Было около трех утра, когда Перри Мейсон позвонил Полу Дрейку.

— Пол, для тебя есть работенка. Дело очень спешное.

— Черт побери! — проворчал Пол заспанным голосом. — Ты и ночью не можешь угомониться!

— Слушай, — продолжал Мейсон. — Просыпайся и вылезай из постели. Это нужно провернуть немедленно. Ты должен опередить полицию.

— Как, черт возьми, я могу опередить полицию?

— Можешь. Я случайно узнал, что ты имеешь доступ к интересующим меня реестрам. Ты представлял когда–то “Общество защиты торговцев”, а оно располагает копией всех реестров огнестрельного оружия, проданного в городе. Меня интересует кольт восьмого калибра, номер 127337. Полиция провозится с ним полдня, не меньше. Пока будут разбираться с отпечатками, пока то да се… А я должен иметь эти данные раньше, чем они.

— А чем интересен этот револьвер? — спросил Пол Дрейк.

— Кое–кто схлопотал из него пулю в сердце.

Дрейк присвистнул.

— И это как–то связано с делом, которым я сейчас занимаюсь?

— Не думаю, но полиция может предположить такое. Я должен иметь аргументы для защиты клиентки, причем раньше полиции.

— Ладно. Где я тебя поймаю?

— Нигде. Я сам позвоню.

— Когда?

— Через час.

— За час я не успею, — взвыл Дрейк. — Это невозможно.

— Ты должен. Так или иначе, я позвоню. Пока!

Он нажал на рычаг, после чего набрал номер домашнего телефона Гаррисона Бёрка. Никто не ответил. Тогда он набрал номер Деллы Стрит и почти тотчас услышал в трубке ее санное “алло”.

— Делла, говорит Перри Мейсон. Просыпайтесь. Нас ждет работа.

— Который час? — спросила она.

— Около трех. Может, три пятнадцать.

— Ладно. Что я должна делать?

— Вы уже проснулись?

— Конечно, проснулась. Или вы думаете, что я говорю во сне?

— Делла, острить некогда. Дело очень важное. Набросьте на себя что–нибудь — и немедленно в контору. Я по телефону закажу такси. Подождет внизу, пока вы оденетесь.

— Я уже одеваюсь. Я могу навести красоту или должна просто что–нибудь набросить?

— Наведите красоту, только не тратьте много времени.

— Ясно, — сказала она и положила трубку. Заказав такси, Мейсон вышел из ночной аптеки, откуда звонил, и сел в машину. Приехав в контору, он включил свет, опустил шторы и начал расхаживать по кабинету. В эту минуту он напоминал тигра в клетке. Было в нем что–то и от боксера, загнанного в угол ринга, который при всей своей ярости не забывает об осторожности — следит, чтобы не совершить ложный шаг.

В двери заскрежетал ключ, и появилась Делла Стрит.

— Доброе утро, шеф! Ничего себе, служебное время!

Движением руки он пригласил ее в кабинет.

— Это начало рабочего дня, — объявил он, когда они сели.

— Что случилось? — спросила она, с беспокойством глядя на шефа.

— Убийство.

— Надеюсь, мы выступаем только от имени клиента?

— Не знаю. Не исключено, что мы в это замешаны.

— Замешаны?!

— Да.

— Это та женщина! — воскликнула Делла с яростью.

Он нетерпеливо тряхнул головой:

— Когда вы, наконец, избавитесь от этих предубеждений, Делла?

— А разве я не права? Я с самого начала знала, что ничего хорошего из этого не выйдет, что она принесет уйму неприятностей. Я же вас предупреждала…

— Ну, ладно, — устало прервал ее Мейсон. — Сейчас не до эмоций. Я хочу кое–что вам рассказать. Мне трудно предугадать развитие событий, но может так случиться, что я вынужден буду уйти в тень. Вам придется действовать без меня.

— Что значит “уйти в тень”?

— Неважно.

— Для меня важно, — ответила она; в ее расширившихся глазах была тревога. — Что вам угрожает?

— Эта женщина обратилась к нам как Ива Гриффин, — начал он, не ответив на ее вопрос. — Я послал за ней Пола. Он ее упустил. Тогда я попытался нащупать, кто стоит за “Пикантными новостями”. Выяснилось, что это некий Джордж Белтер, обитающий на Элмвуд–драйв, о нем вы прочтете в утренних газетах. Я нанес визит в его резиденцию, мы пообщались. Он оказался крепким орешком. В доме я наткнулся на его жену — представьте себе, это была наша клиентка. Ее настоящее имя — Ива Белтер.

— Чего она хотела? — спросила Делла Стрит. — Найти себе козла отпущения?

— Нет, она действительно попала в серьезную передрягу: пошла в Бичвуд—Инн с мужчиной, которым интересовался ее муж. Белтер и раньше знал достаточно, чтобы скомпрометировать этого мужчину, а тут возьми и случись этот налет… Через подставное лицо Белтер угрожал описать все это в своем журнале, а тогда и имя миссис Белтер должно было бы выйти на свет. Представляете, что бы началось, если бы Белтер узнал, что этот тип крутит роман с его женой!

— А что это за тип?

— Гаррисон Бёрк, — ответил Мейсон медленно.

Она подняла брови, но ничего не сказала. Мейсон закурил сигарету.

— А что может сказать Гаррисон Бёрк по этому поводу? — спросила она после паузы.

Мейсон сделал неопределенный жест рукой.

— Он прислал с посыльным деньги.

— Ах, так…

Минуты две в кабинете висела напряженная тишина.

— Ну и что дальше? — спросила, наконец, Делла. — Что я прочту в утренних газетах?

Мейсон заговорил бесцветным голосом:

— Я лег спать. После полуночи позвонила Ива Белтер… Она хотела, чтобы я приехал к какой–то аптеке, она меня там ждет. Ну, я поехал… Она сказала, что у ее мужа была ссора с каким–то человеком, и этот человек застрелил его.

— Она видела этого человека?

— Не видела, но слышала голос.

— Она знает, чей это голос?

— По крайней мере, ей так кажется.

— И кто же, по ее мнению, это был?

— Я.

Она смотрела на него все тем же неподвижным взглядом — выражение ее глаз не изменилось.

— И что?

— Ничего. Я же был дома, в постели.

— Есть доказательства? — спросила она глухо.

— Боже мой! — раздраженно воскликнул он. — Вы считаете, что перед тем, как лечь спать, я должен обеспечить себе алиби?

— Вот стерва! — взорвалась Делла. Потом спросила более спокойно: — И что дальше?

— Мы поехали туда; ее муж был мертв. Один выстрел, точно в сердце. Он принимал ванну, набросил халат, вышел в кабинет, и кто–то его застрелил.

Глаза Деллы расширились:

— Значит, она затянула вас туда прежде, чем уведомила полицию?

— Да. И полиции это не понравилось.

Лицо девушки побелело. Она глубоко вдохнула, хотела что–то оказать, но сдержалась. Перри Мейсон продолжал тем же бесцветным голосом:

— Я поцапался с сержантом Гоффманом. Есть там племянник, который мне не нравится. Этакий рафинированный джентльмен. Экономка что–то скрывает, а ее дочка, кажется, лжет. Полиция держала меня внизу, а допросы проводились наверху. Но у меня было время немножко осмотреться, прежде чем они приехали.

— И здорово вы поцапались с сержантом Гоффманом?

— Для данной ситуации — достаточно.

— Итак, вы намерены подставить за нее свою шею? — спросила Делла, и глаза ее увлажнились. — И что дальше?

— Сам не знаю. Предполагаю, что экономка в конце концов сломается. Насколько я мог понять, они еще не прижали ее к стене, но сделают это рано или поздно. Она что–то скрывает. Если бы я мог знать, что! А еще я не знаю, правду ли сказала Ива Белтер…

— Ива Белтер — правду?! — фыркнула Делла. — Да скорее мир перевернется, чем она скажет хоть слово правды. Что за свинство втянуть вас в эту мерзкую историю!

— Да полно вам, Делла… Ну, так уж вышло…

— А Гаррисон Бёрк знает про убийство? — спросила Делла.

— Я пытался ему дозвониться. Его нет дома.

— Восхитительно! Его нет дома! Подходящее же время он выбрал для развлечений!

Мейсон устало улыбнулся:

— Правда?

Они переглянулись. Делла глубоко вздохнула и взволнованно заговорила:

— Послушайте, шеф! Она же вас подставила! Вы поссорились с ее мужем — и вскоре его находят убитым. А как ловко она подстроила, чтобы полиция застала вас на месте преступления! Да она утопит вас в грязи, а сама при этом и пальчиков не замарает. Неужели вы это допустите?

— Постараюсь не допустить. Но раз уж взялся ей помогать, то не брошу ее на произвол судьбы.

Лицо Деллы Стрит стало совсем белым, губы сжались в тонкую линию.

— Это же обычная… — начала она и смолкла, сдерживая грубое слово.

— …клиентка, — закончил Мейсон с нажимом. — Клиентка, которая хорошо платит.

— Платит за что? Чтобы вы защитили ее от банды шантажистов? Или чтобы свалить на вас убийство?

В ее глазах блестели слезы.

— Мистер Мейсон, — продолжала она, — не будьте так чертовски великодушны. Откажитесь от этого. Пусть делает, что хочет! Ведь вы только адвокат. Будет достаточно, если вы выступите на судебном разбирательстве!

— Нет, Делла, — спокойно возразил он, — я уже ввязался в драку. Отступать поздно.

— Еще не поздно.

Он невесело улыбнулся:

— Не забывайте, она — моя клиентка.

— Вашей клиенткой она будет на процессе, — не унималась Делла. — А пока сидите и ждите разбирательства.

Он покачал головой:

— Не могу ждать, Делла. Прокурор–то не сидит сложа руки. В эту минуту его люди допрашивают свидетелей. Они вложат в уста Карлу Гриффину слова, которые завтра появятся на первых страницах газет и станут опасным материалом на суде

Делла поняла, что переубеждать его бесполезно.

— Вы думаете, ее могут арестовать? — спросила она.

— Не знаю.

— Нашли какой–нибудь мотив?

— Нет. Примеряли все классические мотивы, но ни один не подошел. Дело замерло на мертвой точке. Но как только они свяжут это убийство с происшествием в Бичвуд—Инн, у них появится мотив.

— Думаете, они докопаются?

— Это неизбежно.

Глаза Деллы Стрит внезапно расширились.

— Вы полагаете, что в него стрелял Гаррисон Бёрк?

— Не знаю, Делла. Ничего не знаю. Я пытался до него дозвониться — безрезультатно. Попробуйте вы. Вот номер Бёрка. Звоните каждые десять минут, пока хоть кто–нибудь не отзовется.

— Ладно.

— Да, и позвоните Полу Дрейку. Он вероятнее всего в своей конторе. А если нет, попробуйте найти его по тому номеру, ну, вы знаете по какому. Он выполняет одно мое задание, связанное с этим делом.

— Понятно, — сказала Делла и вышла.

Мейсон снова принялся шагать по кабинету. Через несколько минут зазвонил телефон. Мейсон поднял трубку.

— Пол Дрейк, — услышал он голос Деллы, после чего заговорил Пол.

— Это ты, Перри?

— Что–нибудь узнал? — спросил Мейсон.

— Твой телефон в порядке? Никто не подслушивает?

— Все нормально.

— Ну, слушай. Есть данные о том револьвере.

— Ну же, говори!

— Полагаю, тебе нет дела до того, где сделана эта пушка и где продана? Тебе интересно, кто ее купил, да?

— Именно так, Пол.

— Так вот, Перри, последним покупателем был некий Пит Митчелл. Его адрес: Западная Шестьдесят Девятая улица, 1322.

— Отлично. А что нового относительно Локка?

— Я еще не получил отчеты с Юга. Узнал только, что он родом из Джорджии, но потом след теряется. Наверное, он сменил фамилию.

— Видимо, влип в какую–то передрягу. Ты не узнал о нем ничего компрометирующего?

— Кое–что узнал о его красотке из отеля “Уилрайт”. Зовут ее Эстер Линтен. Живет в номере 946, платит ежемесячно.

— Ты случайно не пронюхал, чем она занимается?

— Вернее будет спросить не “чем”, а “кем”. Сдается мне, она готова заняться любым, кто подвернется. Но никаких всерьез компрометирующих ее данных у меня нет. Пока нет. Погоди, дай только срок. и позволь мне поспать. Человек не может одновременно быть в десяти местах и работать круглосуточно.

— Понемногу привыкнешь, — сказал Мейсон со смехом. — Особенно, если и дальше будешь заниматься этим делом. Побудь еще немного в конторе. Я перезвоню через минуту.

— О’кей, — вздохнул Дрейк и повесил трубку.

Мейсон прошел в приемную.

— Делла, вы помните политическую бурю, что разразилась года два назад? У нас где–то была папка с документами об этом деле.

— Да, есть папка с надписью “Политика”. Я никогда не могла понять, зачем мы ее держим.

— Речь идет о связях, — пояснил Мейсон. — В папке должно быть письмо Клуба сторонников Гаррисона Бёрка по выборам в конгресс. Найдите его.

Делла подошла к стеллажу с палками. Мейсон сидел на углу письменного стола, уставясь в пространство. Было видно, что он лихорадочно анализирует десятки возможных решений запутанного дела.

Делла приблизилась к нему с письмом.

— Отлично, — произнес Мейсон, поднося листок к глазам.

С правой стороны бланка были перечислены члены–основатели Клуба сторонников Бёрка — длинная колонка из ста с лишним фамилий Пятнадцатым в списке шел П. Дж. Митчелл; сбоку был помещен его адрес: Западная Шестьдесят Девятая улица, 1322.

Мейсон быстрым движением сложил письмо и сунул в карман.

— Соедините меня еще раз с Полом, — сказал он, вернувшись в кабинет и закрыв за собой дверь.

Когда в трубке зазвучал голос Дрейка, Мейсон сказал:

— Пол, ты должен кое–что для меня сделать.

— Опять? — простонал Дрейк.

— Старик, ты еще и не принялся по–настоящему за работу.

— Ну, слушаю, — вздохнул детектив.

— Садись в машину, — начал Мейсон, — и поезжай на Западную Шестьдесят Девятую улицу. Вытащи этого Пита Митчелла из постели — только поделикатнее, чтобы он потом не заложил ни тебя, ни меня. Используй тот номер с глуповатым детективом, который слишком много болтает. Не спрашивай Митчелла ни о чем, пока сам ему все не расскажешь, понял? Скажешь, что ты детектив и что Джордж Белтер был застрелен вчера вечером в своем доме из револьвера, вроде бы приобретенного когда–то Митчеллом. Делай вид, будто считаешь, что этот револьвер по–прежнему у него, а произошла какая–то ошибка с номерами, и что ты только ради формальности интересуешься, что он делал около полуночи или немного позже. Спроси, у него ли этот револьвер, а если нет, то что он с ним сделал. Не забудь сам ему все рассказать, прежде чем начнешь задавать вопросы.

— Одним словом, я должен изображать настоящего кретина?

— Вот–вот, настоящего кретина. А потом тебя постигнет полная потеря памяти.

— Понял, — отозвался Дрейк. — Я должен устроить это дело так, чтобы подстраховаться?

— Устрой так, как я сказал, — произнес Мейсон усталым голосом. — Именно так, как я сказал, — повторил он.

Мейсон опустил трубку на рычаг. Скрип дверной ручки заставил его поднять глаза. В кабинет заглянула Делла Стрит, бледная, с расширившимися глазами. Закрыв за собой дверь, она подошла к шефу.

— Там ждет какой–то субъект. Говорит, что знает вас. Сказал, что его фамилия Драмм и что он из полицейского управления.

Дверь открылась, и за спиной Деллы появилась ухмыляющаяся физиономия. В этот ранний час выцветшие глаза Драмма казались совершенно лишенными жизни. Больше, чем когда–либо, он походил сейчас на бухгалтера, который минуту назад слез со своего высокого табурета, чтобы отыскать какую–то квитанцию.

— Прошу прощения за вторжение, — сказал он, — но я хотел бы покалякать с тобой, прежде чем ты успеешь выдумать какую–нибудь складную историйку.

Мейсон усмехнулся:

— Я уже успел привыкнуть к скверным манерам полиции.

— О, простите, — обиделся Драмм. — Я не настоящий полицейский, я сыскной агент, филер.

— Входи и садись, сыскной агент, — пригласил Мейсон.

— Ну и рабочий день у вас! — заметил Драмм. — Я искал тебя по всему городу и, наверное, так и не нашел бы, если бы случайно не заметил свет в твоей конторе.

— Не мог ты ничего заметить. Окна зашторены.

— Разве это важно? — Драмм снова ощерился в усмешке. — Я догадался, что ты здесь. Знаю, какой ты работящий.

— Может, хватит валять дурака? Сдается мне, ты заявился сюда по делам службы, а?

— Да как сказать… Скорее из любопытства. Такая уж у меня натура: если что–то заинтригует, сна лишусь, пока не разгадаю. Вот и теперь.. Ты приходишь ко мне, суешь в лапу немного мелочи, чтобы я выяснил в телефонной компании закрытый номер. Я еду, добываю тебе фамилию, адрес. Ты очень мило благодаришь меня… А вскоре тебя застают по этому адресу в обществе трупа и его жены. Тут поневоле задумаешься: случайно ли это?

— И к каким выводам ты пришел?

— Я бы не хотел гадать. Предпочитаю получить прямой ответ на свой вопрос.

— Ну, вот тебе ответ. Я был там по приглашению жены.

— Странно, что ты знаешь жену и не знаешь мужа.

— Правда? — В голосе Мейсона звучал сарказм. — Это и есть одна из опасных сторон адвокатской практики: жены то и дело обращаются за советом втайне от мужей. И крутись, как хочешь, чтобы их не подставить и самому не влипнуть.

Драмм не переставал усмехаться:

— Ты хочешь сказать, что это как раз один из таких случаев?

— Я ничего не хочу сказать.

Усмешка исчезла с лица Драмма. Он откинул голову назад и направил взгляд в потолок.

— Это становится интересным, — сказал он. — Жена приходит к адвокату, который славится умением вытягивать людей из передряг. Адвокат не знает домашнего номера мужа. Он берется за дело жены, и тут в руки ему попадает какой–то телефонный номер. Он устанавливает, что это как раз телефон мужа, и едет к нему. Полиция застает там адвоката, жену, а также труп мужа.

В голосе Мейсона зазвучали нетерпеливые нотки:

— Ты считаешь, что это куда–то приведет тебя, Сидней?

На губах Драмма снова появилась усмешка:

— Пусть дьявол меня заберет, если я знаю, Перри. Но я делаю успехи.

— Ну–ну, делай, — язвительно промолвил Мейсон. — Не забудь уведомить меня, если до чего–нибудь докопаешься.

Драмм встал со стула.

— Не волнуйся, ты узнаешь об этом в положенное время. — Он перевел взгляд с Мейсона на Деллу и обратно. — Как я понял, последняя фраза содержит намек, что я могу идти?

— Ты спешишь? Но ведь мы приходим в контору в три часа ночи специально для того, чтобы принимать приятелей, которым нравится развлекать нас вопросами. Не думаешь же ты, что мы приходим сюда в такое время работать?

Драмм смерил адвоката испытующим взглядом.

— Знаешь, Перри, если бы ты доверился мне, то, возможно, я смог бы тебе помочь. Но если ты намерен строить из себя идиота и вилять, я постараюсь разнюхать кое–что своими силами.

— О, я прекрасно понимаю — это твоя обязанность. У тебя своя профессия, у меня — своя.

— Это значит, что ты намерен темнить и дальше?

— Это значит, что если ты хочешь что–то знать, то узнавай сам.

— До свидания, Перри.

— До свидания, Сидней. Заскакивай как–нибудь.

— Не беспокойся, заскочу.

Сидней Драмм закрыл за собой дверь. Делла собралась было что–то сказать, но Мейсон жестом удержал ее.

— Откройте и взгляните, действительно ли он ушел.

Она направилась к двери, но та открылась сама собой, и в кабинет просунулась голова Сиднея Драмма. Он окинул взглядом Мейсона и Деллу, снова оскалившись в усмешке:

— Ладно, ладно. На этот раз я вправду ухожу.

— Мудрое решение, — ответил Мейсон. — До свидания.

Драмм снова закрыл за собой дверь кабинета. Через несколько секунд хлопнула дверь, ведущая в коридор.

Было четыре часа утра.