Первые лучи солнца золотили крыши домов, когда Перри Мейсон разбудил экономку Гаррисона Бёрка, женщину лет пятидесяти семи с пышными формами и враждебно сверкающими глазами.

— Меня совершенно не касается, кто вы такой, — сердито жужжала она. — Я говорю вам, что никого нет дома. Я не знаю, где мистер Бёрк. Он вернулся около полуночи, потом ему кто–то позвонил, и он ушел. Телефон трещал всю ночь. Я не подходила. Какой смысл отвечать, если мистера Бёрка все равно нет дома, а я, если встаю среди ночи, потом весь день хожу разбитая.

— Он долго разговаривал по телефону?

— Недолго, если это вообще ваше дело.

— Как вы думаете, он ждал этого звонка?

— Откуда я знаю? Я проснулась, когда он пришел, слышала, как он отпирал дверь. Я попыталась снова заснуть, но тут зазвонил телефон. Мистер Бёрк поговорил, потом поднялся наверх, в спальню. Прошло несколько минут, и его шаги раздались на лестнице. Он сбежал вниз и хлопнул дверью. Утром я зашла в спальню, смотрю — чемодан исчез. Наверное, хозяин куда–то уехал.

— Благодарю вас. Вы, пожалуй, рассказали все.

— Я тоже так думаю! — проворчала экономка и захлопнула дверь.

Мейсон сел в машину, доехал до ближайшего отеля и оттуда позвонил в свою контору. Когда Делла Стрит подняла трубку, он спросил:

— Можно попросить к телефону мистера Мейсона?

— Его нет, — ответила Делла. — Кто говорит?

— Его старый знакомый, Фрэд Б. Джонсон. Мне хотелось бы увидеться с мистером Мейсоном.

— К сожалению, я не могу вам сказать, где он сейчас, — быстро заговорила Делла. — Но надеюсь, он скоро придет. Его ищут два господина. Один из них, Пол Дрейк, по–видимому, условился с ним о встрече. Так что мистер Мейсон вскоре появится.

— Хорошо. Благодарю вас, — сказал Мейсон. — Я позвоню позже.

— Может, нужно что–нибудь передать ему?

— Нет. Просто скажите, что я звонил, — ответил Мейсон и положил трубку. Затем соединился с Детективным агентством Дрейка и попросил к телефону Пола.

— Это я, Пол, — заговорил он. — Только избавь меня от своих обычных глупых фраз и от вопросов. Знаешь, уйма людей прямо–таки горит желанием кое о чем меня расспросить, а я предпочел бы пока не отвечать. Ты понял, кто с тобой говорит?

— Да, — ответил Дрейк. — У меня есть для тебя забавные новости.

— Ну?

— Я был у того парня на Западной Шестьдесят Девятой и открыл потрясающие вещи. Нашему птенчику позвонили по телефону, после чего он сказал жене, что должен срочно уехать по важным делам. Выглядел он встревоженным. Наспех собрал чемодан, а без четверти час за ним приехал автомобиль. Наш друг сел и укатил. Обещал жене дать о себе знать; и действительно утром она получила от него телеграмму следующего содержания: “Все в порядке. Не беспокойся. Целую”. И ничего больше. У нее, конечно, душа не на месте.

— Великолепно, — сказал Мейсон.

— Это тебе что–нибудь говорит?

— Пожалуй, да. Выводы, конечно, делать рановато, но этот факт проливает свет на многое. Есть что–нибудь новенькое о Локке?

Голос Дрейка на другом конце провода оживился:

— Я еще не все узнал, Перри, но сдается мне, я на верном пути. Помнишь ту крошку из отеля “Уилрайт”? Эстер Линтен?

— Да. Ты что–то раскопал?

— Представь себе, она тоже из Джорджии.

Мейсон присвистнул.

— Это еще не все, — продолжал Дрейк. — Девушка регулярно получает деньги от Локка: каждые две недели — чек. Чеки эти покрываются не с личного счета Локка, а со специального счета “Пикантных новостей”. Нам удалось разговорить кассира из отеля. Девочка реализует эти чеки через отель.

— Попробуй поточнее узнать, откуда она и не замешана ли в какой–нибудь истории. Может быть, она не сменила фамилию.

— Мы уже этим занимаемся. Я дал задание агентству в Джорджии. Велел им телеграфировать, как только они что–нибудь узнают. Сказал, чтобы не ждали проверки фактов, а сразу сигнализировали нам при каждом новом повороте дела.

— Молодец, — похвалил Мейсон. — А не мог бы ты сказать, где Фрэнк Локк был вчера вечером?

— С точностью до минуты. При нем всю ночь был ангел–хранитель. Хочешь увидеть отчет?

— Да. Немедленно.

— Где тебя поймать?

— Выбери кого–нибудь из надежных парней и с ним пришли это в отель “Рипли” для Фрэнка Б. Джонсона из Детройта. Только пусть он проследит, нет ли за ним хвоста.

— Ладно. Не теряй со мной контакта. Я могу тебе понадобиться.

— О’кей — ответил Мейсон и положил трубку.

Он вернулся в отель “Рипли” и спросил, нет ли корреспонденции для мистера Джонсона. Ничего не было. Затем он поднялся наверх и нажал ручку двери своего номера. Дверь была не заперта, и он вошел.

На краю кровати сидела Ива Белтер и курила сигарету. На столике возле нее стояли стакан и бутылка виски, опорожненная примерно на треть. В кресле сидел высокий мужчина с мученической миной на лице и беспокойным выражением глаз.

— Как славно, что вы пришли, — сказала Ива. — Вы мне не хотели верить, да? Так вот вам еще одно доказательство!

— Доказательство чего? — поинтересовался Мейсон.

— Того, что завещание фальшивое, — заявила Ива. — Это мистер Дейджетт из банка, он вел дела Джорджа, и с уверенностью утверждает, что это — не почерк моего мужа.

Дейджетт с улыбкой поклонился:

— Адвокат Мейсон, не так ли? Очень раз с вами познакомиться.

Однако руку Мейсону он не протянул. Мейсон, широко расставив ноги, глядел в его беспокойные глаза.

— Вас держат в кулаке, не так ли? — насмешливо сказал он. — Иначе вряд ли вы появились бы здесь в такой час. Наверное, вы звонили горничной и оставили сообщения о какой–нибудь шляпе или ином предмете дамского туалета. Ну, ну, не трудитесь отрицать. Меня совершенно не касаются вопросы женского гардероба. Меня интересуют только факты. Забудьте о том, что она велела говорить. Вы окажете ей большую услугу, если скажете мне правду. Итак, как обстоят дела?

Банкир изменился в лице. Он переместился на полшага в сторону адвоката, остановился и сделал глубокий вдох.

— Вы имеете в виду завещание? — спросил он.

— Да.

— Я осмотрел его очень тщательно. Оно подделано и, что самое странное, подделано не очень умело. Если как следует приглядеться, видно, что почерк в нескольких местах меняется. Такое впечатление, что тот, кто его писал, очень спешил и, забываясь, выводил буквы своим собственным почерком.

— Где это завещание? — резко спросил Мейсон.

Ива протянула ему документ.

— Может, еще стаканчик, Чарли? — со смешком спросила она банкира.

— Нет, — пробормотал он.

Мейсон внимательно всматривался в документ. Его глаза сузились.

— Бог мой, вы совершенно правы! — воскликнул он.

— Вне всяких сомнений, — подтвердил Дейджетт.

— Вы готовы повторить это на суде? — в упор спросил Мейсон.

— Конечно же, нет! Да и кому нужно мое подтверждение? Дело–то очевидное.

Мейсон не отрывал от него взгляда.

— Ну, хорошо, — сказал он. — Для меня и этого достаточно.

Не сказав ни слова, Дейджетт подошел к двери и исчез, как будто его ветром сдуло. Мейсон повернулся к Иве Белтер.

— Я велел вам прийти сюда для выяснения некоторых подробностей. Но я не говорил, что вы можете располагаться здесь, как дома. Вы отдаете себе отчет в том, как бы выглядело, если бы кто–нибудь застал нас вдвоем в этот час в отеле?

Ива пожала плечами.

— В некоторых случаях приходится рисковать. Я хотела, чтобы вы поговорили с Дейджеттом.

— Как вы его сюда затащили?

— Позвонила и велела прийти. Дело было достаточно важное. Господи, вы тут такого наговорили! Фи, как гадко вы себя вели!

Ива захохотала пьяным смехом.

— Похоже, вы хорошо его знаете? — спросил Мейсон.

— Что вы хотите этим оказать?

— Что вы его хорошо знаете. “Чарли” — так вы к нему обращались.

— А как еще к нему обращаться, если его зовут Чарли? Это наш с Джорджем общий друг.

— Понимаю.

Мейсон подошел к телефону и набрал номер конторы.

— Говорит Джонсон, — сказал он. — Мистер Мейсон вернулся?

— Еще нет, — ответила Делла Стрит. — Боюсь, что он будет очень занят, когда вернется, мистер Джонсон. В эту ночь что–то произошло, я не знаю точно, что именно, но речь идет об убийстве. Сюда все время рвутся репортеры, хотят взять у мистера Мейсона интервью, а один господин сидит в приемной и не собирается уходить. Мне кажется, он из полиции. Поэтому вряд ли вам удастся побеседовать с мистером Мейсоном здесь.

— Это скверно, — сказал Мейсон. — Я должен продиктовать кое–какие документы. Мне бы хотелось, чтобы мистер Мейсон их просмотрел и подписал. А может быть, вы порекомендуете мне стенографистку, которая написала бы их под мою диктовку?

— Не могу ли я быть вам полезна?

— А сможете ли вы уйти? Боюсь, вы сейчас очень заняты.

— Это мои проблемы.

— Я в отеле “Рипли”, — сообщил он.

— Хорошо, — сказала Делла и положила трубку.

Мейсон хмуро взглянул на Иву Белтер.

— Коль скоро вы уже пошли на риск и остались, то задержитесь еще ненадолго.

— Что вы собираетесь делать?

— Я намерен составить прошение в суд о назначении управляющего наследством Джорджа Белтера. Это вынудит их раскрыть карты и потребовать признания завещания. Тогда мы подвергнем сомнению его подлинность и подадим следующее прошение о назначении временным управляющим вас.

— Что все это значит?

— Это значит, что вы возьмете руль в свои руки и, надеюсь, не выпустите.

— Много мне это даст! По завещанию я оказалась лишенной наследства. Мы должны прежде всего доказать, что завещание подделано. Мне не достанется ни цента, пока не закончится слушание дела и не будет вынесен приговор, ведь так?

— Если вас назначат временным управляющим, то “Пикантные новости” как часть наследства окажутся в ваших руках.

— Понимаю.

— Мы приготовим сразу все необходимые бумаги, — продолжал Мейсон, — и моя секретарша в соответствующее время будет поочередно представлять их в суд. Завещание вы должны отнести домой. Полиция, по всей вероятности, наблюдает за кабинетом, так что в сейф его класть нельзя. Выберите другое место.

Ива снова захохотала.

— Это пара пустяков!

— Вы пошли на дьявольский риск, миссис Белтер. И вообще то, что вы прикасались к завещанию, выходит за рамки моего понимания. Если вас накроют с ним, дело может принять скверный оборот.

— Об этом пусть у вас голова не болит! Я сделаю так, что комар носа не подточит. А вы, мистер Мейсон, разве никогда не рискуете?

— Еще как! Сейчас, например. Иметь дело с вами — все равно, что жонглировать динамитными шашками.

Ива обольстительно улыбнулась.

— Вы считаете? Я знаю, что мужчины бывают в восторге от таких женщин. — И она потянулась к бутылке.

Мейсон хмуро взглянул на нее.

— Вам больше нельзя.

— Ну-у, — капризно протянула Ива. — Не ведите себя, как мой муж.

Мейсон подошел к столику, взял бутылку, заткнул ее пробкой, сунул в ящик комода и запер на ключ.

— Вы считаете, что поступаете тактично? — рассердилась Ива.

— Вполне, — спокойно ответил Мейсон.

Зазвонил телефон. Портье сообщил, что посыльный принес письмо. Мейсон распорядился, чтобы его доставили в номер. Он подошел к двери и, как только раздался стук, отворил ее, дал бою монету и получил конверт. В нем был отчет детектива, который вел наблюдения за Фрэнком Локком в прошлый вечер.

— Что это? — спросила Ива Белтер.

Мейсон молча покачал головой, подошел к окну и разорвал конверт. Отчет был предельно прост. Локк зашел в законспирированный кабак и провел там около получаса, побывал у парикмахера, который побрил его и сделал массаж, после чего отправился в номер 946 отеля “Уилрайт”. Через десять минут он вышел оттуда с Эстер Линтен. Они поехали в ресторан, ели и танцевали примерно до одиннадцати, после чего вернулись в отель. Заказали имбирное пиво и лед. Локк оставался в номере до половины второго. Затем возвратился домой.

Мейсон спрятал отчет в карман и принялся барабанить пальцами по подоконнику.

— Вы действуете мне на нервы, — неожиданно произнесла Ива. — Может быть, вы объясните, что все это значит?

— Я уже все объяснил.

— Что это за бумаги?

Мейсон засмеялся:

— Вы считаете, что раз я занимаюсь вашим делом, то должен знакомить вас с делами всех моих клиентов?

Она окинула его неодобрительным взглядом.

— Вы ужасный человек.

Мейсон пожал плечами и перестал барабанить по подоконнику. В дверь постучали.

— Пожалуйста, — сказал Мейсон.

На пороге стояла Делла Стрит.

— Хорошо, что вы пришли, Делла, — приветствовал ее Мейсон. — Я хочу на всякий случай подготовить весь комплект бумаг. Мы должны иметь готовое прошение о назначении управляющего наследством, протест против признания завещания, прошение о назначении Ивы Белтер временным управляющим со всеми полномочиями. И еще нам будут нужны заверенные копии решения о назначении временного управляющего для вручения заинтересованным сторонам.

— Вы хотите продиктовать все это сейчас? — холодно спросила Делла.

— Да. И еще я хотел бы позавтракать.

Он подошел к телефону и заказал завтрак в номер. Делла Стрит взглянула на Иву Белтер.

— Извините, но мне нужен будет столик, — сказала она.

Ива Белтер приподняла брови и убрала со столика стакан жестом дамы, подбирающей юбку, чтобы не прикоснуться ко встреченному на улице нищему. Мейсон поднял бутылку имбирного пива и ведерко со льдом, вытер столик салфеткой и переставил его на середину комнаты. Делла придвинула стул, положила на стол блокноты и приготовила карандаши.

Перри Мейсон быстро диктовал, пока не принесли завтрак. Все трое ели с аппетитом, хотя и в совершенном молчании. Ива Белтер старалась вести себя как леди, которая снизошла до принятия пищи за одним столом с прислугой.

Когда позавтракали, Мейсон распорядился, чтобы убрали посуду, и вновь начал диктовать. К половине одиннадцатого работа была закончена.

— Возвращайтесь в контору и перепечатайте все это, чтобы бумаги можно было подписать, — обратился он к Делле. — Только позаботьтесь о том, чтобы никто не видел, что вы делаете. Будет лучше, если вы вообще запретесь на ключ. Для прошений можно попользовать печатные бланки.

— Хорошо. А теперь я хотела бы поговорить с вами с глазу на глаз.

Ива пренебрежительно фыркнула.

— Не обращайте внимания на миссис Белтер, Делла, — сказал Мейсон. — Она уже уходит.

— О, нет! — воспротивилась Ива.

— К сожалению, миссис Белтер, вам придется нас покинуть. Вы ушли бы раньше, но мне были нужны кое–какие данные для документов, которые мы с вами составили. Теперь вам следует исчезнуть, а после полудня — появиться в моей конторе и подписать прошения. Только, пожалуйста, держите язык за зубами! За вами будут охотиться репортеры и рано или поздно где–нибудь вас поймают. Пусть они увидят, что вы настолько потрясены, сломлены, подавлены ужасным несчастьем, что им нечего и пытаться взять у вас интервью. Они должны поверить, что вы пребываете в безысходной скорби и что с их стороны было бы бессмысленно и даже преступно лезть к вам в душу. Если кто–нибудь из них нацелит на вас фотоаппарат, показывайте ему коленки и обливайтесь слезами. Это у вас хорошо получается.

— Какой вы вульгарный, — Ива состроила презрительную мину.

— Не всем же быть такими утонченными, как вы, например, — с ехидством ответил Мейсон. — И бросьте, к черту, свои ужимки. Вы, надеюсь, убедились, что на меня это не действует.

Ива с достоинством надела плащ, шляпу и направилась к двери.

— Каждый раз, — капризно произнесла она, — как только я начинаю проникаться к вам доверием, вы так и норовите все испортить.

Без лишних слов Мейсон отворил дверь, попрощался с Ивой низким поклоном и снова запер дверь. После этого он подошел к Делле и спросил, что случилось.

Делла сунула руку за лиф и вытащила конверт.

— Это принес посыльный.

Мейсон вскрыл конверт. В нем были стодолларовые дорожные чеки — две книжечки по тысяче долларов каждая. Все чеки были подписаны Гаррисоном Бёрком и оформлены на предъявителя. К ним была приложена записка:

“Считаю, что будет лучше, если я на некоторое время исчезну. Не допустите, чтобы я был впутан в это дело. Любой ценой спасите меня!

Г. Б.”.

Мейсон пробежал глазами строчки, написанные второпях, карандашом и передал чеки Делле.

— В конце концов, — сказал он, — дела идут так, что грех жаловаться. — И добавил: — Только будьте осторожны, когда станете их реализовывать.

Делла кивнула.

— Две тысячи долларов — неплохой гонорар, — продолжал рассуждать Мейсон. — А ведь пока дело закончится, им придется еще не раз браться за кошельки.

— Вы так спокойны, шеф, а ведь может случиться… Я слышала утром, что говорили репортеры. Ива Белтер привезла вас к себе домой, прежде чем уведомить полицию, и подстроила все так, чтобы свалить вину на вас, если ей это будет выгодно. Она вполне может заявить полиции, что это вы были наверху, когда прозвучал выстрел.

— Что делать, Делла? Я уже говорил вам, что клиентов не выбирают. Их надо принимать такими, какие они есть. В этой игре обязателен только один принцип: если уж ты взялся за дело, нужно сделать все, чтобы довести его до благополучного завершения.

Делла негодующе фыркнула:

— Но это еще не означает, что следует брать на себя убийство, чтобы не пострадал любовник какой–нибудь сомнительной дамочки!

— Я вижу, вы неплохо проинформированы, Делла. С кем вы разговаривали?

— С одним репортером. И не разговаривала, а слушала.

Мейсон улыбнулся:

— Ну–ну. А теперь бегите и подготовьте бумаги. Обо мне не беспокойтесь. У меня есть еще несколько дел, которые необходимо уладить. Когда пойдете сюда опять, будьте внимательны и проверьте, не следят ли за вами.

— А тут и проверять нечего. Они шли за мной шаг в шаг. Пришлось выкинуть тот же самый номер с туалетом, что и миссис Белтер. Мужчину всегда сбивает с толку, когда женщина заходит в туалет, так что удалось от них оторваться. Но, боюсь, в следующий раз вряд ли получится.

— Это уже не имеет особого значения. Я скрывался достаточно долго. Скорее всего, меня так или иначе найдут и, видимо, — уже сегодня…

— Ненавижу ее! — взорвалась Делла. — Вы из–за нее рискуете, а стоит ли она этого? Вы говорите, что она платит… Да плати она десять раз по столько, все равно не надо было связываться с ней! Насквозь ее вижу! Этакая кошка с бархатными коготками!

— Спокойно, девочка! Вы еще не видели последнего раунда.

Делла покачала головой.

— Я видела достаточно. Ладно, пойду. Часам к трем подготовлю бумаги.

— Угу, — сказал Мейсон. — Дадите Иве подписать и проследите, чтобы все было в порядке. Может, я заскочу или позвоню, чтобы вы подбросили мне ее куда–нибудь.

Делла улыбнулась и вышла — элегантная, сдержанная, преданная… и очень обеспокоенная. Мейсон подождал пять минут, закурил сигарету и тоже вышел из отеля.