова! Возвращаюсь в редакцию, а вы катитесь ко всем чертям!

— Это было бы не слишком разумно, Локк, — ответил Мейсон, не выпуская его руки. — Видите ли, я могу указать мотив преступления, условия для его совершения, — словом, все.

— Да-а? — с иронией протянул Локк. — Интересно, что это за мотив?

— Вы растратили деньги из специального директорского фонда и боялись, что вас разоблачат. Вы не хотели, чтобы об этом стало известно Белтеру, который знал об убийстве в Саваннах. В любую минуту он мог бы отправить вас обратно за решетку. Вы пошли к нему, разругались, а потом застрелили!

Вытаращив глаза, Локк застыл, как вкопанный, с бледным лицом и дрожащими губами. Удар в солнечное сплетение не потряс бы его сильнее. Он хотел что–то сказать, но не мог перевести дыхание.

— Я хотел бы, чтобы в отношении вас все было в порядке, — продолжил Мейсон с холодным равнодушием. — Думаю, на Сола Штейнбурга можно положиться. Ну, а если он случайно ошибся, то суд, конечно же, вас не осудит. Вина должна быть доказана со всей несомненностью. Достаточно, чтобы вы возбудили какие–либо обоснованные сомнения, и суд присяжных тотчас оправдает вас.

Локк, наконец, обрел голос.

— Но вы–то здесь при чем? — спросил он.

Мейсон пожал плечами.

— Я адвокат Ивы Белтер.

— Та–ак, — процедил Локк, — значит, она тоже приложила к этому руку! Вы все подстроили вместе с этой девкой!

— Вот что, Локк, — в голосе Мейсона звучала угроза, — придержите–ка язык. Вы обращаете на себя внимание. Люди оглядываются. И выбирайте выражения, когда говорите о моей клиентке.

Локк с трудом овладел собой.

— Не знаю, к чему вы ведете, но я сумею сорвать ваши планы, — заявил он. — А что касается убийства Белтера, у меня — железное алиби. И я немедленно представлю его, чтобы иметь удовольствие утереть вам нос.

Мейсон повел плечами.

— Ладно, валяйте…

Локк взглянул направо, потом налево.

— Возьмем такси?

— Я не против, — согласился Мейсон.

Локк остановил такси, бросил шоферу: “Отель “Уилрайт”, — и удобно устроился на сидении. Достав платок, он вытер лоб, дрожащей рукой зажег сигарету и обратился к адвокату:

— Послушайте, Мейсон. Я отвезу вас к одной молодой особе. Надеюсь, вы — джентльмен и сохраните в тайне ее имя. Я не знаю, на что вы рассчитываете, но попытаюсь убедить нас, что нет ни малейшего шанса доказать то, что вы подстроили.

— Если это подстроено, то не нужно ничего доказывать, Локк. Вы прекрасно знаете, что достаточно возбудить обоснованное сомнение, и ни один суд присяжных в мире ничего вам не сделает.

Локк погасил сигарету о пол такси.

— Бросьте ломать комедию, Мейсон! Мы оба хорошо знаем, о чем идет речь. Вы хотите взять меня за жабры, вам нужно сломать меня, чтобы я сдался. Так зачем эти финты? Вы хотите втянуть меня в скверную историю, но я вам этого не позволю.

— Так зачем лезть из кожи, если вы уверены, что все это подстроено?

— Потому что я боюсь, что вы при случае вытащите наружу кое–какие дела.

— Вы имеете в виду то убийство в Саваннах?

Локк выругался и отвернулся от Мейсона, а тот, казалось, был полностью поглощен созерцанием людей на тротуарах, фасадов домов, витрин магазинов. Вдруг Локк начал что–то быстро бормотать, но внезапно смолк. Его глаза были насторожены и беспокойны, а лицо так и не обрело свой обычный цвет — оно по–прежнему было мертвенно–бледным.

Такси остановилось возле отеля “Уилрайт”. Локк вышел и жестом руки указал таксисту на Мейсона. Мейсон покачал головой:

— Нет, Локк, на этот раз расплачиваетесь вы. Такси — это ваша идея.

Локк достал из кармана банкнот, протянул его шоферу и скрылся в дверях отеля. Мейсон последовал за ним. Локк остановился у двери номера 946 и постучал.

— Это я, дорогая, — сказал он.

Эстер Линтен отворила. На ней был халат, из–под которого выглядывало розовое шелковое белье. При виде Мейсона она сделала большие глаза и отступила, резким движением запахнув халат.

— Что это значит, Фрэнк? — возмутилась она.

Отстранив девушку, Локк протиснулся в комнату.

— Я потом объясню тебе, милая. Расскажи этому человеку, где мы были вчера вечером.

Эстер опустила взгляд.

— В чем дело, Фрэнк?

В голосе Локка зазвучала ярость:

— Перестань валять дурака! Ты прекрасно знаешь, в чем дело. Ну, давай! Ты должна рассказать всю правду, это очень важно!

Трепеща ресницами, Эстер взглянула на Локка.

— Рассказать всю правду?

— Да. Не бойся, он не из полиции нравов. Это просто пижон, который затеял какую–то пакость и воображает, что может втянуть в нее меня.

— Мы ужинали.. — начала Эстер слабым голосом. — Потом вернулись сюда…

— И что дальше? — торопил Локк.

— Потом я разделась… — пробормотала она.

— Продолжай! Выкладывай все! И погромче, чтобы он как следует услышал.

— Я легла в постель, — продолжала она медленно, — выпила… потом еще…

— В котором часу это было? — спросил Мейсон.

— Примерно в полдвенадцатого.

Локк поощряюще взглянул на девушку.

— Ну, ну, дальше!

Эстер покачала головой:

— Я проснулась сегодня утром с ужасной головной болью, Фрэнк. Когда я засыпала, ты был здесь, это точно… А потом я отключилась.. Ничего не помню. Меня совсем разобрало. Я не слышала, как ты уходил…

Локк отскочил в угол, словно уворачиваясь от удара.

— Ты паршивая…

— Как вы обращаетесь к порядочной женщине! — вмешался Мейсон.

Ярость захлестнула Локка.

— Это она–то порядочная женщина! Не смешите!

Эстер смерила его сердитым взглядом.

— Ты чего на меня бочку катишь, Фрэнк? Если тебе нужно алиби, какого черта ты заставил меня говорить правду? Надо было предупредить заранее, и я бы спела, как по нотам. А то вопишь: “Правду, правду!”. Я, как дура, говорю правду, а меня же и поливают грязью!

Локк снова выругался.

— Мне кажется, эта молодая особа как раз одевалась, — вмешался Мейсон. — Не будем ее задерживать. Я спешу, Локк. Хотите идти со мной или предпочтете остаться?

— Я останусь, — буркнул Локк. Его тон не предвещал ничего хорошего.

— Как угодно, — подчеркнуто вежливо произнес Мейсон. — Я позволю себе отсюда позвонить.

Он подошел к телефону, взял трубку и сказал телефонистке:

— Соедините меня, пожалуйста, с полицейским управлением.

Локк наблюдал за ним глазами крысы, попавшей в ловушку. Спустя минуту Мейсон сказал в трубку:

— Соедините меня с Сиднеем Драммом из следственного отдела.

— Бога ради, бросьте трубку! — проскрипел испуганным голосом Локк.

Мейсон повернулся к нему.

— Да положите, наконец, трубку! — заорал Локк. — Вы держите меня в руках, черт побери! Вы подстроили это так, что мне не вывернуться. Все это дьявольски примитивно, но так закручено, что я и пикнуть не могу. Стоит только вытащить это дело на суд, подкрепить мотив доказательствами — и мне крышка.

Мейсон опустил трубку на рычаг.

— Наконец–то мы добрались до сути, — сказал он.

— Чего вы хотите? — спросил Локк.

— Вы знаете, чего я хочу.

Локк поднял руки в знак капитуляции.

— Это понятно. Что–нибудь еще?

Мейсон покачал головой:

— Пока нет. Я только посоветовал бы вам помнить, что владелицей журнала теперь является миссис Белтер. Лично я полагаю, что было бы неплохо столковаться с ней, прежде чем вы напечатаете что–нибудь, что могло бы прийтись ей не по вкусу. Журнал выходит раз в две недели, “е так ли?

— Да. Ближайший номер появится в следующий четверг, — сообщил Локк.

— Ну, до четверга может случиться всякое… — сказал Мейсон.

Локк ничего не ответил. Мейсон повернулся к девушке.

— Простите за вторжение, мисс.

— Не за что, — ответила она. — И чего этот идиот взъерепенился? Сам просил, чтобы я сказала правду, я и сказала, а он…

Локк рванулся к ней.

— Ты лжешь, Эстер! Ты отлично знаешь, что в постели была в полном сознании.

Она передернула плечами.

— Может, и была, но ничего, совершенно ничего не помню. Со мной такое бывает: вечером наберусь как следует, а утром ни черта не помню.

— Я бы посоветовал тебе избавиться от этой привычки, — злобно прошипел Локк. — Ты еще когда–нибудь сломаешь на этом шею!

— Сдается мне, — ехидно заметила Эстер, — что ты неплохо знаешь, как ломаются шеи. Может быть, какой–нибудь твоей подружке пришлось это испытать?

Локк сделался белым, как стена.

— Заткнись! Ты не понимаешь…

— Сам заткнись! Я не позволю так со мной разговаривать!

— Это несущественно, — вмешался Мейсон. — Дело улажено. Пойдемте, Локк. Мне хотелось бы обговорить еще кое–какие моменты.

Локк направился к двери, задержался у порога, чтобы послать девушке злобный взгляд, и вышел в коридор. Мейсон последовал за ним, не оглядываясь. Взяв Локка под руку, он подтолкнул его к лифту.

— Знаете что, — процедил Локк. — Вся эта история шита такими белыми нитками, что даже смешно. Никогда бы вы не взяли меня на этом, Мейсон, если бы не то старое дело в Джорджии. Я не хочу, чтобы кто–нибудь к нему возвращался. Хотя, в сущности, это битая карта. Прошло столько лет…

— О, нет! — с усмешкой прервал его Мейсон. — Такое преступление, как убийство, не имеет срока давности, Локк. Вы прекрасно знаете, что я могу еще раз поставить вас перед судом.

Локк отодвинулся от Мейсона. Губы его дрожали, в глазах застыл страх.

— Я легко справился бы с этим в Саваннах. Но если дело всплывет здесь в связи с другим убийством, то мне несдобровать. И вы это отлично знаете…

— Кстати, Локк, — заметил Мейсон, — сдается мне, Белтер не ведал, что вы тратили его деньги на эту куколку.

— Мало ли что вам сдается, — огрызнулся Локк. — Доказать–то вы ничего не сможете. О наших с Белтером делах не знал никто, кроме нас с Белтером. Мы с ним договаривались по–джентльменски, без документов.

— Даже если это и так, осмотрительность вам не помешает. Не забывайте, что миссис Белтер — владелица журнала. Я бы посоветовал вам прийти с ней к какому–нибудь соглашению, прежде чем вы снова будете выплачивать деньги своей красотке. В связи с судебным процессом о наследовании ваши финансовые дела будет проверять судебная ревизия.

Глаза Локка злобно сверкнули.

— Значит, так? — прошипел он.

— Значит, так, — подтвердил Мейсон. — А теперь давайте–ка попрощаемся. Полагаю, вы проявите благоразумие и не броситесь пересчитывать кости этой девушке. То, что она сказала, в сущности, ничего не меняет. Даже если Сол Штейнбург ошибся, указав на вас, то и тогда достаточно шепнуть словечко полиции в Джорджии — и вы снова за решеткой. Выкарабкаетесь вы из этого или нет, вы все равно исчезнете со здешней арены.

— Вы ведете какую–то дьявольски сложную игру, — сказал Локк. — Хотел бы я знать, что вы затеваете…

Мейсон состроил невинную мину.

— Да полно вам, Локк! Никакой игры я не веду. Если я что и веду, то только дела моей клиентки. Ну, а поскольку возникли осложнения, приходится быть начеку. Вот и принюхиваюсь то здесь, то там. Нанял детектива, который установил номер этого револьвера. Мне представляется, что я опередил полицию, которая действует обычным путем. Партизаню, одним словом.

Локк засмеялся:

— Не надо вешать мне на уши лапшу, Мейсон! Приберегите ее для кого–нибудь другого.

Мейсон пожал плечами.

— Верить или не верить — дело ваше. Я говорю то, что есть. Ну, мне пора. Возможно, мне захочется увидеться с вами еще раз, Локк. На прощанье хочу дать вам добрый совет: держите язык за зубами. Обо мне, о миссис Белтер, а особенно! — о происшествии в Бичвуд—Инн и о Гаррисоне Бёрке.

— О, можете не повторять! До конца жизни я не напишу об этом ни слова. Я знаю, когда я побит. Что вы намерены предпринять в связи с делом в Джорджии?

— Я не детектив и не полицейский. Я только адвокат и занимаюсь лишь делами миссис Белтер.

Они спустились на лифте в холл. Мейсон вышел из отеля и остановил такси.

— Ну, пока, — сказал он. — Еще увидимся.

Такси отъехало. Локк стоял у двери, бессильно опершись о стену. Лицо его было бледным, губы застыли в кривой ухмылке.